Любовь и «каннибалы»

Тон у нее был не тоскующий, не возбужденный, не уязвленный. Она орала так, словно ее пчела ужалила.
Он поднял глаза к потолку, продолжая автоматически встряхивать шейкер. Вообще-то это входило в обязанности Майкла. Интересно, где этот чертов оболтус шлялся весь вечер? Каких еще гадостей от него ждать? Погруженный в свои мысли, он принял два чека, заказ на бокал вина и чашку черного кофе. Черт побери, не думал он, что у парня неприятности. Наоборот, в последние дни Майк был спокойным, тихим и даже дружелюбным. Олаф еще подумал тогда, что свидание, видно, было удачным. Может, со временем Майк скажет ему, как зовут его девушку, да и вообще станет откровеннее.
Конечно, вешать Майку лапшу на уши про то, откуда берутся дети, уже поздно. Но все же не мешало бы напомнить парню о чувстве ответственности, необходимости предохраняться и всем остальном...
Внезапно все вылетело у него из головы. Вошла Эйджи, румяная от свежего ветра, с горящими глазами. Она на ходу сняла с себя куртку и оказалась в своем любимом толстом мягком свитере темно-зеленого цвета. Воротник-хомут красиво обрисовывал ее грудь. Свитер доходил до бедер, а ниже открывались черные леггенсы в обтяжку, подчеркивающие ее первоклассные ножки.
У Олафа отвисла челюсть.
Она остановилась у бара и долго смотрела на него.
— В контору,— наконец промолвила она и сдвинулась с места, не ожидая Олафа.
— Ну-ну...— хмыкнула Линда, глядя ей вслед.— Похоже, у леди что-то на уме.
— Ага.— Олаф поставил на поднос Линды последний бокал. Похоже, ее здорово припекло, подумал он.— Если спустится Майкл, скажи ему, что я... я занят.
— Ты здесь хозяин.
— Верно.— Да, он здесь хозяин и хозяином останется. Олаф вышел из-за стойки бара, глубоко вздохнул и направился в контору.
Эйджи беспокойно расхаживала по комнате. Куртка и сумка лежали в кресле. Когда вошел Олаф, она остановилась, поправила волосы и бросила на него убийственный взгляд.
— Вы когда-нибудь разговариваете с ним? — требовательно спросила она.— Пытались понять, о чем он думает? Спрашивается, какой же вы после этого опекун?
— Какого черта? — Он всплеснул руками от негодования.— Несколько дней от вас ни слуху, ни духу, а потом вы являетесь и начинаете орать на меня. Остыньте, советник! Я вам не преступник на скамье подсудимых.
— Идите вы со своими советами! — отрезала она, с наслаждением ввязываясь в перепалку. Слишком хотелось ей разрядиться на ком-то, избавиться от чувства вины и раздражения.— Мне одной приходится отдуваться за все! Будь вы ему настоящим братом, вы знали бы, что происходит, и могли бы меня заодно предупредить!
Это было нечестно, и Олаф гневно чертыхнулся. Эйджи ответила ему тем же. Тогда он указал ей на стул.
— Садитесь и успокойтесь. Насколько я понимаю, речь идет о Майкле?
— Конечно, о Майкле! — снова взорвалась она.— Мне больше не о чем говорить с вами!
— Ладно, пока речь не об этом. Так что я должен был знать и о чем вас предупредить?
— О том, что он... он...— Она перевела дыхание и закончила фразу.— Что он начал думать обо мне как о женщине!
— На кой черт ему думать о вас? По няньке, что ли, соскучился?
— Я сказала — как о женщине,— процедила она сквозь зубы.— Повторить по буквам?
Он было нахмурился, но потом успокоился и достал сигарету.
— Не глупите, Эйджи. Ему только девятнадцать. Конечно, он не слепой и прекрасно знает вам цену. Но у него есть девушка, и вечер он провел с ней.
— Вы идиот! — Она вскочила и ткнула его кулаком в грудь.— Вечер он провел со мной!
— С вами? — Он сдвинул брови.— Зачем это?
— Мы ходили в кино, а потом в пиццерию. Мне хотелось дать ему выговориться, поэтому когда он позвонил, я согласилась с ним встретиться.
— Стоп. Давайте по порядку. Значит, Майк позвонил и назначил вам свидание?
— Это не было свидание. То есть мне и в голову не приходило, что это свидание.— Эйджи ужасно захотелось что-нибудь пнуть, но поскольку ничего более подходящего, чем голень Олафа поблизости не было, она принялась кружить по комнате.— Мне показалось, что неплохо было бы наладить с ним связь... Дружескую связь,— быстро поправилась она.— Это бы сильно упростило дело.
 
Олаф задумался и глубоко затянулся сигаретой.
— Звучит неплохо. Значит, вы ходили в кино и ели пиццу. Ну и что тут такого? Он скандалил, доставил вам неприятности? — Олаф встревожился.— Вы встретили кого-нибудь из «каннибалов»?
— Да нет же, нет! — Она окончательно вышла из себя и заметалась по конторе.— Вы еще ничего не поняли? Я сказала, что он думает обо мне как о женщине... как о своей подружке... как о... Ох, проклятый мальчишка! — Она протяжно вздохнула.— Он поцеловал меня.
Глаза Олафа превратились в темные зловещие щелки.
— Как поцеловал?
— Черт побери, как мужчина целует женщину? Прижимается губами к ее губам и чмокает! — Она рванулась в сторону, но потом обернулась.— Я должна была почувствовать, куда ветер дует, но мне и в голову не приходило... А потом, когда до меня дошло, вдруг бац! — и...
— Бац! — повторил Олаф и тоже принялся расхаживать по комнате, то и дело сталкиваясь с Эйджи плечами.— О'кей. А может, вы раздуваете из мухи слона? Он просто поцеловал вас на прощание. Это всего лишь знак внимания. Он ведь еще пацан.
— Нет,— ответила Эйджи, и ее тон заставил Олафа обернуться.— Это не так.
Она разрывалась от гнева. Голос Олафа, напротив, стал ледяным.
— Он что, пытался...
— Нет.— Поняв, чем это может кончиться, она поспешила успокоить его.— Конечно, нет. Он просто поцеловал меня. Но так... Слушайте, я прекрасно знаю разницу между дружеским поцелуем на прощание и... ну, в общем, страстным. И, смею вас уверить, Майкл умеет целоваться.
— Рад слышать,— уронил Олаф. Внезапно почувствовав себя вконец измотанной, она присела на краешек стола.
— Ума не приложу, что делать.
— Я вправлю ему мозги.
— Как?
— Не знаю,— отрезал он, яростно сминая сигарету.— Но будь я проклят, если стану соперничать с молокососом.
Эта вскользь брошенная фраза заставила ее прищуриться.
— Я не трофей, чтобы меня делить, Стивенсон.
— Я не имел в виду...— Уязвленный, он присел рядом.- Слушайте, это сильно меняет дело, верно? Я-то думал, Майк проводит время с какой-нибудь симпатичной малышкой из тинейджеров, которую папочка выпорет, если она явится домой после двенадцати, а, выходит, он связался с вами? Если бы он не был моим братом, я бы выбил из него дурь.
— Старо,— пробормотала она.
Он пропустил это мимо ушей и попытался представить себе дальнейший ход событий.
— Скорее всего, он от вас так просто не отстанет. Как вы считаете?
— Возможно.— Она наклонилась к Олафу.— Мне бы не хотелось обижать его.
— Мне тоже. Вы могли бы какое-то время не встречаться с ним? Попробуйте ваш любимый способ: спрячьтесь от него так же, как спрятались от меня.
— Я была занята,— с достоинством ответила она и задрала подбородок.— Но мы говорим не о вас. Я в любом случае останусь его опекуном. Сократить этот срок невозможно. Кроме того, сегодня мы поговорили с ним достаточно откровенно. Он охотно отвечал, и я поняла, что скрывается за его вызывающим поведением. Если я сейчас прекращу с ним видеться, когда он только-только начал раскрываться и испытывать ко мне доверие, это может плохо кончиться.
— Эйджи, вы не сумеете долго водить его за нос.
— Я знаю.— Ей хотелось положить голову на плечо Олафа, хотя бы на минутку. Вместо этого она стала разглядывать свои руки.— Нужно найти способ показать ему, что я предпочитаю быть ему другом, настоящим другом, и при этом не оскорбить его.
Олаф взял ее руку, и она не стала сопротивляться. Их пальцы переплелись.
— Я поговорю с ним... Спокойно,— поспешно добавил он, когда Эйджи посмотрела на него исподлобья.
— Знаете, у меня был сильный соблазн скинуть все на ваши плечи, но чем больше я думаю, тем больше убеждаюсь, что в одиночку вам с этим не справиться. Как вы скажете ему, что он мне безразличен? Это будет означать, что я все рассказала вам тайком от него...— Она закрыла глаза.— Меня и так перед ним совесть мучает.