О моем перерождении в бессмертного (СИ)

— Даже девушки меня бояться, — сказала старуха.
Может быть она видела меня той ночью? Странно… Почему-то у меня такое чувство, будто я когда-то ее уже видел. Но не вчера… намного раньше.
Ладно, плевать.
Мы зашли в нужную нам комнату и Элария закрыла дверь.
У окна, на кровати лежал пострадавший. Его лицо успели излечить, но оно все еще было опухшим и посиневшим.
— Похоже он спит, — сказала старуха.
— Так и зачем мы пришли сюда? — смотря на то, как она подпирает ручку спинкой стула, спросил я. — Неужели узнав о том, что он насильник, хочешь убить его?
— Убить? Совсем рехнулся? — женщина подошла поближе к мужчине.
Приподняв его рубаху, она спросила меня:
— Что ты видишь?
Вокруг его пупка было что-то наподобие татуировки. Я не уверен, так как эта черная хрень постоянно двигается, принимая разные формы.
— Что это такое? Какой-то червь?
— Ты… ты действительно это видишь? — уставившись на меня, она выглядела шокированной.
— Э-э-эм… Что-то не понимаю я. Сама же показала.
Она села на стул и с облегчением выдохнула.
— Значит я не ошиблась, — прошептав, сказала старуха.
— Давай ближе к делу. Что это за хрень?
— Нам пора, — неожиданно сказала старуха.
— Да что за херня? Зачем было тащить меня сюда, чтобы в итоге мы сразу ушли?
— Я должна была удостовериться, — оставив цветы, мы покинули палату бедолаги. — Поговорим когда вернемся домой.
Я насторожился. Как-то все это подозрительно выглядит. Когда мы покидали здание гильдии, я чувствовал пристальные взгляды на спине. Развернувшись, я увидел мужчину, стоящего у окна. Он так и пялился… на меня.
— Часть 3 —
Когда мы добрались до ее дома, Сэмми уже не было там.
— Заходи, и захлопни дверь, — старуха явно торопилась мне что-то показать.
Когда она толкнула ногой ковер, я увидел, что под ним скрывалась дверь, ведущая в подвал.
Спустившись, мы оказались в комнате, полной светящихся цветов. Помещение было небольшим, и поэтому отлично освещалось ими. По правую сторону от нас располагался стол на котором лежали охотничий лук и колчан с множеством стрел. Но мое внимание тут же похитили кандалы, прибитые к стене, словно здесь кого-то держали.
— А это еще что за хрень… Надеюсь ты не меня решила посадить на цепь? Я же говорил, что с тобой мне не интересно заниматься подобным.
— Дурень! — накричала она. — Это для Сэмми!
— Сэмми? — я удивился еще сильнее. — Какого хрена?!
Старуха тяжело вздохнула и подошла к кандалам.
— Пожалуй стоит начать с самого начала… — Когда-то давно я тоже путешествовала по миру в поисках приключений. Но все закончилось в этом городе. Оказавшись в Талварии, я столкнулась с ранее невиданным злом. Из-за былого контракта с Мировым Судьей, у меня было слишком развитое чувство справедливости, и поэтому я пыталась бороться с ним… Но в один момент я уже собиралась сдаться и покинуть это место… но потом… потом я наткнулась на Сэмми. Но сейчас не об этом.
У нее был контракт с Мировым судьей? А вот это уже интересно, надо будет расспросить об этом попозже.
— Да, давай ближе к делу.
— Так… как бы объяснить чтобы ты все понял.
— Я не тупой.
— Да не в этом дело… Просто все слишком запутано. В общем давай с самого начала.
— Опять?
— Когда я прибыла в этот город, я наткнулась на ранее невиданный мною уровень преступности. Убийцы, воры, насильники, шантажисты, мошенники, саботажники, торговцы ядами… Здесь словно были собраны все отбросы мира.
— Такое почти в каждом городе, это не что-то удивительное.
— Ты прав. Но не в каждом городе правительство поощряет подобное.
— О чем ты? Тут же есть гильдия бесстрашных. Разве они не ловят подобных ребят?
— Их максимум — разнять драку кучки пьянчуг. Все остальное допустимо. Даже если убийцу поймают, в тюрьме их почти не держат, и выпускают наружу.
— Странный город. Я бы точно не хотел здесь жить.
— Да. Так и кажется на первый взгляд. Но каждый месяц, преступников становится все меньше. И в этом виновато проклятие. Ты видел метку на животе Закалая — это и есть признак проклятого.
 
— В чем ее суть?
— Границы каждого города на путях обозначены специальным барьером, который установлен с помощью магической силы фэйри. Ты обязан пробыть внутри барьера целый месяц, пока эта энергия не наполнит твою лицензию, и сечка на ней не загорится. Границы города не эфемерны, они четко обозначены этим самым барьером. Каждый месяц ровно в 12 часов ночи 31 числа, правительство использует артефакт, который ровно на сутки сводит всех с ума. Я зову это событие Кровавым карнавалом.
Кстати да, в этом мире в каждом месяце тридцать одни сутки.
— Артефакт меняет все местами, словно город в его пределах попадает в противоположный мир, — продолжила Элария.
— Что это значит?
— Сэмми… Ты же наверняка видел какая она. Стеснительная тихоня, которая некомфортно ощущает себя рядом с людьми. Я специально воспитала ее слабой, ведь только так она сможет выжить в противоположном мире. На Кровавом карнавале ее личность меняется… Чем слабее она здесь… тем сильнее она будет там. В том мире, все преступники становятся жертвами. Все те, кто не могут дать отпор в реальности, обретая силу начинают охоту в параллельном мире.
— Я бы мог сказать, что преступники получают по заслугам, но это все равно какое-то безумие… — я оперся о ближайшую стену.
— Дело в том, что никто об этом не помнит. Всё, что происходит в параллельном мире, остается там. Всё… кроме смерти. Разрушения, ранения… Всё это вернётся в норму. Но трупы останутся там навсегда. У каждого проклятого в этом городе есть своя вторая личность в том мире. Но к сожалению, никто из них не помнит об этом, возвращаясь в реальность. Если бы они помнили, то уже наверняка покинули бы эту чертову дыру. Ну, или на крайний случай изменились бы, чтобы быть сильнее на Кровавом карнавале.
— У меня возникло сразу несколько вопросов. Почему ты помнишь об этом, почему ты рассказываешь это мне, но не рассказала никому другому?
— За то, что я когда-то разорвала контракт с Мировым Судьей, я проклята. Видимо на человеке не может быть сразу два проклятия. То же, судя по всему и с тобой. У тебя на животе нет метки, — она приподняла свою кофту и показала мне пресс без татуировки. — Значит… ты как и я проклят, парень.
И когда это она видела мой голый животик… Неужели лапала меня во сне?
— Да я знаю, — буднично ответил я.
— Вот оно как… — удивленно произнесла старуха. — Никто кроме меня не видит этих меток, поэтому я должна была узнать наверняка, прежде чем рассказать тебе.
Сколько там осталось до 31? Вроде меньше недели.
— Остальным же… Я пыталась, но из-за магии фэйри никто не воспринимает эту информацию всерьез. Я столько раз пыталась говорить с Сэмми об этом… Но каждый раз ее глаза будто свирепеют на время. Мы все марионетки в их руках… Их забавляет эта игра. Я почти десять лет в одиночку вела подпольную войну с правительством города, но я ничего не могу противопоставить их армии. А потом я встретила девочку… и отныне пытаюсь защищать ее. Сперва я запирала ее здесь, но когда она стала достаточно слабой, я поняла, что эти цепи больше не смогут ее сдержать.
Так она не ее родная внучка?
— Почему ты просто не покинула город вместе с ней?
— Потому что мне запрещено покидать это место… а одну… она ни за что не выживет за пределами. А отправлять ее непонятно с кем, я не могу.
— Запрещено?
— Это все проклятая метка Мирового Судьи. Она жутко болит. Каждый раз, как я подхожу к барьеру, она начинает расползаться по телу и жгучая боль накрывает меня с головой. Если покину Талварию — умру. Вот каково мое наказание, за отказ…
Похоже на змея… У старика-могильщика была похожая ситуация.
— Зачем вообще отказалась?
— Не хочу сейчас вспоминать об этом…
— Ладно, тогда давай по теме. У меня осталась еще парочка вопросов.