О моем перерождении в бессмертного (СИ)

Они также рассказали, что Бог Севера был деспотом, желающим захватить весь Фрилэнд. Под его началом собралось много народов, однако 300 лет назад случилась последняя битва, в которой он потерпел крах. Все из-за вмешательства кого-то из главных Богов. Но они не знали подробностей, как и историки, которые писали книги о Боге Севера. Просто все закончилось очень странно. Завоевывая земли, он подчинял себе народы Фрилэнда один за другим. В той самой финальной битве, силы были примерно 80 на 20 в его пользу. И все же они проиграли… Вам наверняка интересно, откуда люди вообще знают об этом. Все дело в том, что среди тех 20 процентов были и люди, что прибыли в Фрилэнд на войну. Королям, что правили на Шае в те годы, казалось, что после завоевания Фрилэнда Бог Севера двинется на них. Хоть эта попытка и выглядела жалкой, но каким-то образом все закончилось хорошо.
Странно, что короли вообще боялись армии Бога Севера, учитывая, что в те времена уже был опоясывающий планету Мировой Судья, который ни за что бы не пропустил их. Но видимо, они признавали его Божественную силу, и считали, что одно Божество не сможет стать преградой для другого. А может быть они так и не думали, кто его знает… Тогда их попытка с отправкой солдат не выглядит настолько жалкой. Они просто перестраховались.
Но был еще один момент, который никак не давал мне покоя. Это рассказ старика, что первый поведал мне о войне трехсотлетней давности. Он говорил, что историки не пишут о войне в книгах, и никто не знает из-за чего началась война. Я прямо спросил об этом у Верго.
— Прости! — хлопнув в ладоши, сказал он. — Я же так и не представился. Мое имя Верго Нифари, и я ученый. Большинство моих научных работ как раз таки о Богах Темноземья.
Он так легко рассказал об этом… Нет, он не хвастался этим, скорее гордился. На его месте я бы поступил так же.
Они вернулись к рисованию картины, так что я спросил у них разрешения и после согласия сел рядом, продолжая разговор.
— Впервые мы услышали о Боге Севера из сказок. В этой истории он выступал злодеем. Помню даже как все родители в городе пытались пугать им непослушных детей. Я жуть как боялся его! Мама говорила, что он придет и заберет твое сердце себе! — позируя, Верго едва шевелил ртом.
Жуткая история. У детей после такого могут возникнуть проблемы с психикой.
— Для меня он продолжал оставаться выдуманным персонажем из сказок, пока в юношестве я не услышал, что такой Бог действительно существовал. С этого дня и началась моя история о погружении в мир Богов. Не то чтобы у меня были большие успехи в этом… Даже среди своих я считаюсь неудачником, что не написал ни одной нормальной научной работы.
— Неудачником? Значит вся твоя история основана на догадках? — спросил я.
— Большая ее часть. Но поверь, я общался с многими народами Фрилэнда. Я не из головы взял эту историю. Просто ученые боятся признавать, что помимо четырех Богов, в мире есть еще и другие божества. Они предпочитают, чтобы это все оставалось небылицами среди народа. Даже если информация о Боге Севера всплывет среди людей, ученые провозгласят его обычным королем, а не божеством.
— Они боятся чего-то?
— Что-то вроде этого… Путешествуя по Фрилэнду я узнал кое-что. Если быть точнее, то почему помимо четырех Богов есть и другие, и как они вообще получили свой статус. Но я не могу тебе рассказать этого, так как это будет в моей следующей научной работе. Если что, можешь прочитать, когда ее опубликуют! Но… — его вид стал поникшим. — Не думаю, что ее опубликуют… — шепотом добавил он.
— А ну голову поднял! — выкрикнула разозлившаяся Милан.
— Прости, дорогая! — приободрился Верго.
— Я все понимаю, не переживай. Ты и так многое мне рассказал, за что я благодарен.
После этих слов он повернулся ко мне с улыбкой на лице:
— Я рад, что ты поверил мне.
— В этом ведь ничег…
Увидев как он заплакал, я не смог договорить предложение до конца.
Верго хороший человек. Преданный своему делу, но не признанный народом, хотя ему наверное так этого хотелось. Такое впечатление у меня сложилось о нем. Но с какими бы трудностями он не сталкивался на пути, я верю, что у него все будет хорошо. К нему подбежала Милан, и не сказав ни слова обняла. Один только вид этих двух, почему-то согрел мое сердце.
 
Кто же знал, что в этой холодной пустыне, есть место такому теплу?
Я закинул голову назад, уставившись на солнце, что обжигало глаза.
А я когда-нибудь найду такого человека? Смогу ли я тоже полюбить и быть любимым?
Внезапно эти мысли свалились на меня как гром среди ясного неба.
Я ведь никогда и не думал о любви… Дружба, да… А вот отношения или нечто большее?
— Часть 4 —
Сегодня они закончили с картиной, так что мы дружно присоединились к ним, присев у костра.
Ненароком, я подсмотрел, что же там изображено на картине Милан, пока она заносила ее в палатку. Ее умение рисовать поразило меня, но кое-какая деталь поглотила все мое внимание. Это набросок человека в углу, что сидя на снегу внимательно слушает рассказ ее мужа.
Это был я.
Мне прямо там захотелось рассмеяться от радости, но я не мог подавать виду, что заметил это. А то ненароком еще сотрет меня…
Милан сразу же отправилась спать, двое наемников тоже, и только один из них, тот что главный, не сводил с меня взгляда.
Черт, я только под вечер вспомнил о правой ноге. Я хотел было уже спросить у него о ней, но подвыпивший Верго снова заговорил:
— Знаешь, Кью… В детстве я хотел стать художникам. Рисовать иллюстрации для сказок, или просто картины на продажу… Даже не знаю зачем. Может быть мне хотелось оставить после себя какой-то след?
— Так и почему тогда подался в другое ремесло?
Я лежал на ковре, уставившись на звездное небо. Звук трескающихся в костре дров отдавался в моем левом ухе. Вроде как это древесина энтов. Она долго горит, да и не тухнет почти, даже в таких условиях.
— Потому что у меня нет никакого таланта к рисованию. Я даже в школу искусств поступал, но все тщетно… ха-ха… Именно поэтому Милан рисует. Все ради меня, — казалось, что он снова был готов заплакать, но сдерживал слезы. — А ей ведь даже не нравится этим заниматься, хоть она и говорит обратное…
Это объясняет, почему на картине изображен он. Даже если у него не получится оставить после себя след с помощью научных работ, он навсегда останется на тех красивых полотнах, что она рисует.
— Простите, что вставляю свои пять монет, но я не думаю, что госпоже Милан в тягость рисовать эти картины. Все же она любит вас, — проникнувшись общим настроением, даже наемник решил заговорить.
— Да, он прав, — добавил я.
— Я понимаю это… Но не знаю как отблагодарить ее за все, что она для меня делает. Я неудачник…
— Просто любите ее в ответ. Разве этого мало? — почесав красный нос, наемник сделал глоток из бутылки. — Хотя я не тот, кто должен разговаривать на тему любви, — то, как смущался брутальный мужик, выглядело мило.
Хоть Верго и самокритичен, он зацепил даже меня. Сперва я даже не понимал, почему я вообще так открыто с ним разговариваю, словно мы лет сто знакомы. Да и он не стеснялся рассказывать мне почти обо всем, что ему известно, хотя мы пять минут как встретились. Но я понял.
— Ты вовсе не неудачник, — заговорил я. — Какое-то время мне довелось провести на Шае. Большая часть людей злые, подлые создания. Но ты отличаешься от них. Ты добродушный, открытый и по-детски наивный человек. В Темноземье это может сыграть с тобой злую шутку, так что я понимаю, почему наемники так яро пытались отгородить тебя. Я не исключение, ты ведь со всеми ведешь себя так, верно?
— Разве это можно считать достоинством? — спросил обескураженный Верго.
— Я не знаю можно ли считать это достоинством… Но для меня это точно плюс. Я бы хотел иметь себе такого друга как ты.
— Так у тебя уже есть один, — ответил он.
— И кто же это?
— Я.
— Мы друзья?