Любовь и «каннибалы»
— А это кто такие?
— Это мои гости.— Она взглядом предупредила Юргиса, чтобы тот был повежливее, хотя и не слишком верила, что это поможет.— Познакомьтесь с моим братом и его многострадальной женой. Молли, Юргис, это Олаф Стивенсон и Майкл Кеннеди.
Глаза Юргиса были защищены темными очками, что делало его похожим на агента службы безопасности. Как и всякий нормальный брат, он не слишком доверял мнению сестры.
— Который из них твой клиент?
— Сегодня,— ответила Эйджи,— они оба просто гости.
Молли чувствительно ткнула Юргиса локтем в ребро.
— Очень рады познакомиться с вами обоими. Надеюсь, вы по достоинству оцените кухню миссис Гайд.
— Я о ней много наслышан,— ответил Олаф, искоса глянул на Юргиса и жестом собственника положил руку на плечо Эйджи.
Юргис забарабанил пальцами по баранке.
— Кажется, вы владеете баром?
— О нет. В настоящий момент я нахожусь в рабстве.
Майкл фыркнул, а Эйджи покачала головой.
— Поезжай и найди место для стоянки.
Они вернулись на тротуар, и Майкл улыбнулся Эйджи.
— Теперь я понимаю, почему вы жаловались на старших братьев. Трудновато найти с ними общий язык.
— Это наша обязанность,— важно объяснил Олаф.— Мы оцениваем происходящее с точки зрения накопленного опыта.
— Нет,— быстро ответила Эйджи,— просто вы любите всюду совать свой нос!
Она весело показала туда, где слышались голоса и смех. Стоя в дверях, Юргис и Молли обнимались с родней.
— Мы пришли.
Эйджи увидела Бируту и с визгом кинулась вверх по лестнице.
Слегка замешкавшись, Олаф следил, как она обнимается с сестрой. Бирута была потоньше, хрупкого телосложения. Ее карие глаза блестели, на спину спадали - кудри цвета вороного крыла. Олаф ошеломленно подумал: неужели это мать троих детей? Но Эйджи не могла ошибаться. Мальчик лет шести-семи крутился рядом, пытаясь обратить на себя внимание.
— Не напускайте холода! — Из глубины квартиры раздался зычный мужской бас. Слышно было на всю округу.— Вы что, в сарае родились?
— Хорошо, папа! — кротко ответила Эйджи и лукаво подмигнула племяннику, взяв его за руки.— Моя сестра Бирута,— сказала она остановившимся у дверей гостям.— А это мой ухажер Рональд.
В прихожую приковыляла трехгодовалая малышка и остановилась у ног Бируты.
— А вот и Кэрол!
— Подними меня,— потребовала Кэрол, уцепившись за ногу Майкла.— О'кей?
Она подняла ручонки и кокетливо улыбнулась. Майкл откашлялся, беспомощно поглядел на Эйджи, но потом улыбнулся, пожал плечами и неуклюже выполнил просьбу девочки.
— Понял. Конечно!
Кэрол крепко обняла его за шею.
— Она любит мужчин,— объяснила Бирута.
Тут отец рыкнул опять, и она испуганно округлила глаза.— Входите скорее...
Олафа ошеломили шум и запахи. Так вот что такое дом, осознал он. Семейный очаг. И, едва войдя в квартиру, сразу понял, что у него никогда не было ничего подобного.
Запахи ветчины, гвоздики, полированной мебели, шум множества голосов. Лестницу на второй этаж застилал изрядно вытертый коврик, убедительно свидетельствуя о множестве топтавших его ног. Тесная гостиная была уставлена потемневшей от солнца и времени мебелью. У стены стоял сверкающий рояль с бронзовой скульптурой на нем. Олаф узнал родственников Эйджи, прижавшихся друг к другу щеками. А эти два гордых пожилых лица по краям, конечно, могли принадлежать только родителям Эйджи.
Он не слишком разбирался в искусстве, но понял, что скульптура олицетворяет собой идею нерушимого единства.
— Привела друзей, а держишь их на холоде...— Донатас сидел в кресле, прижимая к себе эльфа в образе девочки. Его большие рабочие руки крепко обнимали прелестную девчушку с чудесными белокурыми волосами и пытливым взглядом.
— Да разве это холод? — Эйджи поцеловала отца, а потом девочку.— Сьюзен, ты все хорошеешь и хорошеешь!
Сьюзен улыбнулась и сделала вид, что не замечает светловолосого молодого человека, державшего на руках ее младшую сестру. Девочке только что исполнилось тринадцать лет, и перед ней открывался целый мир.
Эйджи познакомила всех с вошедшими. Пока Сьюзен запоминала имя Майкла Кеннеди, Донатас принялся распоряжаться:
— Бирута, принеси горячего сидра. Эгле и гости, снимайте пальто. Юргис, потом будешь целоваться с женой! Скажи маме, что все в сборе.
Через минуту Олаф сидел на диване, почесывая за ухом большую ленивую собаку по кличке Адам и обсуждая проблемы бизнеса с Донатасом.
Малышка уютно устроилась на коленях у приунывшего Майкла и, судя по всему, уходить не собиралась. А светловолосая Сьюзен смотрела на него во все глаза. Ох, эти серьезные серые глаза... Он поглядел по сторонам, разыскивая Бируту. Хоть бы та пришла и избавила его от бремени! Тщетно. А Кэрол свернулась клубочком и принялась играть его серьгой.
— Красиво,— сказала она и так очаровательно улыбнулась, что он растаял.— У меня тоже есть сережки. Видишь? — Она повертела головой, демонстрируя тоненькие золотые колечки в ушах.— Потому что я папина маленькая цыганочка!
— Ясно.— Он машинально погладил ее по голове.— Ты очень похожа на тетю Эйджи.
— Я могу забрать ее.— Сьюзен набралась храбрости, подошла к дивану и улыбнулась Майклу.— Если она вам надоела.
Майкл только пожал плечами.
— Да нет, она спокойная.— Он попытался найти тему для разговора. Девочка была прелестна, как китайская куколка, и ничуть не напоминала свею литовскую родню.— А... А ты совсем не похожа на маму и тетю.
На лице Сьюзен расцвела улыбка, и ее маленькое женское сердечко забилось чаще. Он заметил ее!
— Дело в том, что Бирута моя мачеха. Мне было шесть лет, когда они с моим папой поженились.
— Ох...— Значит, ты тоже приемыш, подумал он. Картина знакомая.— Наверно, тебе было нелегко? — участливо спросил он.
Сбитая с толку, Сьюзен продолжала улыбаться. Этот взрослый человек, похожий на рок-музыканта, разговаривает с ней!
— Почему?
— Ну, знаешь...— Под взглядом немигающих серых глаз Майкл чувствовал себя неуютно.— Мачеха есть мачеха...
— Ну и что? Это только слово.— Преодолев застенчивость, она присела рядом.— У нас дом в Южной Калифорнии — там папа встретил маму. Вы когда-нибудь бывали в Южной Калифорнии?
Майкла потряс ее ответ. "Это только слово". Она вымолвила это так легко, что сразу было видно: она не кривит душой.
— Что? А... Нет, никогда не был.
На теплой, уютной кухне Эйджи и Бирута покатывались со смеху.
— Кэрол знает, как обращаться с мужчинами!
— Бедняга, он так смутился!
— Вот! — Эльза сунула вазу в руки старшей дочери.— Накладывай печенье. У мальчика добрые глаза,— сказала она Эйджи.— Почему он такой грустный?
Эйджи ткнулась носом в горшок с супом, вдохнула запах вареной капусты и улыбнулась.
— Потому что у него нет мамы с папой, и поорать на него некому.
— А старший? — Эльза открыла духовку и проверила, как запекается ветчина.— У него тоже добрые глаза. И он их с тебя не сводит.
— Может быть...
Шлепнув дочь по руке, Эльза водрузила на место крышку горшка.
— Джон не очень-то их жалует.
— А он вообще никого не жалует.
Бирута кончила раскладывать печенье и усмехнулась.
— Кажется, Эгле тоже положила на него глаз!
— Большое спасибо,— со вздохом ответила Эйджи.
— Женщине, которая не засмотрится на такого мужчину, нужно носить очки,— авторитетно заявила Эльза, и они вновь захохотали.
Когда Эйджи, сгорая от любопытства, заглянула в дверь столовой, то увидела следующую картину. Молли сидела на полу и играла с Рональдом моделями гоночных машинок. Мужчины собрались вместе, обсуждая футбольный матч. Сьюзен, примостившись на валике дивана, явно переживала первую стадию влюбленности в Майкла. Сам Майкл, забыв смущение, качал Кэрол на колене. А Олаф... Она улыбнулась. Олаф полностью погрузился в горячий спор о только что закончившейся игре.
Когда настало время садиться за стол, ломившийся под тяжестью блюд, Олаф был положительно очарован Гайдами. Они громко спорили, но в этих спорах не было и тени того ожесточения, которое присутствовало в спорах Олафа с отцом. Он сделал открытие: автором стоявшей - на рояле скульптуры был Юргис. Это его работы он видел в квартире у Эйджи. И этот художник спорил с отцом не об искусстве, а о строительстве!