Гражданская война (СИ)
— Смогу, чего не смочь? Только зачем?
— Ну, представьте себе небольшой быстроходный катер груженый несколькими тоннами…
— Я вас понял Михаил Антонович, хотите создать брандер.
— Да.
— Боюсь тут все не так просто…
— В чем сложность?
— В тряске. При высокой скорости движения катер будет сильно трясти даже на малых волнах, а это очень пагубно сказывается на нежной радиоаппаратуре — собьет настройки. И как-то амортизировать это при столь жестких ударах не получится, мягкая амортизация едва спасает при спокойном ходе. А вам скорость подавай.
— Вот как? Печально… А если поставить катер на подводные крылья?! — продолжил фонтанировать идеями Климов. — Это не только придаст транспорту дополнительную скорость, но и уберет фактор биения волной!
— Подводные крылья? На катер? — удивился полковник Ульянин. — Это как?
— Ну да! За счет этих крыльев корпус катера поднимет над водой! Надо только выдерживать определенную скорость…
— Как же они поднимут, ведь крылья на корпусе…
— Вы не поняли. Вот…
Михаил быстро нарисовал схематичное изображение лодки с подводными крыльями. В своем детстве он успел покататься на речных «Ракетах».
— Хм-м… очень занятно… очень… Если все так, то можно попробовать…
— Пробуйте! Думаю, такие катера построить будет не очень сложно. Так что тоже летом хотелось бы увидеть первые результаты.
«А вообще его надо бы с будущими ракетчиками свести: Цандером, Кондратюком, Глушко, Лангемаком и Королевым… — подумал полковник. — И можно надеяться, что баллистические и крылатые ракеты появятся в России сильно раньше, чем ФАУ в Германии. А там и космос… хотя это я уже хватанул. Хотя чем черт не шутит?! Как говорится: мечтать — не вредно, вредно — не мечтать!»
Вспомнил Михаил и про вертолеты из принципа: гулять так гулять!
— Товарищи, может кто-то занимался проектированием винтокрылых машин? — поинтересовался он. — Автожиров?
Как выяснилось такими «глупостями» данные маститые конструктора не занимались.
— К чему это баловство?
— Как спасательная машина, например. Упал скажем самолет где-нибудь в труднодоступном месте, или подбили, да еще в тылу врага. Прилетает вертолет, садится на полянку, а то и вовсе зависает в воздухе если сесть совсем негде из-за камней или леса с болотом, сбрасывает веревку к которой цепляется потерпевший крушение и улетает.
— Хм-м… надо же…
— Да, пожалуй, только ради этого, стоит такую машину сделать…
«А там штурмовые и десантные машины появятся, но об этом сейчас говорить излишне — не поймут, сейчас и самолеты едва с подобной работой справляются», — подумал Михаил.
— А что такое автожир?
— Самолет с пропеллером спереди или сзади и винтом сверху. Сами по себе машины полезные, так и для обучения пилотов самолетов нужные, разбиться на них надо постараться…
Климов схематично нарисовал. Листок пошел по рукам.
— Занятно…
— Нет, такой штуки точно никто не делал… но можно попробовать. А что до вертолета, то вроде делали, причем у нас в Таганроге, — сказал Григорович Дмитрий Павлович, директор завода Щетинина. — Даже двое… дай бог памяти… давно это было, лет семь-восемь назад… Симонов Алексей Филиппович, вроде чертежник Котельного завода и еще один… Старовойт Федор… кажется… из мастеровых. Не знаю, по отдельности или вместе, но да, что-то такое они делали.
— Отлично! Надо их срочно найти.
Климов понимал, что эти двое вряд ли что-то смогут действительно путное изготовить в ближайшее время из-за того, что еще не придуман какой-то важный элемент управления лопастями, редуктор кажется, что изобретут только в тридцатых без которого вертолеты не смогут полноценно летать.
Тут другое важно — наработка школы конструирования, не будут потеряны десятилетия пока Миль с Камовым развернутся. Благо, что на начальном этапе их работа будет стоить не так уж и дорого. А может и эти двое все нужное придумают?
«Хотя, может и не редуктор, а что-то другое… автомат перекоса винта, — нахмурившись подумал Михаил, память к его большому неудовольствию стала подводить все чаще. — И вполне возможно, что уже изобрели…»
В общем Климов загрузил всех работой, пусть пока конструкторской, главного он добился, все эти конструктора и заводчики не разбегутся по миру не видя перспектив, а то и вовсе гонимые ортодоксальными большевиками с марксизмом головного мозга. Более того, станут центром кристаллизации и сюда, видя их пример, потянутся все прочие, кто пока под властью большевиков мается или уже успели уехать, но так и не нашли себя за границей ибо там они всегда будут на вторых ролях, вроде того же Осипа Фелина, (в девичестве Блиндерман) сначала уехавшего во Францию, а потом перебравшегося в Италию. Или Миллер Юлий Александрович, взявший фамилию жены — Брежнев, основатель и глава авиазавода «Дукс» в Москве, что после февраля 1917 уехал во Францию. И много кого еще…
«А не поедут сами, так Игнатьев им может устроить неприятности…» — мысленно усмехнувшись, подумал полковник Климов.
Большевики в какой-то момент начали «закручивать гайки», заставляя определяться со стороной конфликта тех, кто вел себя достаточно апатично. Они наконец поняли, что им остро не хватает специалистов по военному делу, что вооруженный по Марксу народ — это просто вооруженная винтовками ни на что не годная кроме грабежа толпа. Кого-то они в итоге смогли перетянуть на свою сторону тем или иным способом, других спровоцировали уйти к белым.
И одним из таких офицеров, что вынужден был определиться стал… подполковник Антон Антонович Климов, что привел с собой отряд почти в тысячу человек собравшийся в Восточном Приазовье со всего Юга, из людей пробиравшихся прикубанскими плавнями из Ставрополя, Екатеринодара, Новочеркасска и Ростова, а также из Новороссийска много сбежало после того, как туда прибыл десант буйных анархистов и упертых большевиков из Севастополя. Они своими жесткими действиями, собственно, и спровоцировали по большей части сбор этого отряда. Ахтарские казаки отчасти за последние деньги отданные прадедом и его людьми, отчасти из недовольства большевиками, довели только им известными тропами среди камышей и хлябей до Ейска, где отряд прадеда захватил пароходы и баржи местных хлеботорговцев и переправился в Таганрог.
«Ну здравствуй прадед», — чуть не сказал Михаил.
— Ну здравствуй… брат, — поздоровался он.
— И ты здравствуй…
— Ко мне пойдешь?
Тот кивнул головой.
— А твои люди?
— Они пусть сами решают. Но думаю треть согласится пойти к тебе.
Михаил понятливо кивнул. Его предок в изначальной исторической последовательности не увидев перспектив у белого движения, перешел на сторону большевиков в статусе военспеца, став одним из тех камушков из-за которых Россию накрыла «красная лавина».
«И сейчас не только он к большевикам не пойдет, но и увел с собой еще кучу людей, что так же не дополучит противник, — подумал полковник. — Ну а их мы возьмем сейчас в оборот…»
И взяли. По итогу агитационной кампании в РОД решило влиться две трети тех, кого с собой привел брат-прадед. Правда из них с учетом дроздовцев и прочих офицеров, что постепенно подтягивались в РОД со всей округи, пришлось формировать отдельный офицерский полк, чтобы не создавать напряженности в солдатской среде, дескать опять всяких дворян над ними ставят. Вот над этим полком Михаил поставил своего брата-прадеда.
После захвата городов на северном побережье Азовского моря, Михаил Климов выпустил из тюрем офицеров, что симпатизировали белому движению настоятельно рекомендовав им записаться в Кавказский корпус, что формировался сейчас в Феодосии, командиром которого должен был стать Муравьев, а его начальником штаба генерал Ренненкампф Павел Карлович, так же освобожденный из таганрогской тюрьмы, в кою его поместили за отказ служить большевикам и воевать против своих. Против турок воевать согласился.
— Дайте мне хорошо вооруженную армию, и я с радостью пойду против турок!