Выпускник (СИ)

Насчёт же освобождения домовых эльфов... Ну, я не соврал, когда говорит о том, что на их вид наложено проклятие. А также о том, что его теоретически можно снять при помощи ритуала с десятками тысяч жертв. Но именно что теоретически, да и философский камень здесь скорее всего не поможет, так как он не является артефактом, что выделяет магию. По идее.
  
Но, думаю, в качестве одного из побочных проектов я могу что-то попробовать сделать.
Вернёмся к сути. Сейчас настал один из ключевых моментов, ключевым здесь опять же является реакция Гермионы.
— Гермиона, мне нужно тебе кое в чём признаться.
Гермиона, что лежала на трансфигурированном мною шезлонге, отдыхая от сегодняшней тренировки, сильно заинтересовалась.
— На самом деле я не из министерства магии. И никакой программы по интеграции маглорождённых также не существует.
Гермиона замерла в шоке.
— Но, но... Кто вы тогда? Зачем вы меня учите? — испуганно выпалила она первый попавшийся вопрос из тех, что по моим предположениям крутились у неё в голове.
К сожалению, я не мог предвидеть её точной реакции, ибо пока не способен своей беспалочковой поверхностной легилименцией прорваться сквозь пассивный щит, что есть у каждого волшебника. Потому пришлось подгадывать момент из моих ощущений и анализа. Надеюсь, я не прогадал.
— Понимаешь... С тех пор как я вступил в мир магии, иметь того, кто всё мне объяснит и всему научит было моей мечтой. Поначалу я был поражён этим совершенно чуждым, наполненным волшебством миром. Но через время, я, как и всякий маглорождённый до меня наткнулся на стену непонимания и насмешек. Мне было очень сложно в мои первые годы, и потому я захотел, чтобы больше никто не пережил того же, что и я. Где-то на седьмом курсе я составил на бумаге эту самую программу по интеграции с тщательно составленным учебным план, и после выпускного сразу же пришёл с ним в министерство магии в отдел образования, но...
Я выдержал небольшую паузу.
— Меня подняли на смех, — я привстал со своего шезлонга, сел, и облокотившись на колени подпёр переплетёнными пальцами подбородок. — Когда я отнёс этот проект лично на стол заведующему отделом образования, то тот сразу же ответил, что это попросту нереализуемо, и он даже не будут пробовать выносить мой проект на следующее заседание Виденгамота. Я был в шоке от такого резкого отказа, но я не растерялся. Я спросил: "Если я докажу вам, что это реализуемо, если я смогу за это лето интегрировать по этой программе маглорождённого, да настолько, что его можно будет легко спутать с чистокровным наследником? Если я это сделаю, то вы вынесите мой проект на заседание?". Мне ответили согласием. Я по своей наивности думал, что вот оно, мой шанс. Но...
— Что же случилось? — завороженно спросила она.
— Вчера я ходил в министерство по своим делам и случайно встретил того самого заведующего отделом образования. Он меня узнал, и с иронией спросил, как продвигается мой проект. Я честно ответил, что очень успешно, и я готов хоть сейчас привести тебя, чтобы подтвердить это. — я тяжело вздохнул. — Но оказалось, что этот спор был для него не более чем шуткой.
Гермиона уставилась на меня в шоке пуще прежнего.
— Прости меня, Гермиона. Пожалуйста, прости меня, я не должен был использовать тебя для своих целей, тем более без твоего ведома. Пойми, что я тогда хотел как лучше. Понимаю, мне нужно было тогда сразу во всём признаться, но... Но твои родители не согласились бы позволить учить тебя какому-то проходимцу с неизвестными целями.
Я прикрыл лицо руками.
— Я понимаю, если ты не захочешь больше меня видеть.
Началась гнетущая пауза.
Прошла минута, две.
И вот, спустя столько времени я чувствую объятия от Гермионы, которыми она решила меня успокоить.
Не отрывая ладоней от лица, я улыбнулся.
Боже, какая же я гнида.
***
— Гермиона, ты главное запомнила, кому ни в коем случае нельзя смотреть в глаза?
— Профессору Снейпу и директору Дамблдору. У профессора Снейпа длинные чёрные волосы по плечи, а директора Дамблдора ты мне показал на фото. Но Оливер, почему ты думаешь, что они будут читать мои мысли? Они же учителя.
— Поверь мне, Гермиона: никто владеющий пассивной легилименцией не способен удержаться от того, чтобы заглянуть кому-то в голову, кто не владеет Оклюменцией, хотя бы один разок. Это слишком соблазнительно, и к тому же совершенно безнаказанно. Вот скажи мне честно, ты бы удержалась?
— Конечно же да! — уверенно ответила та, стыдливо отведя глаза в сторону.
Как же её легко читать.
— Твоя беда. Но ты не можешь быть уверена насчёт других. Так что советую как можно скорее овладеть Оклюменцией ради своего же блага. Упражнения я тебе дал.
— Хорошо, я буду, — послушно сказала Гермиона.
— Так как ты завтра отправляешься в Хогвартсе, мы не увидимся до ближайших каникул.
— Я буду писать тебе письма каждую неделю! Нет, день!
— Лестно это слышать, но лучше побереги пергамент для родителей. И у меня, кстати, есть для тебя подарок.
Она с любопытством начала крутить зеркальце в своих руках.
— Спасибо. Оно очень красивое...
— Красота – не его основная функция. Потри тот выпуклый кружочек на ободке снизу. — сказал я, вытаскивая такое же зеркало.
— Ой. Я вижу... тебя?
— Это называется сквозное зеркало. Очень дорогая штука, скажу я тебе, но я смог зачаровать свой аналог.
— Получается, что мы можем видеться даже чаще, чем прежде?
— Совершенно верно. На данный момент это самое совершенное средство связи в мире. Даже телефоны отдыхают. Хотя, к сожалению, через него я не смогу делать вот так, — сказал я, потрепав её голову.
Она раздражённо убрала мои руки.
— Судя по времени, ты уже как полчаса должна быть дома.
— Да, я так думаю...
Мы оба замерли в тишине.
— Не унывай ты так. С этим зеркалом у тебя буквально будет твой карманный репетитор двадцать четыре часа на семь дней в неделю. Хотя нет, шучу, с десяти до восьми прошу ко мне не звонить, если это действительно что-то очень срочное. Я зачаровал зеркала так, что если долго не отвечать, то они и мёртвого разбудят.
— Ты для меня больше, чем репетитор, Оливер. Ты мой друг.
На этих словах мы синхронно обнялись.
— До встречи, Гермиона.