Среди нас 3 (СИ)

Сейчас авторитетные люди сделают необходимое внушение мирным жителям и на их примере покажут, что при новом правительстве не так уж плохо. Затем к заключённым явятся жёны и попросят своих мужиков не чудить, а лучше вообще вести себя посговорчивее. Часть прогнётся сразу, особенно те, чьи бабы беременны. Другие впоследствии, потому как по факту мы всегда подчинялись совету старейшин, и люди это знают. А очернить репутацию одиночки… Пф-ф-ф, да вообще легко.
Часа через два до меня дошла информация о том, что Исая отпустили. И не просто — за ним пришёл сам архиерей. И кусочки мозаики постепенно начали складываться в целую картинку. Я уже однозначно понимал, каким образом противник проник внутрь и почему так странно вели себя бесы. Твари действительно боялись. Посвящённый девятой ступени — это не шутка. И в этом моя основная ошибка: я всё ещё оперирую старым опытом, а ведь условия кардинально изменились. Архиерей оказался круче любой артиллерии. Ну, на будущее я это учту. Если оно, конечно, у меня теперь есть.
Ночь прошла спокойно. Наутро нам принесли завтрак, а когда забрали пустую посуду, принялись выводить людей на допросы. Часть назад не вернулась, и прошёл слушок, мол, их выпустили на свободу. Затем обед, ужин — и ещё часть заключённых оказалась на свободе. И нет, я не пытался пробивать информацию хитрым способом, надзиратель приносил мне её на блюдечке. А значит, в совете хотят, чтобы я был осведомлён о происходящем.
Меня не трогали аж трое суток. Ох и выспался же я! На три жизни вперёд хватит. Однако нервы натурально начали сдавать. Сидеть без дела, без возможности хоть с кем-нибудь поговорить, казалось невыносимым. Нет, внешне я никак себя не выдавал. Совершенно спокойно валялся на матрасе, заботливо брошенном на пол ещё в первую ночь, и глазел в потолок, собирая мысли в кучу. Множество моих гипотез уже подтвердилось, и теперь я практически наверняка знал каждый их следующий шаг. Впрочем, действовали они по давно отработанной схеме любой из силовых структур, а я всё же знаком правилами игры. Сам не раз томил пленников ожиданием, прежде чем приступить к допросу.
Однако старейшины всё-таки умудрились меня удивить.
Утро началось как обычно: с завтрака. Отдав миску, я вернулся на матрас и, закинув руки за голову, в очередной раз попытался пробить барьер, чтобы получить доступ к общему информационному полю. Хрен там плавал! Мне фактически отрубили интернет, если можно так выразиться.
— Исаев, — безразличным тоном произнёс надзиратель. — Руки в окно.
Я молча выполнил указание и дождался, когда на моих запястьях защёлкнут наручники.
— Лицом к стене, — прозвучала следующая команда.
Я снова подчинился и вскоре покинул камеру. В сопровождении конвойных (явно непростых, потому как они были вооружены топорами) меня вывели на улицу. Проводили до надвратной башни, где на верхнем уровне, за составленными вряд столами, расположились мои судьи.
И вот их состав как раз выбил меня из равновесия.
— Ты знаешь, в чём тебя обвиняют? — спросил мужчина в центре.
Довольно крепкий, лет сорока пяти. Густые светлые волосы, ухоженная борода и яркие, практически синего цвета глаза. Сила в нём ощущалась немалая, исходя из чего я сделал выводы, что он и есть тот самый архиерей. Но я был бы не я, если бы не попытался дерзить.
— А кто меня обвиняет? — криво ухмыльнулся я. — Вы уверены, что обладаете таким правом?
— А ты наглец.
Он слегка склонил голову набок, и я почувствовал, как внутри сознания словно закопошились холодные щупальца спрута. И как я ни пытался, выгнать их не получалось — слишком неравны силы.
— Меня зовут Андрей. Я архиерей, хранитель, посвящённый девятой ступени, — представился он и указал рукой на рядом сидящего старика. — Это Александр — знахарь, посвящённый девятой ступени. С оставшимися членами совета ты знаком.
— Судя по всему, не очень хорошо, — добавив в голос нотки сарказма, произнёс я.
— Хорошо, как пожелаешь. Исай — витязь, посвящённый десятой ступени, и Константин, заклинатель, посвящённый восьмой ступени. Мы достаточно авторитетны, чтобы разобраться в твоих преступлениях? Или тебе требуется кто-нибудь ещё?
 
— А как же право на адвоката? — съехидничал я.
— Выходит, ты не в состоянии сам ответить за свои поступки? — мудро подметил архиерей.
— Я этого не говорил.
— Тогда позвольте, Сергей Николаевич, мы приступим. Итак, повторяю вопрос: ты знаешь, в чём тебя обвиняют?
— Полагаю, в предательстве, — пожал плечами я.
— Скорее, в сговоре с тёмной стороной. Конкретнее — с Баалом. Есть что сказать?
— Вы же уже всё решили, — ответил я. — Смысл распыляться, если мне никто не поверит.
— Расскажи, с чего всё началось? — вкрутил вопрос Исай. — Когда Баал снова появился и что он тебе предложил?
— Ты же знаешь, — с вызовом бросил я.
— То есть ты утверждаешь, что весь мир находится под угрозой радиационного заражения? — надавил витязь.
— Блядь, да чё за цирк вы тут устроили⁈ Ты ведь в курсе, что так и есть!
— Мы проверили информацию, как только нам её передал отец Владимир, — снова вступил в беседу архиерей. — И по нашим данным, на атомных электростанциях ничего подобного не происходит.
— В смысле⁈ — неподдельно удивился я.
— Отработанное топливо надёжно изолировано от внешнего мира и останется в стабильном состоянии до полного охлаждения. Реакторы заглушены автоматикой и тоже не представляют опасности.
— Допустим, — кивнул я. — Мы просто не успели проверить эту информацию. Но и я не предпринимал никаких действий, чтобы меня окрестили предателем.
— Как тогда расценивать твоё нападение на Рязань?
— А я ни на кого не нападал. Мы приехали за ним. — Я кивнул на Костю. — Рязанские наглым образом похитили его, и я справедливо полагал, что мой человек находится в опасности.
— Тогда как вы объясните гибель группы, прибывшей в ваш кремль, чтобы сопроводить вас на совет старейшин?
— Какой ещё группы⁈ — снова удивился я. — Вы сейчас о ком⁈ Не о тех ли ликвидаторах под командованием некого Котельникова?
— Ликвидатора? — приподнял брови архиерей.
— Так точно, — подтвердил я. — Он положил парней из Рязани и ранил моих. А вот он, — я кивнул на Исая, — вообще погиб в той перестрелке. Чё молчишь, расскажи, как ты оказался в теле моего друга.
— Я подтверждаю его слова, — вопреки моим ожиданиям, ответил витязь.
— Тела бойцов были разорваны отродьями бесов, а генерала казнили, выпустив в голову целую обойму заговорённых патронов. Константин определил, что камни в пулях заговаривал именно он. И выпущены они были из вашего пистолета, Сергей Николаевич.
— Так. И будь у меня возможность вернуться, я бы пристрелил этого мудака ещё раз.
— А не подскажете, кто убил членов его группы?
— Баал, — честно ответил я. — И я понятия не имею, как он меня нашёл и зачем это сделал.
— Не слишком ли много совпадений?
— Если рассматривать под вашим углом, ситуация выглядит довольно паршиво, — усмехнулся я. — Но вот в чём загвоздка: рязанские сказали, что приехали отыскать бункер госрезерва. А когда мы в него спустились, напали на моих людей. Следом явился Котельников, который перестрелял всех: и моих людей, и бойцов Кирилла. Генерал чётко и ясно дал понять, что пришёл за моей головой, и если бы не Баал, вы бы сейчас со мной не разговаривали. Его похитили. — Я указал пальцем на Константина. — И он наверняка способен подтвердить мои слова.
— Хочешь сказать, кто-то в большом совете играет против своих? — наконец-то задал правильный вопрос архиерей. — Это очень серьёзное обвинение. У тебя есть доказательства?
— Уверен, вы и без моих слов об этом догадались. Попробуйте задать наводящий вопрос тому, кто послал за мной Котельникова.
— Мы бы с радостью, только этот хранитель погиб, когда вы прибыли в Рязань — якобы спасать своего человека.
— Неудобно получилось, — усмехнулся я. — Или наоборот, прямо на руку крысе. А кто вообще пустил слухи, что всё произошло по моей инициативе?