Записки нечаянного богача 2 (СИ)

Моих друзей и знакомых всегда удивляло, как у меня в плейлистах могли встречаться, например, Nightwish, Evanеscence, Cradle of Filth, Мирей Матье, Гару, Кобзон, Brutto, Pizza и Radio Tapok? Но как-то сочетались и мне всё нравилось. Ясно, что в лоб сравнивать шаляпинский бас со скримом Дани Филта, голос «французского воробушка» с нежной лирикой Кати Белоконь или язвительно-искренней — Маши Гусаровой, по меньшей мере неразумно. Но каждый исполнитель и каждая песня пробуждают эмоции. Разные и в разное время, конечно, но пробуждают ведь? Никогда не понимал показной приверженности одному-единственному направлению в музыке или, тем более, одному исполнителю. Наверное, поэтому так нравится мне радио «Шоколад».
На белом экране проектора мы посмотрели ролик про историю клада, поход по оврагу и непосредственно саму находку. Погребного ключника и поляны с пнем-великаном не было, видимо, цензуру не прошли. И слава Богу — вопросов меньше. Вот на кадрах Федор говорит что-то двум парням, они расходятся в стороны, пропуская Витька, сапера-лягушонка. В этот момент я обернулся, встретился глазами с эрудитом и умницей, и мы одновременно расплылись в улыбках, вспомнив про «впятером уедем в Рим».
Дальше камера чуть попрыгала впотьмах коридора, и вот перед зрителями открылся уже подсвеченный переносными софитами довольно большой зал, в котором было все: золото, серебро, жемчуга, иконы и оружие. Официанты разнесли по столам и раздали каждому по конвертику из плотной бумаги. На одной стороне было написано «Нерей» и сегодняшняя дата, на другой — разделенный надвое круг. В конверте лежал золотой дукат из найденных в сегодняшнем кладе. А ничего себе у них тут сувенирчики.
На следующий день в порту, едва распрощавшись со всеми участниками круиза и отдельно — с хозяином, я отбил в чат друзьям: «Приглашаю в гости, кто может? Можно семьями. Сегодня в 19:00» и адрес. Кол и Док сразу отписались, что будут. Барон по привычке начал было нудеть про «планы» и «заранее надо предупреждать», но как-то непривычно быстро тоже подтвердился. Я попросил Антошу заказать какой-нибудь приличной еды, чтобы Наде не готовить и не мыть потом посуду, отдельно вслух оговорив бюджет и предпочтения: Белорусская хата, Корчма или Батони, именно в этом порядке. А мало ли чего он там понабрался у богатых за неполных два дня, ещё закажет икры морских ежей или бычьих яиц на всю зарплату — давись ими потом. А, ну да. Я же безработный, какая зарплата? И на мои деньги можно, наверное, в каждую московскую квартиру роллы заказать. Но зачем, как говорил один мой знакомый хирург?
Пятничный космолет на номерах «три восьмерки» принял нас на борт и бережно доставил до дома. Я запоздало подумал, как это он проник второй раз на охраняемую территорию нашего квартала? Хотя, если в контексте где-то появляется фамилия Второва — можно уже ничему не удивляться, что это я в самом деле? Он бы, пожалуй, будь нужда — и в Кремль бы свой автобус закатил. Через Спасские ворота, может, и нет, но через Троицкие к примеру — к гадалке не ходи.
Уже из дома позвонил Сереге Ланевскому, пригласил и его. У лорда, как оказалось, планов на вечер не было, вернее — были, но не у него, а на него: одна экзальтированная мадам пригласила его в театр с дальним прицелом. Поэтому на посиделки у меня на заднем дворе он согласился без разговоров, со сплошным позитивом и одобрением.
А потом я, подумав, набрал Головину:
— Тём, день добрый!
— Был. Пока ты не набрал, — сварливо, но с ощутимой фальшью в голосе отозвался абонент после второго гудка, — С возвращением, жук-плывунец! Куда влип опять?
— Не успел пока. Хотя да, это как посмотреть. Но там ты вряд ли поможешь, при всем моем почтении к твоему легендарному прошлому и незабываемому настоящему.
— Хорош кружева плести, чего хотел-то?, — сбить с толку Артема могут две вещи, пожалуй: прямое попадание крупного калибра и мои нелепые импровизации. Я начал со второго:
— Друзей собираю вечером, у костра во дворе посидеть, за жизнь поговорить, но без фанатизма. Ты занят после семи?
 
— А ты уверен?, — ответил он после приличной паузы, — у нас раньше говорили: «Хуже нету, чем тусы мешать».
— Уверен, — твердо подтвердил я, — И мы ничего мешать не будем. Мы новую тусу замутим, как наверняка тоже говорили раньше.
— Заинтриговал. Буду, — отозвался Головин, мы попрощались и повесили трубки.
Про друзей моих, пожалуй, надо пару слов сказать отдельно.
Кол, он же Николай, что логично, учился в параллельном классе. Мы были разные полностью: он физмат — я гуманитарий, мне нравился бокс — ему самбо, я любил зарубежный металл — он фанател Арией, я был тощий и с темными волосами — он крепкий блондин. Дрались мы с ним дважды. Но оба раза мирились, и после второго решили, что хватит этой ерунды. Сейчас он занимался автоподбором, а до этого поработал на разных технических и коммерческих специальностях в автомобильном бизнесе. Баек общих у нас было больше, чем с кем бы то ни было, и что в старших классах, что в универе нас не называли иначе, как «Кол с Волком» или «Волк с Колом». И мы как могли соответствовали гордым званиям этого тандема.
Док, он же Станислав, учился на год старше в биолого-химическом классе. Потом долго работал фельдшером на скорой помощи. А потом получил высшее в Первом Меде и стал первоклассным диагностом, который по фотографии, может, порчу не снимал, но точно ее видел и знал, к кому нужно отправить, чтоб сняли. А еще он был большой специалист по джиу-джитсу, и бил что руками, что ногами — как лошадь копытом, хоть и не отличался широкой костью. Наш с Колом дуэт он дополнял и украшал, потому что помимо прочего отлично играл на гитаре и пел. Он меня, кстати, и научил всем аккордам, что я знал. И паре-тройке хитрых приемчиков тоже. Сейчас он работал на двух работах, растил с женой дочь — пятиклассницу, и достраивал-доремонтировал уже вторую квартиру. Своими руками.
Барон, он же Андрей, в компанию влился позже, но как родной, конечно. Образование имел высшее геологическое, получил КМСа по боксу будучи полутяжем уже в институте, по специальности отработал лет пять или семь, выпадая из обоймы и возвращаясь в нее, как Паратов в «Бесприданнице», со всей широкой купеческой удалью, куражом и массой свежих хохм. После чего подался в строительный бизнес и, по его же убеждению, сделался спокоен и скушон. Жил в закрытом поселке за городом с молодой женой и дочкой чуть старше Ани, катался на каждый год новой «Камри» с водителем и наверняка вызывал лютую зависть подавляющего большинства своих знакомых.
Вот они-то, пожалуй, были как раз из тех, кто мух двумя пальцами на лету поймать мог. Раньше — уж точно. Кроме Кола, наверное. Тот сбил бы насекомое мастерским плевком. Я бы зажал в кулаке, послушал и отпустил дальше. Парни частенько пеняли мне за рефлексию и гуманизм. Но в сложных ситуациях, которые бывали неоднократно во времена нашей беспокойной юности, я терялся редко.
Я отбил в нашем чате сообщение с запросом на марку и госномер карет, на которых судари планировали прибыть к ужину, и общую численность пассажиров. С начальником охраны квартала, Василием Васильевичем, я беседовал всего пару раз, но впечатление он оставил о себе самое приятное. Ковылявшего на протезе седого дяденьку обожала вся детвора, беспрекословно слушалась молодежь и подгулявшие взрослые. Вид у него был такой — детей располагал габаритами, как добрый мишка, а взрослым было сразу понятно, что такой легко согнет подкову в руке. Не снимая ее с коня. Неожиданно мы как-то нашли общий язык, и он даже рассказал мне, что за участком можно набрать дровишек, если вдруг угли кончатся внезапно. В стене, окружавшей квартал, были калитки на каждом из участков. Только от него и узнал.
Надя суетилась между кухней и столом на заднем дворе, который, как оказалось, удачно раскладывался, и усадить за него человек пятнадцать проблемой не было. Мы с Антоном принимали доставку с питанием и относили сразу на место. Аня деятельно помогала всем и каждому, вызывая улыбки у нас с женой и раздраженные вздохи брата. А ведь не так давно он сам так же бегал по лесу с криками, радуясь осеннему солнышку и шашлыкам на природе. Куда что девается?