Порочная королева (ЛП)

— Подожди! — Впереди раздался голос Эрика. Я остановился как вкопанный, ожидая его сигнала. Позади меня Матео подкрался вперед, прижимаясь к стене, в то время как Сэинт держался сзади, высматривая любые признаки опасности.
Работая вместе, нам удалось избежать ночного патруля, и довольно скоро мы стояли возле шкафа, где хранилась вся контрабанда. Объединив все наши знания, нам удалось открыть замок, и тогда мы, наконец, смогли заглянуть внутрь шкафа. Шахматный набор Эрика стоял на высокой полке, поверх кучи одеял, рядом с плюшевым медведем, у которого не хватало одного глаза.
  
Я был самым высоким, поэтому встал на цыпочки, потянулся, пока мои пальцы не обхватили коробку. Я осторожно сдвинул его с места, опуская, пока он не оказался прямо перед Эриком.
— Держи.
Он широко улыбнулся мне, прижимая коробку к груди, словно защищая. Это что-то согрело во мне. Делая это для одного из моих лучших друзей — моего брата — работая в команде с тремя мальчиками, которые стали моей семьей… это стоило всего. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы мои братья были счастливы.
28
Люди чертовски сумасшедшие. У них были свои закрытые дома, жемчужно-белые ворота, но все то дерьмо, которое они пытались скрыть, выползало наружу в их четырех стенах.
Мне понравился кайф, который мне дал B & E. Мы чувствовали, что застряли слишком надолго, и теперь все распутывалось. Все, что потребовалось, — это распутать одну нить, и Эверли, похоже, помогла ее найти.
Почему люди вступают в брак, если они не могут его сохранить? Мы с Каллумом отошли от прихожей и позволили маме Робби получить желаемое. Неудивительно, что Робби облажался. Вероятно, он заходил к ней чаще, чем ему хотелось бы. Проблемы богатого мальчика.
Мы с Каллумом не знали планировки этого дома, но у нас был здравый смысл. Офис мэра должен быть где-то на первом этаже, по другую сторону кухни и штаб-квартиры персонала. Я не думал, что он рискнет оставить что-нибудь в своей спальне. Браки, подобные его, не тонули и не плавали вместе. Каждый заботился о своей шкуре.
Без слов мы последовали друг за другом. Мы уже были в такой ситуации раньше. Не было ничего, чего бы мы не сделали друг для друга. Все двери легко открывались, в комнату для гостей, в шкаф, а затем была комната с двойной дверью, которая была заперта.
Джекпот.
Без слов мы оба надеваем латексные перчатки. Я наблюдал, пока Каллум работал над замком. Мы были готовы потерять все, если здесь все пойдет насмарку, и именно поэтому мы не сообщили об этом Сэинту. К этому времени мы все были по уши в дерьме, и оставить Эверли в покое было нам не по душе.
По крайней мере, так, если мы проиграем, Сэинт может быть там, чтобы защитить Эверли.
Раздался слабый щелчок открывающейся двери, и мы с Каллумом проскользнули внутрь, прежде чем кто-нибудь смог нас увидеть. У нас было достаточно времени — пока бал не закончился — чтобы найти какие-то доказательства.
— Это настоящая работа, — пробормотал я.
Кэл фыркнул.
— Деньги и бедность — оба испортили тебя.
Разве это не было чертовой правдой?
Я пошёл направо, а Кэл налево. На полке стояло несколько книг, семейные фотографии — скорее для галочки, чем для чего — либо другого, как я предполагаю, — и мини-бар с коробкой в центре. Я медленно поднял крышку и увидел несколько сигар. Забрать одну из них было бы верным способом поиметь его разум, но я решил этого не делать.
Такой человек, как мэр, должен был знать, что у его жены роман. Ему, вероятно, было все равно с кем это было, ведь ему могли сосать член в другом месте.
— Нашел что-нибудь? — Тихо спросил Каллум.
— Пока нет, — ответил я, осматривая стену. Мы оба знали, что если у мэра и есть что-то стоящее внимания, то это должно быть здесь. Это был его замок, и он никогда бы не подумал, что кто-то настолько глуп, чтобы приходить сюда и вынюхивать.
— У него здесь сейф, — упомянул Кэл некоторое время спустя. Я обернулся, чтобы посмотреть на коробку за картиной, которую передвинул Каллум.
— Давай посмотрим, что еще мы найдем, — сказала я, когда он вернул картину на место. Получить доступ было бы сложнее, и, вероятно, он был оснащен сигнализацией.
Как только мы убедились, что в стенах ничего нет, мы повернулись туда, где должны были искать в первую очередь, но мы не хотели оставлять камня на камне.
— Давай посмотрим, что он скрывает, — прошептал Каллум, когда мы оба сели за стол.
Мы рассчитывали на то, что не будет цифрового следа. Ублюдок, вероятно, был слишком параноиком, чтобы иметь что-либо на компьютере. Хакеры взламывали брандмауэры так же легко, как Сэинт залезал в трусики шлюх.
Мы внимательно просмотрели документы. Большая часть этого была для города — планы строительства, сбор средств, благотворительность.
— Подожди, вернись, — убеждал я Каллума, когда увидел пару фотографий между другими страницами.
— Что у нас здесь? — Радостно добавил Каллум.
Картинка была не очень хорошего качества, но, имея Мартина Уокера на нашем радаре некоторое время, мы знали, что это он.
— Он был бы сумасшедшим, если бы не попытался прикрыть свою задницу. — Я сказал вслух то, о чем мы оба думали.
Мы искали более энергично, взволнованные возможностью заполучить все хлебные крошки, которые смогли найти.
В одном из ящиков была коробка, к которой нужен был ключ. В столе больше не было ничего, чем можно было бы открыть.
— Держу пари, ключ к этому в том сейфе, — сказал Каллум.
— Да, — согласился я.
Мы посмотрели на время и поняли, что нам нужно убираться оттуда как можно скорее.
Мы убирали вещи, когда одна из бумаг упала. Сначала, когда я взял ее в руки, она не выглядела как нечто особенное. Там были только фамилии и номера.
— Черт. Посмотри на это, — сказал Каллум, забирая у меня страницу. — Это номера карт. Первая строка состоит из девяти цифр, но остальные меняются, и я уверен, что это счета.
— Почему ты такой злой, мальчик? — Спросил Дэйв, когда подошёл ко мне. Я прятался там, где Каллум, Сэинт и я убрали мусор и сделали лабиринт. Это казалось идеальным местом, чтобы заблудиться. Мне нужно было отдохнуть от окружающего мира.
— Я не злой, — солгал я.
Я только что огрызнулся на своих братьев без всякой уважительной причины.
Старик больше ничего не сказал, вместо этого он сел рядом со мной. Мы сидели в тишине около десяти минут, прежде чем он заговорил.
— Нормально злиться на свою маму за смерть. Это нормально злиться на себя за то, что чувствуешь себя беспомощным.
Я сжал руки в кулаки, когда он говорил. Он не смотрел на меня и не говорил со мной покровительственным тоном.
— Что нехорошо, так это срать на тех, кто пытается нам помочь.
Я скрежетал зубами, пытаясь удержаться от того, чтобы огрызнуться на него, потому что знал, что он хотел как лучше. Если кто-то из взрослых и заслуживал моего уважения, так это он.
— Это нормально злиться на свою маму за то, что она недостаточно сильна для тебя. — Его тон был низким, и я почувствовал себя слабаком, потому что мне хотелось плакать. — Разочаровываться в ней нормально. Просто знай, что твоя мама любила тебя всем, что могла дать, даже если этой любви было недостаточно, чтобы в конце концов взять себя в руки.
Полились слезы. Он был прав, и он не пытался рассказать мне, что было у других. Моя мать была виновата, но это не значит, что она не любила меня, она просто не любила меня настолько, чтобы предпочесть меня моему отцу. Дэйв понял. Я услышал печаль в его голосе, когда он заговорил, и еще больше слез пролилось. Он ничего не сказал о них, ведя себя как обычно, когда я сломался рядом с ним.
  
— Однажды ты вспомнишь годовщину, и этот гнев исчезнет, но твоя любовь к ней останется.
Не говоря больше ни слова, я достал телефон и сфотографировал газету. Это было похоже на что-то большое, и моя рука немного дрожала. В основном с волнением. Я ни черта не мог сделать для mi madre. Она выбрала свою судьбу. Но за Дейва и Эрика я мог отомстить.