Собрание сочинений в 12 т. Т. 1

Через несколько минут одно из тел зашевелилось. Руки задвигались, голова приподнялась. Человек встал на колени. Это был Мишель Ардан. Ощупав себя и испустив громкий вздох, он заявил:
— Мишель Ардан целехонек! Посмотрим, что с другими.
Бравый француз хотел встать, но не смог устоять на ногах. Голова у него кружилась, от бурного кровообращения он словно ослеп и шатался, как пьяный.
— Брр! — сказал он. — Точно выпил две бутылки картона. Только, пожалуй, эго не так приятно.
Ардан провел несколько раз рукой по лбу, потер виски.
— Николь! Барбикен! — крикнул он громко и со страхом прислушался.
Ответа не было.
Ни одного вздоха, который сказал бы ему, что сердца его товарищей еще бьются. Он позвал вторично. То же молчание.
— Черт возьми! — проговорил Ардан. — Они словно с пятого этажа вниз головой свалились! Ба! — прибавил он с обычной непоколебимой уверенностью. — Уж если француз мог стать на колени, то американцы-то уж наверняка вскочат на ноги! Однако прежде всего исследуем обстановку.
Ардан чувствовал, что жизнь быстро к нему возвращается: кровь отлила от головы, пульс бился ровнее. Несколько новых усилий вернули ему равновесие. Ему удалось встать на ноги и вынуть из кармана фосфорные спички.
От трения спичка зажглась, и он поднес ее к газовому рожку. Газовый баллон был цел: газ не улетучился. Впрочем, в случае утечки Ардан почувствовал бы запах газа, да и не мог бы безнаказанно зажечь спичку в помещении, наполненном светильным газом. Соединясь с воздухом, газ образовал бы взрывчатую смесь, и взрыв, может быть, довершил бы то, что начало сотрясение.
Как только газовый рожок вспыхнул, Ардан склонился над своими товарищами. Они лежали друг на друге и казались бездыханными. Николь лежал сверху, Барбикен снизу.
Ардан поднял капитана, прислонил к дивану и принялся что есть мочи растирать его. Усердный и умелый массаж привел Николя в чувство. Он открыл глаза, и к нему тотчас же вернулось привычное хладнокровие. Схватив Ардана за руку и озираясь по сторонам, он спросил:
— А Барбикен?
— Всякому свой черед, — спокойно отвечал Ардан. — Я начал с тебя, потому что ты лежал сверху, а теперь примемся за Барбикена.
Они вместе приподняли председателя «Пушечного клуба» и положили его на диван. Барбикен, повидимому, пострадал сильнее своих товарищей. Он был весь в крови. Николь, однако, скоро убедился, что кровотечение вызвано легкой раной в плече — пустячной царапиной, которую он тотчас же тщательно перевязал.
Однако Барбикен не скоро пришел в себя и перепугал друзей, не щадивших сил на растирание.
— Он еще дышит, — сказал Николь, прикладывая ухо к груди раненого.
— Да, — отвечал Ардан, -дышит, как человек, привыкший к этому ежедневному процессу. Растирай его, растирай сильнее!
Оба массажиста работали так усердно, что Барбикен, наконец, пришел в сознание. Он открыл глаза, приподнялся, взял за руки обоих друзей и первыми его словами были:
— Ну что, Николь, летим?
Николь и Ардан переглянулись.
Они еще не успели подумать о снаряде. Их первой заботой были пассажиры, а не вагон.
— В самом деле, где мы? — спросил Ардан. — Летим мы или нет?
— Может быть, мы преспокойно лежим на флоридской земле? — спросил Николь.
— Или на дне Мексиканского залива? — добавил Ардан.
— Что вы! — воскликнул Барбикен.
Обе догадки, высказанные друзьями, тотчас вернули его к действительности.
Как бы там ни было, пока еще невозможно было сказать что-нибудь достоверное относительно состояния снаряда. Кажущаяся неподвижность его и отсутствие всякого сообщения с внешним миром не позволяли решить этого вопроса. Может статься, снаряд летел по траектории в межпланетном пространстве, а может быть, поднявшись на короткое время вверх, он упал на землю или в Мексиканский залив… Принимая во внимание незначительную ширину Флоридского полуострова, падение в Мексиканский залив представлялось вполне вероятным.
Дело было нешуточное, и задача чрезвычайно интересная. Надо было разрешить ее как можно скорее. Барбикен, взволнованный, усилием воли преодолевая физическую слабость, поднялся на ноги и прислушался. Снаружи — глубочайшее безмолвие. Стены были так толсты, что не пропускали ни малейшего звука. Но одно обстоятельство поразило Барбикена: температура внутри снаряда сильно повысилась. Барбикен вынул из футляра термометр: он показывал сорок пять градусов по Цельсию!
 
— Мы летим! — сказал Барбикен. — Мы летим! Эта удушающая жара проникает сквозь стенки снаряда! Она объясняется трением ядра об атмосферные слои. Скоро она спадет, потому что мы несемся уже в пустоте. И после того как мы чуть не задохнулись от зноя, нам придется вытерпеть жестокий холод.
— Почему же? — спросил Ардан. — По-твоему, Барбикен, мы уже за пределами земной атмосферы?
— Конечно, Мишель, разумеется. Слушай! Сейчас пятьдесят пять минут одиннадцатого. Мы вылетели восемь минут назад. Если бы скорость полета не уменьшилась от трения снаряда о воздух, нам было бы достаточно шести секунд, чтобы преодолеть шестнадцать лье земной атмосферы.
— Совершенно верно, — подтвердил Николь, — но насколько, по-вашему, снизилась от трения наша начальная скорость?
— На одну треть, Николь, — отвечал Барбикен. — Это снижение действительно громадно, но оно соответствует моим расчетам. Таким образом, если начальная скорость снаряда равнялась одиннадцати тысячам метров, то по выходе из атмосферы она должна была снизиться до семи тысяч трехсот тридцати двух метров. Что бы там ни было, этот перегон мы уже миновали и…
— И наш друг Николь проиграл оба пари, — перебил Ардан. — Четыре тысячи долларов за то, что колумбиада не взорвалась, и пять тысяч долларов за то, что снаряд поднялся выше шести миль. Ну-ка, Николь, раскошеливайся.
— Проверим сначала, — ответил капитан. — А за расплатой дело не станет. Весьма возможно, что предположения и расчеты Барбикена совершенно верны и что я проиграл девять тысяч долларов. Но мне приходит в голову другое соображение, которое лишает смысла самое пари.
— Какое же? — встрепенулся Барбикен.
— А такое, что по той или по другой причине искра не попала в порох, и мы не взлетели.
— Черт возьми, капитан, — вскричал Мишель Ардан. — Вот гипотеза, которую даже такой невежда, как я. может мигом опровергнуть. Ты говоришь глупости. А толчок, который нас чуть было не прикончил? Не я ли приводил тебя в чувство? А рана на плече председателя, которая все еще кровоточит…
— Согласен, Мишель, — ответил Николь, — но позволь задать тебе один вопрос.
— Есть, капитан.
— Ты слышал выстрел, который, несомненно, должен быть оглушительным?
— Нет, — отвечал озадаченный Ардан, — я действительно не слышал выстрела.
— А вы, Барбикен?
— Я тоже не слыхал.
— Ну так как же? — спросил Николь.
— В самом деле странно, — пробормотал председатель. — Отчего же мы не слышали выстрела?
Приятели недоуменно переглянулись.
Они столкнулись с необъяснимым явлением. Снаряд полетел, значит должен был быть и выстрел!
— Погодите, — сказал Барбикен, — сначала осмотримся, где мы. Откроем-ка ставни.
Эта простая операция была тотчас же выполнена. Гайки, которые сдерживали болты наружных ставен, поддались нажиму английского ключа; болты были выдвинуты наружу, и металлические пробки, -обшитые каучуком, мгновенно заткнули болтовые отверстия. Наружная ставня, как крышка на шарнире, тотчас опустилась и обнажила вставленное в раму выпуклое стекло иллюминатора. Такое же окно имелось на другой стопе снаряда. Третье — было устроено в куполе, четвертое — на полу, на дне снаряда. Таким образом через боковые окна можно было в двух противоположных направлениях наблюдать небо, а через верхний и нижний иллюминатор-Луну и Землю. Барбикен с товарищами кинулись к окну.
В окно не проникал ни один луч света. Снаряд был окружен полнейшим мраком.
— Нет, друзья, мы не упали на Землю! — воскликнул Барбикен. — И не погрузились на дно Мексиканского залива! Нет, мы несемся в пространстве! Взгляните только на сверкающие во мраке звезды и на непроницаемую темноту, сгустившуюся между нами и Землей!