Любовь и «каннибалы»
— Нет проблемы. Я пойду с вами.
— Со мной? — Эта мысль пришлась ей по вкусу.— Зачем вам портить себе выходной, торча в полицейском участке?
— Я взял выходной, чтобы побыть с вами,— напомнил он и подобрал ее пальто, брошенное на спинку дивана.— А потом... Это ведь не на целый день, правда?
— Да нет, не больше часа, но...
— Тогда выходим.— Он обошел ее кругом, галантно подал пальто и, не удержавшись, прикоснулся губами к ее шее.— Вы надушились для преступника или все-таки для меня?
— Для себя.— Подняв чемоданчик, она заслонилась им как щитом.— Сначала мы зайдем ко мне в контору. Туча передали дело. Это неподалеку.
— О'кей.— Он отнял чемоданчик и взял ее за руку.— Пошли, советник.
* * *Джон столкнулся с сестрой у входа в участок. И хотя ему тоже не улыбалось работать в воскресенье, он искренне обрадовался. Один вид Эйджи поднял его настроение.
Улыбнувшись, он двинулся к ней навстречу, но при виде сопровождавшего ее мужчины радость сменилась подозрительностью.
— Эйдж...
Прикалывая к лацкану карточку посетителя, она удивленно уставилась на него.
— Джон... Тебя тоже вызвали, да?
— Похоже на то. Стивенсон, если не ошибаюсь?
— Он самый.— Олаф обернулся и встретил его взгляд не моргнув глазом.— Рад видеть вас, господин офицер.
— Детектив,— поправил Джон.— Я что-то не слышал, что Кеннеди опять попался.
— Я здесь не из-за Майкла.— Эйджи не обращала внимания на недружелюбный, агрессивный тон Джона. Он разговаривал так с любым ее знакомым парнем или мужчиной с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать лет.— Я по делу Льюиса Пертуччи.
— А, этого подонка...— Но Джон все равно не мог взять в толк, какое отношение к клиенту Эйджи имеет здоровенный швед, несущий ее чемоданчик.— Вы что, столкнулись здесь случайно?
— Нет, Джон.— Эйджи реквизировала у брата стаканчик с кофе и предостерегающе посмотрела на него, хотя и заранее знала, что это бесполезно.— У нас с Олафом были планы на сегодня.
— Какие планы?
— Не твоего ума дело.— Эйджи поцеловала Джона в щеку и прошептала ему на ухо: — Кончай шпионить.— Потом она отстранилась и улыбнулась Олафу.— Стивенсон, раздобудьте где-нибудь стул и стаканчик этого жуткого кофе. Я уже сказала, это ненадолго.
— У меня впереди целый день,— бросил он вдогонку Эйджи, отправившейся в комнату для свиданий. Потом он обернулся к Джону и иронически спросил: — Кажется, вы не прочь снять с меня показания.
Не смешно, подумал Джон, но отрицательно покачал головой.
— Всему свое время.— Ему доставляло тайное удовольствие, что он сидит за своим столом, а Олаф занимает место, на котором обычно допрашивают преступников.— Что скажете. Стивенсон?
Олаф полез за сигаретами. Он протянул пачку Джону, но тот жестом отказался.
— Вы хотите знать, какого черта я кручусь возле вашей сестры? — Олаф выдохнул струю дыма и принялся терпеливо объяснять.— Раз вы детектив, то должны понимать, что она собой представляет. Она прекрасна, она умна. У нее доброе сердце и пленительная фигура.— Он затянулся и насмешливо посмотрел на гневно прищурившегося Джона.— Слушайте, хотите начистоту? Или вам больше нравится думать, будто она интересует меня только как адвокат?
— Следите за своими поступками.
Поняв, что Джоном движет стремление не дать в обиду дорогого им обоим человека, Олаф дружески наклонился к нему.
— Гайд, если вы хоть чуть-чуть знаете Эйджи, то знаете и то, что именно она следит за моими поступками. Она определяет правила игры, и никто не в состоянии заставить ее делать то, чего она не хочет.
— Вы хотите сказать, что уже пробовали подбивать под нее клинья?
— А вы что, маленький? — Олаф поспешил дружески улыбнуться, и Джон расслабил напрягшиеся было мускулы.— Ни один мужчина на свете не в состоянии понять женщину. Особенно умную.— Олаф заметил, что Джон смотрит ему за спину, и инстинктивно оглянулся. Он увидел, как полицейский в форме сопровождает в комнату для свиданий коротенького, жилистого человечка с жирной кожей.— Это он?
— Ага, это Пертуччи.
Олаф выдохнул дым сквозь стиснутые зубы и замысловато выругался. Джон был с ним полностью согласен.
Сидя за столом, Эйджи рылась в бумагах. Хоть она и помнила Пертуччи по предыдущим делам, надо было еще раз просмотреть его досье.
— Что, Пертуччи, вы опять за свое?
— А вы по-прежнему тратите время, чтобы торчать в этой дыре?
Он плюхнулся на стул, не обращая внимания на крутящегося рядом копа. Но он был в испарине. Попав в тюрьму, Пертуччи потерял связь с поставщиками. Он не принимал наркотиков уже четырнадцать часов.
— Не дадите закурить?
— Нет. Спасибо, офицер.— Эйджи подождала, пока они останутся наедине, а затем сложила руки на папке с его делом.— Что ж, вам крупно повезло. Женщине, на которую вы напали, шестьдесят три года. Утром я звонила в больницу. Вас, наверно, обрадует, что врачи, вначале оценившие ее состояние как критическое, теперь заявляют, что она вне опасности.
Пертуччи пожал плечами, но черные глазки так и уставились на Эйджи. Руки его непрерывно двигались. Кончиками пальцев он начал барабанить по крышке стола, ноги выбивали чечетку, а тело сотрясал какой-то дикий внутренний ритм.
— Ну, если бы она отдала кошелек, как я велел ей, мне не пришлось бы быть таким грубым, верно?
О Боже, меня тошнит от него, подумала Эйджи, тщетно напоминая себе, что она служит обществу. А Пертуччи, как бы там ни было, часть этого общества.
— Угрожать старикам ножом не только подло, но и глупо. Это так же верно, как то, что в аду для вас уже давно готово местечко. Черт побери, Пертуччи, там и было-то всего двенадцать долларов!
У него пересохло во рту и похолодело в животе.
— Тогда чего ж она цеплялась за такую мелочь? Вытащите меня отсюда! Это ваша работа! — Ему нужно было выйти отсюда на минутку, чтобы кое с кем рассчитаться.— Мне пришлось всю ночь провести в этой вонючей камере!
— Вы обвиняетесь в покушении на убийство? — сухо сказала Эйджи.
Теперь Пертуччи барабанил влажными пальцами по бедрам. Казалось, это скрипят его кости.
— Я не убивал эту старую суку.
Жаль, что кофе кончился. Было бы чем перебить горечь во рту.
— Вы трижды ударили ее ножом. Полицейский показал, что вы были схвачены с ножом и кошельком жертвы в руках при попытке к бегству с места преступления. Вас взяли тепленьким, Пертуччи, а ваши предыдущие дела не позволяют судье проявить снисходительность. За вами числятся ограбление, ограбление с угрозой физического насилия, кража со взломом и два покушения на ограбление.
— Мне нужен не перечень моих преступлений, а освобождение под залог!
— Очень сомневаюсь, что окружной прокурор согласится выпустить вас. Даже если бы он и согласился, на данную категорию правонарушений это не распространяется. Единственное, что я могу сделать, это попросить его снять обвинение в покушении на убийство. Вы будете признаны виновным в...
— Виновным? Да пошли они в задницу!
— В задницу пойдете вы,— спокойно ответила она.— И не рассчитывайте быстро выйти оттуда, Пертуччи. Какие бы чудеса я ни делала, на этот раз вам так легко не отделаться. Даже если мне удастся повлиять на судью, признание вас виновным в вооруженном нападении с угрозой для жизни означает от семи до десяти лет.
Холодный пот тек по его лбу, заливал губы.
— Черт с ним!
Терпение Эйджи быстро подходило к концу. Изо всех сил пытаясь сдержаться, она захлопнула его дело.
— Здесь нет никаких смягчающих обстоятельств. По совокупности вы заслужили двенадцать лет тюрьмы.
Он пронзительно вскрикнул, затем перепрыгнул через стол и ударил ее кулаком в лицо. Все произошло так быстро, что она не успела опомниться, как оказалась на полу. Он упал на нее и схватил за горло.
— Вытащи меня отсюда! — Запястья Пертуччи были такими волосатыми, что даже не ощущали боли от ее ногтей.— Сука, вытащи меня отсюда, или я убью тебя!