Драмы больше нет (СИ)
– Я просто не думала… не могла подумать, что виноватой попытаются выставить меня, – горестно проговорила я. Чувствовала Ромкин внимательный взгляд, но упрямо смотрела в окно, разговаривая с мамой.
– А кого ещё? – удивилась мама. – Они семья.
– А я?
– Ты тоже семья, Настя. Но только ты край, который можно, при необходимости, отломить и выкинуть.
– Это несправедливо, – вздохнула я.
– А кто спорит? – Ромка забрал из моей руки телефон, когда я закончила разговор. Кивнул, соглашаясь. – Несправедливо. А с несправедливостью надо бороться.
Я кинула на Федотова предостерегающий взгляд.
– Я ни с кем воевать не собираюсь, Рома.
– Тебе и не надо. Но если они думают, что я молча умоюсь… Зря они на это рассчитывают. Выставить тебя и меня главными врагами семейных ценностей Кауто, я не позволю.
Я откинулась на сидении, с тоской смотрела на пейзаж за окном автомобиля.
В Палашкино было тихо. Мы приехали, когда уже стемнело, на деревенских улицах горело всего несколько фонарей, большинство домов с темными окнами, будто люди уже успели лечь спать, хотя на часах всего десять вечера. Тишина, спокойствие, только собаки временами начинали лаять то за одним забором, то за другим. Что-то их тревожило.
– Лисы бегают, – пояснил мне Федотов.
А я про себя удивилась. Лисы? Настоящие?
Хотя, вокруг сосновый лес, бескрайние поля. Здесь вполне могут жить лисы… и ещё кто-нибудь.
– Вот мы и дома, – сказал Ромка, когда мы вошли в дом. Он включил свет, а я остановилась посреди небольшого холла. Не оглядывалась, просто стояла и пыталась проникнуться его словами. Наш с ним дом.
Вот только кроме беспокойства и тревоги ничего не чувствовала. Тревога не относилась ни к самому дому, ни к Федотову. Жизнь сделала такой резкий разворот, к которому я не оказалась готова, и я всё не находила в себе сил, да и особого желания принять случившиеся перемены. Но моё мнение оказалось не важно.
– Настя. – Ромка обнял меня со спины. Навалился, прижал к себе, я почувствовала его горячее дыхание на затылке. – Скажи, что ты хоть немного рада.
– Чему мне радоваться? – удивилась я.
– Например, тому, что мы здесь, с тобой, вдвоем.
Я аккуратно освободилась от медвежьих объятий Федотова, скинула туфли с ног и босая прошла в комнату. А ему сказала:
– Мы могли порадоваться этому гораздо раньше. Если бы не твои слепые амбиции.
Разве я не сказала ему правду? Разве это не был справедливый упрек? Ромка же счел, что я придираюсь. Даже обиженно глянул. Прошёл, следом за мной, вздыхал в раздражении где-то там, у меня за спиной. Потом сказал, явно стараясь сгладить острые углы:
– Да, наверное, я не всегда бываю прав.
– Ещё бы.
– И тебе нравится мне об этом каждый раз говорить.
– Не нравится, Рома. Просто иногда нам с тобой говорить больше не о чем. И чем больше времени проходит, тем яснее я это понимаю.
Он помолчал, обдумывал, после чего заметил:
– Можно всё изменить.
Я посмотрела на Федотова, кивнула.
– Можно. Но для этого нужно принимать совместные решения, а не так, как привык ты – самолично. Приказания отдавать.
– Я отдаю тебе приказания?
Я на него посмотрела, Федотов едва заметно ухмылялся. А я кивнула.
– Да.
– То есть, я совершенно испорченный тип? Невыносимый?
– Не смешно, между прочим, – проговорила я в сторону.
– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Настя. Я очень стараюсь, я всё делаю.
– А что ты делаешь? – удивилась я.
Ромка удивился в ответ, даже руками развел, он искренне недоумевал.
– Всё. Я о тебе забочусь, я никогда ни в чем тебе не отказываю, вот дом построил. Для тебя же.
– Рома, а ты никогда не пробовал спросить прежде, чем что-то сделать? Прежде чем дома строить, отправлять меня на курорты и присылать деньги на карту? Ты бы взял и спросил: а что меня счастливой сделает?
Федотов помрачнел, выглядел откровенно недовольным. Глухо поинтересовался:
– И что тебя сделает счастливой, дорогая?
– Не надо такого тона, – попросила я. – Я не пытаюсь с тобой ругаться.
– Хорошо, – кивнул он. И повторил: – Что я делаю не так?
Я вздохнула. Ромка разозлился.
– Рома, я не пытаюсь тебя в чем-то обвинить. И не пытаюсь тебя учить.
– А чему меня можно научить? Мне почти сорок два года.
– Вот именно. Я просто пытаюсь тебе сказать… – Я сбилась на полуслове, сделала вдох, пытаясь собраться с мыслями. Потом сказала: – Рома, я тебя люблю. Я всегда тебя любила. Не за деньги, не за твои амбиции, не за дома, что ты строишь. Я знаю, что ты всё это умеешь, что ты построишь, что добьёшься, что заработаешь. Я в этом никогда не сомневалась. Но мне это было не нужно. Я просто хотела быть рядом с тобой. Я семью хотела, любимого человека рядом.
Ромка смотрел на меня пытливо. Я видела, что взгляд его смягчился, но он всё равно смотрел на меня с несогласием.
– Солнышко, ты рассуждаешь наивно. Жизнь-то другая. Куда круче, чем ты пытаешься мне сейчас доказать.
Я выдохнула в раздражении.
– Может быть, – не стала я с ним спорить. – Но я никогда не понимала, почему тебе всегда мало.
– Чего мало?
– Всего! За что бы ты ни брался, тебе всегда было мало достигнутого результата. Ты идёшь вперёд с настырностью ледокола.
– Это плохо?
– Всего должно быть в меру, Рома. Иначе из-за каких-то призрачных целей, ты можешь лишиться того, что тебе на самом деле нужно и дорого. И даже не заметишь этого.
– И чего ты хочешь? Расскажи мне, как ты представляешь нашу жизнь? В тишине и неге?
– Я хочу, чтобы меня любили, – не сдержалась я. – А не покрывали сусальным золотом! Мне не важны дома, машины, яхты. Отлично, что ты можешь всё это себе позволить, вот только это всё картинка! Фотография в журнале, ты понимаешь? На которой нет ни одной важной – по-настоящему важной! – для тебя детали. Разве я не права?
Ромка молчал – то ли обиженно, то ли обдумывал. Я даже судить не бралась.
А я негромко добавила:
– Я не Аля, Ром. Я не знаю, на что ты рассчитываешь, но я… Не смогу стать тебе бизнес-партнером. Альбина отлично справлялась с этой ролью, с ролью твоего рекламного агента, первой леди твоей компании. А я не смогу. Да и не собираюсь.
– Я тебя об этом не прошу. Об этом даже разговора не было.
– Я просто боюсь, как бы ты не разочаровался. Ты привез меня в этот дом, ты сейчас взбудоражен, зол на ситуацию, на людей. Ты пытаешься что-то доказать им, мне, даже себе. Что у тебя всё прекрасно. Но наша жизнь, и твоя в том числе, уже не станет прежней. И я не хочу, не собираюсь становиться заменой Альбины.
– Насть, по-моему, это беспокоит тебя куда больше, чем меня.
– Возможно.
Федотов таращился на меня.
– Знаешь, в чем наша проблема? – заявил он неожиданно.
Не зная, чего ждать, я осторожно качнула головой.
– Нет.
– Ты никогда мне не доверяла. Всегда ждала подвоха.
Я не удержалась от усмешки.
– Что не мудрено, когда заводишь отношения с женатым человеком. Но наша проблема, Рома, состоит как раз в противоположном. Что однажды я тебе поверила. А ты меня обманул.
Мои слова его всё-таки задели, потому что Ромка тут же вспыхнул, как спичка.
– Я пытался сделать так, чтобы у нас всё было!
– Да у нас и так всё было! – повысила я тон вслед за ним. – Но тебе этого показалось мало! Вот и всё!
Мы смотрели друг на друга с огнем в глазах, и каждый считал правым себя. Хотелось сказать: люблю, но за этим «люблю» у обоих было немало обид и претензий.
– Я пойду спать, – решила я. Точнее, решила попытаться прекратить этот бесконечный обмен упреками. – У меня нет сил продолжать.
Дожидаться ответа от Федотова я не стала, он остался в гостиной, я видела, что направился к бару, а я поднялась по лестнице на второй этаж. Расположение комнат помнила смутно, ткнулась сначала в одну дверь, потом в другую. Увидела знакомую кровать и вошла. Нашла в шкафу Ромкину футболку, так как мои вещи из машины так и не принесли, а я напоминать не стала. Приняла душ, облачилась в футболку с эмблемой английского футбольного клуба, и легла. Заснуть быстро даже не надеялась, обдумывала весь сегодняшний день. И мысли мои меня совсем не радовали.