Больше, чем товарищи по кораблю (ЛП)

Он прекрасно знает, что мы уже исчерпали мой запас. Я выкупила остатки заначки Валентины, как только смогла.
Она не задавала вопросов, а я не собиралась отвечать на них. Он тоже пошел и взял свое, и я знаю, что мы определенно еще не разобрались с этим. Он сделал это специально.
Я зыркнула на него. "Что за черт?"
"Ты такая милая, когда злишься".
"Харви", — рычу я, провоцируя его на то, чтобы он взял меня за шею. Я мурлычу от удовольствия, когда он предупреждающе смотрит на меня.
"Ты такой милый, когда злишься".
Я дразню его его же словами.
В следующее мгновение его средний палец входит в меня, шелковистый от моей потребности.
"Это то, чего ты хочешь?"
Я отчаянно киваю, не в силах вымолвить ни слова от нарастающего удовлетворения, которое проносится во мне под колеблющимся давлением его пальца.
"Тогда что ты должна сказать за это?"
"Спасибо, — прохрипела я, напрягая мышцы.
Грохот распахивающейся двери обрывает мой оргазм, как песня, пропущенная в тот момент, когда вот-вот начнется припев. В комнату врывается топот обуви и смех, а затем скрип прижавшихся друг к другу губ.
Я должна быть в ярости от боли, раздирающей мои внутренности. Мы должны паниковать, боясь быть пойманными. Но обе эти эмоции затмеваются чем-то другим. Что-то новое.
Мы спрятаны достаточно далеко, чтобы нас обнаружили, только если они проделают весь путь сюда — а этого, судя по всему, не произойдет. Ослабленный напор Оскара вновь становится мощным при уменьшающейся угрозе разоблачения. Он вскидывает бровь: — Это то, чего я хочу?
"Да"
Его глаза блаженно закрываются на секунду, когда его возбуждение достигает пика, а затем его дьявольские глаза встречаются с моими, и он быстро работает, чтобы продолжить с того места, где мы остановились. Черт, черт, черт.
Быть тихой никогда не было так важно, и это только заставляет меня кружиться еще быстрее. Оскар закрывает мне рот рукой, когда я замираю в экстазе.
Не успевает мое дыхание выровняться, как я уже дергаю его за пояс, желая просунуть руку внутрь, но останавливаюсь, когда другая пара начинает говорить.
"Я скучала по тебе", — вздыхает девушка.
"Правда? Не похоже, что у тебя были проблемы с заменой меня", — отвечает парень.
"Он ничего не значит".
"Докажи это".
Когда я слышу бешеный звук растегиваемых пряжек и молний, я просто не могу больше не смотреть, мне нужно знать, кто это. Я натягиваю шорты, и Оскар ухмыляется моей любознательности. Я не собираюсь пялиться — я просто хочу подглядеть. Если бы они хотели уединиться, то могли бы пойти в одну из своих кают. И не факт, что нам удастся оправдание "мы убирали вещи", если мы объявим о себе сейчас, так что, раз уж мы здесь застряли, я хочу узнать, кто тут с кем.
Я встаю на цыпочки и заглядываю за полку рядом с нами, Оскар трется об меня сзади. Я ищу щель, которая совпадает с другими щелями в полках за этой…
И вдруг моя кровь холодеет.
Оскар
Она замирает. Ее любопытное лицо превращается в камень, а вздымающаяся и опускающаяся грудь, кажется, перестает двигаться. Я подумываю о том, чтобы самому пойти туда или, используя свой акцент Дэнни Зуко, попросить их уйти, чтобы сохранить наши личности в тайне. Я просто хочу покончить с тем, что ее так расстроило.
Но она меня опережает.
"Он действительно ничего для тебя не значит?" — спрашивает она достаточно громко, чтобы привлечь их внимание.
Попытка прекращается. Я слышу звук поправляемой одежды и шепот слов, которые не могу расслышать. Шаги удаляются. Тяжелая дверь со щелчком открывается и захлопывается. Элиза остается на месте. Из ее глаза капает слеза, но она не плачет. Черты ее лица ожесточены гневом.
 
Я делаю шаг вперед, чтобы обнять ее, но как бы крепко я ни держал ее, она уже ускользает из моих пальцев.
"Гвен". Нет. "Ответь мне".
"И кто же ты такая?"
Гвен отвечает с презрением.
Элиза вытирает щеку и, не задумываясь, проносится мимо меня. Я знаю, что лучше не останавливать ее, но от расстояния у меня уже кружится голова. Мне удается поймать ее за запястье, но мои мысли не складываются в слова.
Позволь мне справиться с этим. Позволь мне помочь. Позволь мне бороться за тебя.
Она качает головой и выскальзывает из моей хватки.
Нет, нет, нет.
"Все не так, как кажется".
Голос Гвен уже не такой вызывающий, как раньше.
Я встаю на место Элизы, приседаю, чтобы наблюдать за ней через захламленные полки, потому что не уверен, что еще могу сделать, не поставив под удар нас обоих.
Элиза держит себя в руках, ожидая, пока Гвен все объяснит.
"Мне было так одиноко без…"
Элиза прерывает ее.
"А Дэниел знает?"
Гвен не произносит ничего убедительного, и это так же хорошо, как "нет".
"Скажи ему поскорее. Или это сделаю я".
Элиза выходит из комнаты, оставляя Гвен одну. Она стоит некоторое время, прежде чем вымолвить несколько слов. В этот момент у меня нет шансов догнать Элизу, но я твердо намерен найти ее до того, как начнется мое следующее занятие.
Несмотря на страх и печаль за Дэниела, я снова поражаюсь Элизе. Ее моральный компас. Ее способность высказаться, когда многие люди молчали бы или наслаждались скандалом. Она просто сидела в первом ряду своего худшего кошмара, вынужденная переживать его воочию, и все же она боролась со своей болью, чтобы заступиться за друга.
В конце концов я нахожу ее в репетиционной комнате, которую мы использовали в качестве гримерки и разминочного помещения для дома с привидениями. Свет выключен, но низкое солнце согревает помещение. Она переоделась в длинную бордовую юбку с пиратской рубашкой, заправленной в нее, и с трудом затягивает тесемки на корсете. Она смотрит на меня, когда я переступаю порог, и по одному этому взгляду я понимаю, что рискую потерять ее.
"Пожалуйста, не позволяй этому ничего изменить", — умоляю я, переходя к ней.
"Мне нужна минутка".
Я останавливаюсь на месте, но отказываюсь уходить. Наше время и так ограничено. У меня нет ни минуты, которую я готов уступить, особенно сейчас.
Я молча наблюдаю за тем, как нарастает ее недовольство корсетом. "Давай я помогу". Я прохожу остаток пути к ней, и она уступает мне контроль над лентами.
Благодаря тому, что в театральной школе я постоянно возился со старинными костюмами, я примерно представляю, как втянуть ее в это дело, хотя, если это поможет мне выиграть время, я могу притвориться немного более невежественным. Перекинув мягкие светлые локоны через ее плечо, я начинаю приводить в порядок путаницу, в которую она попала.
Некоторое время мы молчим. Я хочу заверить ее в том, что у нас все получится, что подобного с нами не произойдет, так же как и хочу получить от нее заверения в том, что она верит в нас.
"Я всегда считала их доказательством того, что отношения на расстоянии могут существовать", — наконец говорит она. "Я видела, как терпелив был Дэниел, пока они были в разлуке, как счастливы они были — или казалось, что были — когда она приехала. Повезло. Я считала, что им повезло, что они нашли человека, благодаря которому боль от того, что они провели все эти месяцы друг без друга, стоила того".
Я прислоняю свою голову к ее голове. "Пожалуйста, не отказывайся от нас".
Она не отвечает, но ее голова слегка откидывается назад.
Я напрягаю позвоночник и заканчиваю завязывать ее корсет. Черная лента расплывается, чем дольше я на нее смотрю.
"Я только что нашел тебя", — шепчу я, сжимая горло, когда целую ее шею. Ее рука находит мою на своей талии и сжимает.