Прикосновение варвара (ЛП)

Теперь у меня есть шанс.
Я перекидываю сумку через плечо и делаю шаг вперед. Без снегоступов я проваливаюсь по колено и задыхаюсь. Здесь холодно, холоднее, чем я ожидала. Я бросаюсь обратно в пещеру, хватаю одно из одеял и набрасываю его на плечи, а затем снова выбегаю наружу.
Первое, что мне нужно сделать, это скрыться с глаз долой. Я бреду по глубокому снегу, мои ноги проваливаются с каждым шагом, и огибаю стену утеса, пока больше не вижу Хассена. Это значит, что он тоже меня не видит. Теперь я намного ближе к свободе. И я представляю сердитое лицо Хассена, когда он поймет, что я ушла, и это заставляет меня ускорить темп.
Моя рука в варежке сжимает стену утеса, когда я бреду вперед, держа заточку в другой. Я спотыкаюсь с каждым шагом, но продолжаю идти вперед, потому что я не собираюсь возвращаться. Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, пока он решит, что я недостаточно приятный пленник. Если я сама по себе, то я сама по себе.
Утес уступает место гребню, и я взбираюсь на него. Вдалеке я вижу розовые, трепещущие предметы, колышущиеся на фоне снега, и что-то похожее на ручей. Он не заморожен, что странно. Но в том направлении есть пейзаж вместо бесконечных белых холмов там, где я была, так что это хороший план отправиться туда. Я плотнее натягиваю капюшон на лицо, потому что от холода моя кожа обветривается, и направляюсь вперед.
Я иду примерно полчаса, увеличивая расстояние между собой и пещерой Хассена, прежде чем случится худшее. Я высоко на гребне холма, смотрю вниз на долину внизу. Мне нужно быстро спуститься, потому что я здесь на виду, и мне нужно спрятаться от Хассена. Я делаю шаг по спускающемуся склону. Снег под моими ногами трескается, превращаясь в лед, а затем я падаю вперед. Я приземляюсь на задницу, переваливаюсь на бок, а затем качусь, качусь, качусь всю дорогу вниз по заснеженному склону хребта, прежде чем он резко обрывается.
Затем я пролетаю последние десять футов и приземляюсь на живот в снег внизу.
Дыхание со свистом вырывается из моих легких, и я лежу на снегу, на животе, отчаянно пытаясь отдышаться и избавиться от головокружения в моей голове. Я не ожидала этого.
Я также не ожидаю, что чья-то рука схватит меня за каблук ботинка и потащит вперед.
Дерьмо. Он нашел меня.
Я разочарованно хлопаю рукой по заснеженной земле, когда меня тащат назад. Я поворачиваюсь, чтобы впиться взглядом в Хассена…
Только это не Хассен.
Это йети.
Я думаю.
Мои глаза расширяются, и я смотрю на существо. Это так странно. Со спины он похож на грязного плюшевого мишку с длинным лохматым хвостом и без ушей. Мех спутанный, грязный серовато-желтый, и он так плохо пахнет. Как мокрая собака. Я не вижу его лица, поскольку он тащит меня за собой, но рука, которая сжимает мой ботинок, трехпалая и выглядит почти человеческой. Это так странно. Я слишком потрясена, чтобы испугаться.
Здесь есть другие люди? Люди-йети?
Йети-существо поворачивается, смотрит в сторону, и я вижу огромный круглый глаз. Он светится синим, точно так же, как у Хассена и у всех других синих инопланетян. Пока я наблюдаю, существо откидывает голову назад, и его рот шевелится, как будто оно зовет, или плачет, или что-то в этом роде. Я не думаю, что это подходящее слово.
Йети делает паузу, повторяет зов и затем ждет.
Несколько мгновений спустя появляется еще одна тень, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть еще одного йети, точно такого же, как первый.
Дерьмо.
Я оглядываюсь в поисках своей заточки, но ее нигде нет. Если бы у меня было несколько минут, чтобы покопаться в рыхлом снегу, может быть, я смогла бы ее найти. Но что-то подсказывает мне, что у меня не будет такого шанса.
Тот, кто тащит меня вперед, снова начинает медленнее идти, и я поднимаю голову, чтобы не поцарапаться об лед. Новый идет рядом с ним, и они пока игнорируют меня. Это потому, что я не кричу? Я все еще слишком боюсь издавать шум.
Новенький оглядывается на меня, а затем касается руки другого. Думаю, они поняли, что я проснулась и оглядываюсь на них. Я в ужасе замираю на месте, когда оба оглядываются на меня. Что мне теперь делать?
 
Один присаживается на корточки рядом со мной, и по его раздвинутым ногам я могу сказать, что это явно самец. Его морда покрыта грязной шерстью, а на месте второго глаза виден сморщенный шрам. Он смотрит на другого, делает небольшой жест руками, а затем протягивает руку, чтобы коснуться моих волос.
Я остаюсь неподвижной, а другой издает звук ртом, затем делает жест руками.
Они… разговаривают? Что означают их жесты? Я поднимаю руку и делаю приветственный жест на ASL. «Здравствуйте, приятно с вами познакомиться». Они этого не поймут, но я чувствую, что мне нужно сказать… хоть что-то.
Их странные, похожие на рыбьи, светящиеся глаза фокусируются на моих руках. Один делает жест, похожий на мой, затем откидывает голову назад и издает еще один звук, которого я не слышу. Другой подносит руку к своему лицу, но даже это выглядит для меня как какой-то знак. Я пытаюсь повторить это движение.
Они оба наклоняют головы и на мгновение напоминают мне собак.
Затем они смотрят друг на друга и поджимают свои маленькие круглые рты, их руки двигаются в чем-то похожем на грубые сигналы — или они почесываются от блох. Затем один снова хватает меня за ботинок и продолжает тащить.
Я не уверена, хуже это или лучше, чем быть в пещере Хассена. Все, что я знаю, это то, что я поменяла одного похитителя на другого.
РОКАН
Мы уходим с протестующим, разгневанным человеком, который хочет остаться, чтобы найти свою сестру. Даже Кайра не испытывает сочувствия к разочарованию Мэ-ди, потому что она хочет вернуться домой к своему комплекту. Обратный путь долог и занимает много дней. Мэ-ди сопротивляется всю дорогу, пока даже сочувствующее поведение Кайры не дает трещину, и она огрызается на нее.
Мы все спешим, чтобы быстрее прийти домой, и когда мы возвращаемся, племя выходит нам навстречу, вне себя от радости. Мэ-ди сердится и поднимает большой шум, а я изображаю легкость, которой не чувствую. Если я хочу убежать от остальных, они не должны подозревать, что каждый шаг вдали от Ле-ла — это пытка. Поэтому я улыбаюсь и шучу вместе с остальными, устремив взгляд на далекие холмы, которые мы только что оставили позади.
В тот момент, когда остальные поворачиваются, чтобы вернуться в пещеры, я вешаю свою сумку на плечо и тихо ухожу. Сейчас у меня есть шанс.
Теперь Мэ-ди в безопасности, и я могу пойти и найти ее сестру, не подвергая опасности остальных.
— Подожди! Куда ты идешь? — зовет Таушен, подбегая ко мне.
Я не останавливаюсь. Прошло уже слишком много времени.
— Найти Ле-ла.
— Один? Но мы отправимся утром с группой.
— Нет. Все должны остаться. Я найду ее. Это моя задача.
Он хмурится, трусцой следуя за мной.
— А как насчет Мэ-ди? Она захочет пойти с тобой.
— Она будет меня тормозить. Ей нужно остаться. — Я смотрю на него. — Скажи остальным, что в охотничьем отряде нет необходимости. Мое «знание» говорит мне, что я найду Ле-ла. Оно говорит мне, что я должен сделать это один. Ты нужен здесь, чтобы охотиться.
Таушен хмурится.
— Тогда я хочу пойти с тобой.
Я обдумываю эту идею, но мое «знание» не реагирует. Нет, Таушен ее не найдет. Я найду. Мое чувство «знания» становится сильнее каждый раз, когда я думаю о ней.
Мое «знание» о спасении Ле-ла не включает других… только Ле-ла и меня. Каждый раз, когда я мысленно добавляю к этой идее Таушена или Мэ-ди, это кажется неправильным.
— Это буду только я, Таушен. Скажи остальным, куда я ушел, чтобы никто не беспокоился, но я должен найти ее. Все, чем я являюсь, говорит мне об этом.
Он протестует еще немного, но когда я не уступаю, он возвращается домой удрученный. Он попытается утешить Мэ-ди, хотя это неблагодарная задача.
Я отправляюсь по тропам, чтобы попытаться найти, где прячется Хассен со своей человеческой добычей. Без людей, замедляющих мои шаги, я могу мчаться так быстро, как только возможно, по заснеженным долинам моей родины. Я знаю эти тропы, и я быстр. В одиночку мне потребуется всего несколько дней, чтобы вернуться на край гор.