Остаюсь твоей (СИ)

— 10 лет? Почему ты не нашла меня? Не позвонила? То есть ты была замужем всего три года?
— Я думала ты в России.
— Что за ерунда? Я все это время был здесь.
— Когда я была, — Яся вовремя остановилась, чтобы не сказать "в больнице", — в процессе развода, тебе звонила Карина, но не дозвонилась. Тогда Ромка Новиков, помнишь его — сказал, что вы с мамой и братом уехали в Россию. Я думала, ты переехал навсегда.
— Господи! — Артем потер ладонями лицо. — Я не переехал, как видишь. Мы просто ездили к родственникам в Тверь на месяц. Мать его, месяц!
— Не кричи, пожалуйста, — жалобно попросила Яся. — Это бы ничего не изменило.
— Почему? — он все еще не мог справиться с гневом на себя, на нее, на судьбу и на судьбоносные случайности. — Если бы я знал, что ты свободна, я бы забрал тебя.
— Вот именно — меня! — вспылила она. — Но я уже не одна. У меня дочка.
— Я бы забрал вас обеих.
Яся горько посмеялась.
— Это ты сейчас так говоришь. Но мужчины и женщины редко принимают детей от первого брака. Я это по себе знаю. И ты бы не принял ее, потому что Малика напоминала бы тебе другого.
— Какую чушь ты несешь? — Тёма схватился за голову, запустив пальцы в волосы. — Ты же не знаешь! Ты всегда так делала — останавливала меня. Сначала не хотела рассказывать о нас, потом вот это все.
— Ты сейчас на эмоциях, Тёма, — Яся решила поменять тактику и говорила на этот раз спокойно. — Что было, то было. Зачем нам теперь гадать, как могло быть? Мы уже не дети, нам не по 17. В реальной, взрослой жизни все сложнее и тяжлее, как оказалось. И сейчас у меня своя жизнь, я решила, что посвящу ее дочери. А у тебя невеста, которая ждет, что ты на ней женишься.
Артём бросил на нее вопросительный взгляд.
— Это она тебе сказала?
Яся кивнула, и Артём опять оказался слишком близко. Он смотрел на нее сверху вниз, и снова она утонула в его взгляде, который был красноречивее тысячи слов.
— Во-первых, она моя девушка. Во-вторых, не будет свадьбы.
— Не делай так, — прошептала она разочарованно. — Она тебя любит, это видно.
— А ты спросила, люблю ли я ее?
— Если бы не любил, не жил бы с ней.
— Яся… — Тёма не выдержал и снова коснулся ее лица.
— Не надо, — она схватила его за руку, пытаясь удержать. — Не делай этого. Мы потом пожалеем. Я не хочу вставать между вами.
— Тогда останови меня, — это было последним, что он сказал, прежде чем поцеловать. К своему стыду и удивлению она ответила.
Этот поцелуй — напористый и нежный одновременно — перенес ее в прошлое. Те же губы, тот же запах, то же чувство невесомости, будто паришь над землей. Но им теперь не по семнадцать. Двое взрослых людей, за плечами которых сложное прошлое. Где-то совесть скребла коготками по душе, предупреждая ее, что он — чужой мужчина. Но оторваться от него Яся не могла. Потом она обязательно об этом пожалеет, но не сейчас.
Тишину разрезал настойчивый звонок. Ясмина отстранилась, жадно хватая ртом воздух. Она достала смартфон и приняла звонок, пока Артём следил за каждым ее движением.
— Да, это я. Что она сделала? — воскликнула Яся. — Хорошо, я сейчас приеду.
— Что-то случилось? — спросил Тёма.
— Малика…Она подралась с одноклассницей, и меня вызывают к директору.
Артём невольно усмехнулся, вспомнив, какой правильной Яся была в школе: отличницей, старостой, любимицей учителей. Интересно, подумал он, какая же ее дочь?
— Я отвезу, — это было не предложение, а утверждение.
— Нет, не надо, я сама.
— Я сказал: отвезу. Идём.
  
Глава 28
 
Артём
В ожидании Ясмины с дочерью Артём уже несколько раз обошел свой белоснежный джип, проверил рабочую почту, сделал пару важных звонков. Ему стоило бы уехать, тем более Яся говорила, что они живут недалеко от школы, но любопытство взяло верх. Хотелось посмотреть на ее девочку и на саму Ясмину в роли мамы. Он помнил, что она часто забирала брата и сестру из школы, и всегда находила с ними общий язык. Но вот представить эту миниатюрную, хрупкую женщину в роли матери тринадцатилетней девочки было сложно.
 
Наконец, минут через сорок, по школьным ступенькам спускались они. Он даже издалека узнал Ясю в ее элегантном брючном костюме, но переместив взгляд на ее дочь, застыл от удивления и легкого шока. Малику спокойно можно было принять за метиску. Она была русой девчонкой с волосами до плеч, белой кожей, и миндалевидными глазами. Вся как на шарнирах — подвижная и активная, что-то рассказывла, жестикулировала. Он невольно улыбнулся, подметив ее слегка потрепанную в бою школьную форму. И одна мысль крутилась в голове и на языке: «Она могла бы быть моей дочерью».
Тёма облокотился спиной о машину и скрестил руки на груди. Яся отчитывала дочь, а та спокойно слушала, кивала головой и улыбалась. Увидев его, Ясмина смутилась и удивилась.
— Я думала, ты уехал. Не нужно было нас ждать, — ровным голосом сказала она.
— Хотел отвезти вас домой, — пожал плечами он.
— Здрасьте! — бодренько поздоровалась девочка.
— Здравствуй! — ответил Тёма.
— А вы кто? — не унималась Малика.
— Друг, — улыбнулся мужчина.
— Друг? Как дядя Вова? — усмехнулась она, посмотрев на мать.
— Малика! — шикнула Яся.
Артём сразу же напрягся и бросил вопросительный взгляд на Ясю. Ревность уже по-тихоньку точила сердце. Он думал: совладать бы с собой и не показывать Ясе, что он чувствует, когда кто-то другой оказывается рядом с ней. А потом осекся: она ведь красивая молодая женщина и за эти годы у нее могли быть поклонники, как и у него были другие девушки.
— Меня зовут Артём, — представился он.
— Приятно, — девочка первой подала руку, чем обескуражила Артема. Он ответил рукопожатием. — Малика. Можно Маля.
— Запрыгивайте, — кивнул он на машину и открыл дамам дверь.
***
— Так, а что там за дядя Вова? — поинтересовался Тёма, когда машина остановилась на светофоре. Он посмотрел на Ясю и Малику в зеркало заднего вида.
Яся только открыла рот, как дочка ее опередила:
— А это тоже мамин друг. Наш сосед. Сверху. Он нас затопил, а теперь ходит к маме с цветочками, пирожные приносит. Медовики в основном.
Артём еле слышно выдохнул и крепче, до характерного треска, сжал кожанный руль. Сейчас этому дяде Вове хотелось эти цветочки обломать и засунуть в одно место.
— А у мамы же аллергия на мед?
— Ой, а вы откуда знаете? — воскликнула школьница.
— Мы с твоей мамой вместе учились в школе. В 11 классе.
— Да ладно? — она подалась вперед и обхватила пальцами переднее сидение. — И какая она была в школе?
Уголки губ Артема задрожали в легкой улыбке. Как описать, какой была его первая школьная любовь? Прекрасной, нежной, незабываемой настолько, что даже спустя много лет его тянуло к ней как магнитом.
— Она была такой же красивой, как сейчас.
Малика, поджав нижнюю губу, повернула голову и восторженно посмотрела на мать. Та густо покраснела. Девочка снова глянула на непростого водителя и глаза ее загорелись интересом.
— А вы мне нравитесь! — ничего не стесняясь, выдала она.
— Вы мне тоже! — усмехнулся он.
— А заходите к нам на пирожки! — внезапно выдала она. — Мама с утра сделала мои любимые — с капустой.
Артем прокашлялся. Он тоже обожал пирожки с капустой, и Яся об этом знала, поэтому часто приносила их ему на СТО. Он любил жаренные, с золотистой, хрустящей корочкой и чтоб начинки побольше.
— Я вам здесь не мешаю, нет? — возмутилась Яся. — Малика, ты слишком разговорчивая сегодня. Напоминаю, ты наказана за драку. А я смотрю, тебе море по колено.
— Мааам, — заверещала девочка. — Ну я же уже извинилась. Но она меня давно булила (травила — прим. авт.), а сегодня вообще сказала, что я пацанка и должна ходить в мужской туалет. И все начали ржать.
Артём сдвинул брови к переносице и вновь посмотрел на парочку в зеркало. Яся подняла на него глаза, и столкновение взглядов было неизбежным.