Гражданская война (СИ)

Мехлис нахмурился, но промолчал, а Климов продолжил: 
— При этом те, кто реально боролся с царской властью и серьезно огребали, гремели кандалами и шли на эшафот, устраивали забастовки, вели прочую борьбу за права трудящихся вроде Сталина и Дзержинского, остались на вторых, а то и третьих ролях. И спроси себя еще вот о чем, как могут бороться за социализм люди, тесно связанные с банковским капиталом. Троцкий прислан из Америки, где общался с местной верхушкой, Свердлов, один из его братьев сам банкир в Америке, а другой — французский офицер и английский шпион. Жена Литвинова — дочь английского банкира из Сити… Вот и получается, что партия большевиков, в которую ты недавно вступил связана и финансируется банкирами, теми самыми против кого большевики вроде как борются. Не находишь это странным? 
— А может это все говорите из-за того, что вы антисемит?! 
— Ну да, большинство названных — евреи, — с усмешкой кивнул Михаил, — и можно решить, что я предвзят и качу бочку на евреев. Только ты вот о чем подумай Лев, как к вам начнут относиться, после того, как это все станет широко известно? А оно станет известно, шила в мешке не утаишь. Я же и расскажу. Скажут, евреи продали Россию американским банкирам. Ну и как водится, опять начнут кричать: «Бей жидов — спасай Россию!»
Мехлиса аж перекосило. 
— А все из-за вот этих тварей. Ну и большевики, конечно, после такого сильно потеряют свои позиции. И ты потонешь вместе с ними. 
Мехлис как-то сгорбился и нахмурился еще сильнее, так что брови сошлись на переносице. 
— Зачем вы мне это говорите? — спросил он глухо. — Что вы от меня хотите? 
— Я хочу, чтобы лично ты и твои товарищи по партии поняли, что я ничего не имею против большевиков, среди вас много достойных и порядочных людей, что могут принести много пользы и я готов с вами работать, сам социал-демократ и у меня с вами общие стратегические цели при некоторых тактических расхождениях, но… но я буду работать только с настоящими большевиками, с теми кто реально боролся против царизма и капиталистов с банкирами, а не сидел по заграничным кафе и пивным попивая кофей и пивко на деньги банкиров. Эти для меня враги. Понимаешь? 
— Да… 
Мехлис поднял голову и сверкнул глазами. Черты лица его обострились и теперь он походил на какого-то подобравшегося и готового к прыжку хищника, вроде хорька. 
«Реально фанатик», — подумал Михаил. 
— Потому Лев, пообщайся со своими товарищами по партии. Обсуди с ними этот непростой момент, что дискредитирует, как саму партию, так и вас как нацию. Сам должен понимать, когда большая часть верхушки партии евреи, при этом часть ее связаны с банкирами, выглядит все это крайне скверно. Отрекитесь от продавшихся банкирам… 
— Хотите, чтобы мы вступили в вашу СДПР? 
— В идеале — да. Ты уже ознакомился с программой СДПР? 
— Нет… 
— Вот, почитай, — протянул Климов брошюрку. — Но далеко не все согласятся пойти под мою руку, я все-таки совсем не марксист. Те, кто не согласится, но при этом отрекутся от банкирских наймитов, пусть выделяются в отдельное движение. Только они смогут принять участие в выборах Всеклассового Совета Одессы. 
— Всеклассового? 
— Ну да. Почему должны управлять государством только рабочие и крестьяне? Ну хорошо, дворяне — чуждый элемент, хотя тот же Ленин к слову сказать сам из дворян… А как же остальные? Почему такая дискриминация для других классов общества, тех же ученых, инженеров? В конце концов ты ведь сам ни разу нерабочий и тем более не крестьянин, как и большинство твоих товарищей. 
Тут Мехлис смутился. Ну да, до того, как загремел в армию, работал конторщиком и домашним учителем. А Климов продолжил: 
— И тем более не могу понять принцип Диктатуры пролетариата. Разве пролетариев в России большинство? Большинство крестьян! Что тогда получается? При царе правило меньшинство: помещики, чиновники, буржуи, а теперь большевики хотят того же? Какая это власть народа?! Почему забыли ученых и инженеров? Они ведь тоже трудящиеся — придумывают новые машины, лекарства и много еще чего полезного. Профессора и учителя тоже трудящиеся? Ты ведь сам учительствовал? Так это что, не труд? Сколько надо сил потратить чтобы кого-то чему-то научить! Это же просто адский труд! А служащие и офицеры живущие на одну зарплату? У всех должны быть равные права! Ведь ради этого революция и проводилась, ради равенства! Разве не так? И почему диктатура? А где те самые Советы, о которых так много кричали большевики? Ведь государство большевики назвали Советским, но при этом Советы по факту лишены полномочий из-за введения диктатуры пролетариата. Тебе не кажется Лев, что что-то сильно неправильно и извращено? Не видишь тут противоречий? 
 
Мехлис поджал губы. 
— Вижу… Теперь вижу. 
И снова сверкнул глазами. 
— Ну так что, поговоришь со своими товарищами по партии? Я в любом случае прямо сейчас всех выпущу. Кроме Евгении Бош и еще парочки… людоедов. Но сам должен понимать, такие зверства прощать никак нельзя, так что их будет судить Выборный Революционный Трибунал. Какой мерой меряете, такой вам и отмеряно будет. Обливать их водой до состояния ледышки и топить конечно не станут, как и в топку пихать, просто расстреляют. 
«Да и чахоточная она, по любому эту туберкулезницу надо гасить, чтобы просто других не заражала», — подумал Климов. 
Мехлис понятливо кивнул, после чего сказал: 
— Поговорю… 
Полковник и протянул папку. 
— Тут фотокопии некоторых документов. Захотите увидеть оригиналы, приходите. 
Имелась возможность еще и эсеров с меньшевиками прессануть компроматом в крайнем случае состряпав липы, благо бланки имеются, но это уже опасно в том плане, что против Климова тогда объединятся все партии. А так все кинутся рвать большевиков, а большевики разосрутся с прочими и в свою очередь могут хорошо порвать своих «попутчиков»: эсеров, меньшевиков и анархистов. 
Вообще многие держатели компромата погорели именно из-за того, что держали слишком много компромата, на слишком многих. Так что с компроматом тоже нужно уметь работать, бить точечно, а не по площадям. 
  
Глава 5
 
16 
Сразу после Мехлиса, полковник пригласил на разговор новых гостей из числа членов Румчерода. 
С крестьянскими представителями общаться оказалось тяжело или скорее муторно, ибо в отличие от партии рабочих во главе которой не было ни одного рабочего, а одни лишь «вшивые интеллигенты», во главе крестьянских обществ стояли именно крестьяне со всеми вытекающими из этого следствиями — обстоятельные и при этом какие-то хитрожопые, да с подвывертом, то и дело прикидывающиеся туповатыми простачками из-за чего Михаилу одно и тоже приходилось разжевывать по десять раз под разными соусами и под конец он хотел их всех пристрелить особо извращенным способом… в голову, но через задний проход. 
Создавалось впечатление, что они специально пытаются вывести его из себя, не то какая-то психологическая проверка, не то просто чтобы потом поржать в своем кругу над «барином». Но Михаил стойко «держал лицо» не дав прорваться ни одной негативной эмоции и продолжил разговаривать ровно-доброжелательно. 
— Итак, еще раз… мои предложения следующие: отмена продразверстки, налоги с села натурой, муниципализация земли с выделением на постоянной основе каждому крестьянину надела без дальнейшего передела участков. Почему так, я уже объяснил, да и вы сами лучше меня все это понимаете. У конкретного клочка земли должен быть конкретный хозяин, что станет о ней заботиться без страха, что на следующий год плоды его тяжелой работы заберет кто-то другой… 
Так же крестьянам предлагалась программа государственной помощи: МТС, лизинг сельхозтехники, зеленая революция, кредиты посевматериалом, удобрениями и топливом (пока в основном керосин для ламп), а так же всякими промтоварами по цене дешевле чем у спекулянтов и мироедов. 
Но особо в плане производства продукции Климов на крестьян не рассчитывал, что-то сдадут, но именно, что излишки. Он помнил, как они прокатили большевиков (почему с ним должны поступить иначе?) из-за чего Сталин озверев от такой «подставы» начал жесткую коллективизацию, ибо крестьяне, будучи относительно самодостаточными, закупая лишь самый минимум промтоваров (которого было мало, да и качества хренового) производили продовольствия ровно столько, чтобы обеспечить пропитанием лишь себя. Но это в общем-то тоже логично, больше чем можешь вспахать собственными силами на худой кляче не вспашешь и никто перетруждаться рискуя лишиться тягловой силы не станет. Товарным производством зерна занимались крупные землевладельцы, а они сейчас почти все выбиты кроме казаков, староверов и прочих старообрядцев.