Собрание сочинений в 12 т. Т. 1

— Но, дорогой президент, — заметил майор, — алюминий, кажется, слишком дорог?
— Это было раньше, — отвечал Барбикен, — вначале, при его открытии, фунт алюминия обходимся от двухсот шестидесяти до двухсот восьмидесяти долларов, затем цена упала до двадцати семи долларов, а теперь можно иметь фунт алюминия за девять долларов.
— Однако и девять долларов за фунт, — сказал майор, который не легко сдавался, — цена огромная!
— Без сомнения, дорогой майор, но ее нельзя назвать недоступной.
— Сколько же будет весить такой снаряд? — спросил Морган.
— Вот результат моих вычислений, — ответил Барбикен, — снаряд диаметром в сто восемь дюймов и со стенками толщиной в двенадцать дюймов, сделанный из чугуна, весил бы семьдесят семь тысяч четыреста сорок фунтов, а если его отлить из алюминия, вес его сократится до девятнадцати тысяч двухсот пятидесяти фунтов.
— Очень хорошо! — воскликнул Мастон. — Это как раз нам подходит.
— Хорошо-то оно хорошо, — возразил майор, — но, считая по восемнадцать долларов за фунт, снаряд этот обойдется…
— Сто семьдесят три тысячи двести пятьдесят долларов, — я это отлично знаю. Но не беспокойтесь, друзья мои, у нас будет достаточно денег для нашего предприятия, за это я ручаюсь.
— Золото дождем польется в нашу кассу, — добавил Мастон.
— Ну, как же вы решите вопрос об алюминии? — спросил председатель.
— Принято! — ответили члены комитета.
— Что касается формы снаряда, — добавил Барбикен, — то она не имеет особенного значения, так как снаряд, миновав земную атмосферу, будет лететь в пустом пространстве. Поэтому я предлагаю форму шара. Пусть себе наша бомба вращается вокруг своей оси, сколько ей угодно.
На этом закончилось первое заседание комитета, на котором окончательно решен был вопрос о снаряде. Дж. Т. Мастон был в восторге при мысли о том, что селенитам будет послана алюминиевая бомба.
— Пусть эти господа получат надлежащее понятие о земных обитателях!
  
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
 
 
История пушки.
 
Постановления, принятые на заседании 8 октября, повсюду произвели огромное впечатление. Люди робкого десятка даже пугались при мысли, что в пространство будет пущена бомба весом около двадцати тысяч фунтов. Спрашивали себя: какова же будет пушка, которая вытолкнет такой снаряд, да еще с начальной скоростью, соответствующей подобной массе? На эти вопросы должен был победоносно ответить протокол второго заседания комитета.
На следующий день вечером комитет «Пушечного клуба» снова заседал перед горою бутербродов и над целыми морями чая. Тотчас началось обсуждение, причем на этот раз обошлись без всяких вступительных речей.
— Дорогие коллеги, — сказал Барбикен, — сегодня нам предстоит заняться вопросом о пушке: определить ее форму, длину, материал и вес. Размеры ее окажутся, вероятно, колоссальными, но я надеюсь, что наш индустриальный гений справится со всеми трудностями. Выслушайте же меня и не скупитесь на самые резкие возражения. Я их не боюсь!
Что-то вроде одобрительного мычания раздалось в ответ на это заявление.
— Вспомним, — продолжал Барбикен, — на чем мы вчера остановились в наших прениях; вопрос стоит теперь так: требуется дать первоначальную скорость в двенадцать тысяч ярдов в секунду бомбе диаметром в сто восемь дюймов и весом в двадцать тысяч фунтов.
— Задача именно такова, — подтвердил майор Эльфистон.
— Итак, продолжаю. Когда ядро пущено в пространство, что с ним происходит? Оно подвергается действию трех независимых сил: сопротивления среды, притяжения Земли и толчка, который привел снаряд в движение. Рассмотрим эти три силы каждую в отдельности. Сопротивление среды, то есть воздуха, почти не окажет действия. В самом деле, атмосфера простирается на высоту всего каких-нибудь сорока миль. При скорости в двенадцать тысяч ярдов снаряд пролетит это расстояние в пять секунд, и за такой короткий промежуток времени можно пренебречь сопротивлением среды. Перейдем теперь к притяжению Земли, то есть к весу снаряда. Мы знаем, что этот вес будет непрерывно изменяться обратно пропорционально квадратам расстояний. Вот чему учит нас физика: всякое тело, при свободном его падении вблизи поверхности Земли, проходит в первую секунду пятнадцать футов; если бы это тело падало с Луны на Землю, то есть с расстояния двухсот пятидесяти семи тысяч пятисот сорока двух миль, то в первую секунду оно прошло бы всего пол-линии. А это граничит с неподвижностью. Итак, нужно преодолеть силу земного притяжения. Как же мы этого достигнем? Только силою напора пороховых газов.
 
— Вот главное затруднение, — сказал майор.
— В самом деле, немалое, — ответил Барбикен, — но его можно преодолеть, ибо необходимая нам сила толчка зависит лишь от длины орудия и от количества пороха, которое ограничено силой сопротивления стенок орудия. Поэтому давайте сегодня обсуждать размеры пушки. Разумеется, сила сопротивления стенок пушки может быть доведена почти до бесконечной величины, так как наша пушка не предназначена для передвижения.
— Это очевидно, — вставил генерал.
— До сих пор, — продолжал Барбикен, — длина самых больших орудий, например наших колумбиад, не превышала двадцати пяти футов; поэтому многих удивят размеры, какие мы должны будем придать нашей пушке.
— Еще бы! — выпалил Мастон. — Что до меня, я настаиваю, чтобы пушка была длиной по крайней мере в полмили!
— В пол мили! — воскликнули генерал и майор.
— Да! В полмили! И этого еще мало!…
— Ну, Мастон, — возразил Морган, — вы уже хватили через край!…
— Да нет же, — возразил пылкий секретарь, — и я не знаю, на каком основании вы обвиняете меня в преувеличении…
— Потому что вы уж слишком далеко залетели!…
— Так знайте же, милостивый государь, — торжественно заявил Мастон, — знайте, что артиллерист, как и его снаряд, не может залететь слишком далеко!
Дело дошло бы до ссоры, если бы не вмешался председатель:
— Успокойтесь, друзья мои, и давайте обсуждать вопрос. Разумеется, пушка должна быть очень велика, потому что при удлинении орудия возрастает продолжительность напора газов, развивающихся при воспламенении пороха, но нам совершенно ни к чему переступать границы…
— Совершенно верно, — вставил майор.
— Каковы же правила, которыми руководствуются в подобных случаях? Обычно длина пушки в двадцать — двадцать пять раз превышает диаметр ядра, а вес ее в двести тридцать пять — двести сорок раз превышает его вес.
— Этого мало! — воскликнул неистовый Мастон.
— Вы правы, дорогой друг; и в самом деле, если придерживаться такой пропорции, то для снаряда диаметром в девять футов и весом в тридцать тысяч фунтов потребуется орудие длиной в двести двадцать пять футов и весом в семь миллионов двести тысяч фунтов.
— Эго до смешного мало, — снова перебил Мастон. — Уж лучше нам взять тогда пистолет!
— Я с вами согласен, — сказал Барбикен, — а потому предлагаю учетверить эту длину, то есть построить пушку длиной в девятьсот футов.
Генерал и майор начали было возражать, но, несмотря на это, предложение Барбикена, при горячей поддержке секретаря «Пушечного клуба», было окончательно принято.
— Теперь, — сказал Эльфистон, — решим вопрос о толщине стенок.
— Я полагаю, шесть футов, — ответил Барбикен.
— Вы, конечно, не предполагаете ставить такую махину на лафет? — спросил майор.
— А вышло бы великолепно! — воскликнул Мастон.
— Но это невыполнимо, — возразил Барбикен. — Нет, я думаю отлить орудие прямо в земле, связать его толстыми обручами из кованого железа и замуровать в массивных каменных стенах; таким образом эти стены, а также окружающий их грунт будут участвовать в общем сопротивлении. Когда пушка будет отлита, придется обточить ее канал и тщательно калибровать, чтобы не допустить потери газа между снарядом и стенками пушки; тогда вся двигательная сила пороха пойдет на толчок…
— Ура! Ура! — крикнул Мастон. — Пушка готова!