Собрание сочинений в 12 т. Т. 1

— Почему бы нам, собственно говоря, и не достигнуть цели? — твердил Мишель Ардан. — Ведь мы продолжаем лететь. Преград перед нами нет: дорога ровная, без единого камешка. Путь свободен. Куда свободнее, чем путь корабля, которому приходится рассекать волны океана; свободнее пути аэростата, борющегося с ветром. А раз корабли пристают, куда им полагается, и аэростаты поднимаются, куда им вздумается, почему бы и нам не добраться до намеченной цели?
— Мы и доберемся! — сказал Барбикен.
— Хотя бы для поддержания престижа американской нации! — прибавил Ардан. — Единственной нации, которая оказалась в силах поднять такое дело, единственной нации, способной породить нашего председателя Барбикена! А ведь знаете, теперь, когда нам больше не о чем беспокоиться, я боюсь, что нам придется скучновато. Не правда ли?
Барбикен и Николь запротестовали.
— Я это предвидел, дорогие друзья, — продолжал Мишель. — Скажите только слово, и к вашим услугам будут и шашки, и шахматы, и карты, и домино! Недостает только биллиарда!
— Как? — удивился Барбикен. — Неужели ты захватил с собою все эти пустяки?
— А то как же! — ответил Мишель. — И не только для собственного развлечения, но и для снабжения ими лунных ресторанчиков.
— Друг мой, — сказал Барбикен, — если на Луне есть жители, то они, конечно, появились на свет на сотни тысяч лет раньше нас, потому что сама Луна, несомненно, старше нашей планеты. А если эти жители существуют уже сотни тысяч лет и их мозг устроен так же, как и наш, то они уж наверное не только давно изобрели все, что придумано нами, но даже и такие вещи, которые появятся у нас только через несколько столетий. Едва ли нам придется их учить чему-нибудь: скорее они многому нас научат.
— Как? — возразил Мишель. — Ты допускаешь, что у них были такие художники, как Фидий, Микельанджело и Рафаэль?
— Конечно.
— И такие поэты, как Гомер, Вергилий, Мильтон, Ламартин и Гюго?
— Я в этом уверен.
— Такие философы, как Платон, Аристотель, Декарт и Кант?
— Без сомнения.
— Такие ученые, как Архимед, Евклид, Паскаль, Ньютон?
— Могу в этом поручиться.
— И такие комики, как наш Арналь, такие фотографы, как… Надар?
— Разумеется.
— Однако, дружище Барбикен, если они так же умны, как и мы, а может и того умнее, то почему же им до сих пор не пришло в голову попытаться завести сношения с Землей? Почему они не запустили лунного снаряда на Землю?
— А кто тебе сказал, что они этого не сделали?
— В самом деле, — заметил Николь, — им это было легче сделать, чем нам, и по двум причинам: во-первых, сила притяжения Луны в шесть раз слабее силы притяжения земного шара, а это значительно облегчило бы взлет снаряда; во-вторых, им пришлось бы выбросить снаряд всего на восемь тысяч лье, а не на восемьдесят тысяч, что потребовало бы вдесятеро меньшей метательной силы.
— А тогда, я повторяю, — сказал Мишель, — отчего же они этого не сделали?
— И я повторяю, — ответил Барбикен, — кто тебе сказал, что они этого не делали?
— Когда же?
— Да, может быть, за тысячи лет до нашего появления на Земле.
— А снаряд? Где же их снаряд? Покажи!
— Милый друг, — ответил Барбикен. — Пять шестых поверхности земного шара покрыты водой. Отсюда пять шансов из шести, что если такой снаряд и был пущен с Луны, то он погребен теперь на дне Атлантического или Тихого океана; а может быть, попал в какую-нибудь пропасть в те времена, когда земная кора еще не успела окончательно затвердеть.
— Дружище Барбикен, — воскликнул Мишель, — у тебя на все находится ответ! Я просто преклоняюсь перед твоей премудростью. И все-таки я выдвигаю гипотезу, которая мне больше по сердцу: хотя лунные обитатели и древнее и мудрее, чем мы, а пороха еще не выдумали!
В эту минуту громкий лай Дианы прервал разговор друзей; собака, повидимому, требовала своей доли в завтраке.
— Батюшки! — воскликнул Мишель. — Мы так увлеклись спорами, что совсем позабыли о наших псах.
Диане был тотчас же предложен здоровенный кусок пирога, который она проглотила с большим аппетитом.
 
— Знаешь, Барбикен, нам следовало бы сделать из нашего снаряда второй Ноев ковчег и доставить на Луну каждой земной твари по паре.
— Ну, для этого у нас не хватило бы места, — ответил Барбикен.
— Пустяки, — возразил Мишель, — стоило бы только немного потесниться!
— Это было бы тем более остроумно, — заметил Николь, — что такие жвачные, как бык и корова, или лошадь оказались бы нам очень полезны на Луне. К несчастью, в нашем вагоне довольно мудрено устроить конюшню или хлев.
— Можно было бы по крайней мере, — сказал Мишель, — взять с собой хотя бы осла, ну хоть бы самого маленького ослика, это мужественное и терпеливое животное, на котором так любил кататься верхом старичок Силен! Люблю я этих бедных ослов! Они сущие пасынки и неудачники среди прочих созданий природы. Их избивают не только при жизни, но даже и после смерти…
— Что ты хочешь сказать? — спросил Барбикен.
— Да ведь барабаны выделываются из ослиных шкур!
Это глубокомысленное замечание Мишеля вызвало веселый смех друзей. Но внезапный крик Ардана скоро прервал общее веселье.
— Друзья мои, — сказал Мишель Ардан, заглянув в логово Сателлита. — Болезнь Сателлита прошла!
— Тем лучше, — сказал Николь.
— Да нет же, — отозвался Мишель, — я хочу сказать, что он издох. Вот это действительно печально, — продолжал он с огорчением. — Диана, бедняжка, боюсь, что тебе уже не придется стать родоначальницей лунной собачьей породы!
Несчастный Сателлит действительно так и не оправился от полученной раны. Он околел — в этом невозможно было сомневаться.
Мишель Ардан растерянно глядел на своих друзей.
— Теперь перед нами встает вопрос, — сказал Барбикен, — мы не можем на целые сутки оставлять труп пса в снаряде.
— Конечно, не можем, — ответил Николь, — но наши окна на шарнирах, их легко можно открыть; распахнем одно из окон и выбросим труп пса в пространство.
— Так мы и сделаем, — сказал Барбикен после некоторого раздумья, — но при этом мы должны быть очень осторожны.
— Почему же? — полюбопытствовал Мишель.
— По двум причинам, которые ты легко поймешь, — ответил Барбикен. — Первая причина касается воздуха, заключенного в снаряде. Мы должны постараться, чтобы его улетучилось как можно меньше.
— Но ведь мы же возобновляем воздух!
— Да, возобновляем, но только частично, — возразил Барбикен. — Наш аппарат, дорогой Мишель, производит только кислород. Кстати, нам нужно следить за тем, чтобы количество вырабатываемого кислорода не превышало известного предела. Избыток кислорода может вызвать в нашем организме чрезвычайно нежелательные физиологические явления. Так вот, мы возобновляем кислород, но не можем возместить потерн азота — газа, который не поглощается нашими легкими и содержание которого в воздухе должно оставаться неизменным. А именно азот-то и может быстро улетучиться через открытое окно.
— Много ли его улетучится, пока мы выбросим нашего бедного Сателлита, — возразил Мишель.
— Хоть и немного, а все-таки постараемся не мешкать.
— А вторая причина? — спросил Мишель.
— Вторая причина — нельзя напускать наружного холода в наш вагон. Температура за стенками нашего снаряда настолько низка, что мы рискуем замерзнуть.
— А Солнце на что?
— Солнце согревает наш снаряд, потому что он поглощает его лучи, но Солнце не согревает пустого пространства, в котором мы летим. Там, где нет воздуха, нет и тепла, так же как нет и рассеянного света. Следовательно, там, куда не проникают непосредственно лучи Солнца, и темно и холодно. Здесь температура пространства определяется только излучением звезд; такая же температура установилась бы и на Земле, если бы в один прекрасный день наше Солнце погасло.
— Ну, уж этого опасаться не приходится, — ответил Николь.
— Кто знает, — возразил Мишель Ардан. — К тому же, даже если Солнце и не потухнет, разве не может случиться, что наша Земля отдалится от него?