Собрание сочинений в 12 т. Т. 1
В этот памятный день, 23 апреля, «Виктория», увлекаемая сильнейшим ветром, пролетела за пятнадцать часов расстояние в триста пятнадцать миль.
Но во время последней части этого перелета настроение у аэронавтов было подавленное. В корзине царила полнейшая тишина. Был ли поглощен доктор Фергюссон мыслями о своих открытиях? Задумались ли его спутники о том, что ожидает их в совершенно неведомых краях? Все это было, конечно, а в придачу нахлынули еще воспоминания о родине и далеких друзьях. Один только Джо продолжал смотреть на все философски, считая совершенно естественным, что родина, находясь так далеко, не может быть одновременно и здесь. Но он уважал молчание Самуэля Фергюссона и Дика Кеннеди.
В десять часов вечера «Виктория» стала на якорь против «Дрожащей» горы. Здесь путники плотно поужинали и хорошо выспались, поочередно неся вахту.
Утром они проснулись в лучшем настроении, чем накануне. Погода была хорошая, и дул благоприятный ветер. За завтраком Джо так развеселил своих спутников, что они окончательно пришли в хорошее настроение.
Страна, где они находились, была огромна, на границах ее тянулись горы Лунные и Дарфур. По величине она равнялась чуть ли не всей Европе.
— Мы, должно быть, сейчас летим над местностью, где, по предположениям ученых, находится царство Усога, — сказал доктор. — Географы считают, что в центре Африки существует огромная впадина с необъятным озером. Посмотрим, правы ли они.
— Но откуда могли взяться подобные предположения? — спросил Кеннеди.
— Видишь ли, они основаны на рассказах арабов; это народ словоохотливый, пожалуй даже слишком. Некоторые из путешественников, побывавших в Казехе и у Великих озер, встречали там невольников из Центральной Африки и расспрашивали их об их родине. От сопоставления всех этих рассказов и возникла такая гипотеза. Но надо оказать, что в таких рассказах всегда бывает какая-то доля истины. Мы видели, что предположения об истоках Нила оказались верными, — добавил Фергюссон.
— Да, ничего не может быть вернее, — отозвался охотник.
— И вот на основании таких свидетельств и были сделаны попытки составить карты, конечно, весьма приблизительной точности, — продолжал доктор. — Одна из таких карт в моем распоряжении, и я в пути, по мере надобности, буду ее исправлять.
— А эта страна вся населена? — спросил Джо.
— Конечно, и населена довольно-таки несимпатичными племенами, — ответил доктор.
— Так я и думал!
— Все эти разрозненные племена известны под общим названием «ньям-ньям», — рассказывал доктор, — а это не что иное, как звукоподражательное слово, изображающее жевание.
— Отлично! — воскликнул Джо. — «Ньям-ньям».
— Но, знаешь, милый мой Джо, если бы ты лично вызвал это звукоподражание, то, я думаю, не находил бы его таким забавным.
— Что вы хотите сказать, сэр? — вскричал Джо.
— Да то, что эти самые туземцы считаются людоедами.
— И это достоверно?
— Совершенно достоверно. Предполагалось также, что у них есть хвосты, как у четвероногих, но скоро убедились, что хвосты принадлежат шкурам зверей, которые они носят.
— Жаль все-таки, что у них не имеется хвостов: ими так удобно отгонять москитов, — заметил Джо.
— Возможно, что и удобно, но, видишь ли, милый мой, это надо отнести к области басен; это вроде собачьих голов, которые путешественник Брён-Ролле якобы видел у некоторых племен.
— Собачьи головы! Ну, это тоже удобно: можно лаять и питаться человеческим мясом.
— Но вот что, к несчастью, достоверно, — продолжал доктор, — так это то, что племена эти чрезвычайно свирепы и очень падки до человеческого мяса, которое всегда жаждут раздобыть.
— Уж, надеюсь, они не польстятся на мою особу! — воскликнул Джо.
— Смотрите-ка, чего захотел! — заметил охотник.
— Да, да, мистер Дик. Если когда-нибудь мне и суждено быть съеденным во время голода, то я хочу, чтобы мною воспользовались вы с моим доктором. Но кормить собой негров… Фу! Никогда! Я умер бы от стыда.
— Хорошо, милый мой Джо, — отозвался на это Кеннеди. — Значит, решено: в случае чего, мы с Самуэлем будем на тебя рассчитывать.
— К вашим услугам, господа.
— А знаешь, Дик, почему Джо сказал нам это? — вставил доктор. — Да чтобы мы его как можно лучше откармливали.
— Что же? Быть может, и так, — согласился Джо. — Ведь человек весьма эгоистичное животное.
После полудня небо заволокло теплым туманом, поднимавшимся от земли. Сквозь него едва можно было различить, что делалось внизу. И вот доктор, боясь наткнуться на какую-нибудь вершину, решил сделать остановку в пять часов. Ночь прошла благополучно, без всяких приключений, но ввиду полнейшей темноты пришлось быть особенно настороже.
На следующее утро подул очень сильный муссон. Ветер врывался снизу во впадины шара и трепал вовсю придаток, через который проходили в шар трубки с газом. Его пришлось укрепить веревками, что очень ловко проделал Джо. При этом он убедился, что шар попрежнему закрыт совершенно герметически.
— Это обстоятельство вдвойне важно для нас, — заметил Фергюссон. — Прежде всего мы не теряем драгоценного газа, а кроме того, не оставляем вокруг себя легко воспламеняющегося вещества, которое в конце концов загорелось бы и вызвало бы пожар.
— Да, это было бы довольно неприятным приключением, — проговорил Джо.
— А скажи, Самуэль, мы в этом случае стремглав полетели бы на землю? — поинтересовался Дик.
— Стремглав — нет. Газ горел бы спокойно, и мы спускались бы постепенно. Подобный случай произошел с французской воздухоплавательницей, мадам Бланшар. Она, пуская фейерверк, умудрилась поджечь свой шар. Но она не полетела камнем вниз и уцелела бы, если бы ее корзина не стукнулась о какую-то трубу, причем эта злосчастная мадам Бланшар была выброшена на землю.
— Будем надеяться, что ничего подобного с нами не случится, — сказал охотник. — До сих пор наш полет мне не казался опасным, и я не предвижу препятствий, которые помешали бы нам благополучно добраться до цели.
— Я тоже держусь твоего мнения, дорогой Дик, — сказал Фергюссон. — Надо заметить, что до сих пор несчастья с воздухоплавателями всегда происходили или по их неосторожности, или вследствие плохого устройства шаров. И вообще на несколько тысяч сделанных подъемов приходится не более двадцати смертных случаев. Для аэронавтов наибольшую опасность представляют спуски и подъемы. И тут мы должны быть особенно осторожны и предусмотрительны.
— А теперь надо завтракать, — заявил Джо, — и пока мистер Дик не найдет способа угостить нас добрым куском дичи, придется довольствоваться мясными консервами и кофе.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Небесная бутылка. — Сикомор-пальма. — Мамонтовые деревья. — «Дерево войны». — Проект крылатой колесницы. — Битва двух племен. — Резня. — Вмешательство свыше.
Ветер усиливался и делался порывистым. «Виктория» все время меняла направление. Ее бросало то к северу, то к югу, и она никак не могла встретить постоянное воздушное течение.
— Мы как будто несемся быстро, но в сущности не очень-то подвигаемся вперед, — проговорил Кеннеди, заметив частые колебания магнитной стрелки.
— «Виктория» летит со скоростью по крайней мере полутораста километров в час, — отозвался Фергюссон. — Наклонитесь оба, и вы увидите, с какой быстротой мелькают все предметы под нами. Взгляните-ка! Этот лес будто несется нам навстречу.
— И вот он уже сменился поляной, — заметил охотник.
— А вместо поляны теперь селенье, — объявил через несколько минут Джо. — Ну, до чего же озадаченные и растерянные лица у этих негров!
— Оно и понятно, — ответил доктор. — Ведь когда французские крестьяне впервые увидели воздушный шар, они начали стрелять в него, приняв за какое-то чудище. После этого, согласитесь, что же взять с суданского негра. Ему-то уж совершенно простительно таращить глаза при виде нашей «Виктории».
— Ей-ей, мне очень хочется, — конечно, с вашего, сэр, позволения, — сбросить пустую бутылку! — заявил Джо, когда «Виктория» пронеслась над одним селением футах в ста от земли. — Если только эта бутылка целой и невредимой долетит до негров, они, пожалуй, начнут ей поклоняться, а разбейся она — из ее осколков, верно, понаделают себе талисманов.