Навечно (ЛП)

Я содрогнулась при этой мысли. Не только потому, что большинство моих друзей ― почти вся моя семья ― были вампирами, но и потому, что я знала ― мы уязвимы. Между угрозой со стороны королев, постоянным вмешательством Совета вампиров и всем остальным, последнее, в чем мы нуждались, ― это еще один враг.
― Мы должны быть готовы, и, возможно, нам придется сотрудничать с ними, но мы все равно должны призвать Мордикум к ответу. ― Я верила в это, но и просто так взять и согласиться на союз с ними тоже не могла. ― Есть еще кое-что. Как мы со всем разберемся? Коронацией? Поисками убийцы Гвинервы? Уильямом? С новым матриархом твоей семьи?
  
― Не забудь о Третьем обряде и сезоне, который скоро наступит в Венеции, ― добавил он спокойным голосом, который подтверждал, что он задавался теми же вопросами, ― и о свадьбе.
Свадьба. За всем этим хаосом я совсем забыла, что мы помолвлены. Учитывая, что мы спарились и наши жизни были связаны вместе, это вряд ли было необходимо.
― Мы можем ничего не устраивать. ― Я осмелилась взглянуть на его лицо и обнаружила, что оно окаменело. ― Или сбежать и пожениться по-тихому.
― Мы не пропустим свадьбу, ― твердо сказал он.
― Это просто шанс для Сабины показать свое…
― Это шанс для меня показать свою пару, ― отрезал он. Приподнявшись, он посмотрел мне в глаза. ― Я ждал тебя целую вечность, и что бы ни происходило в нашей жизни, я никогда не приму нашу любовь как должное. Я хочу жениться на тебе. Я хочу целовать свою невесту, танцевать с ней, резать торт и заниматься любовью со своей женой.
На мгновение весь мир отступил, и я поняла, что он сделал. Мы были настолько погружены во тьму и драму, что я почти упустила из виду то, что было действительно важным. Мы. Мы боролись за то, чтобы быть вместе, и впереди нас ждали новые битвы, но то, почему мы сражаемся, тоже было важно. И я тоже хотела праздника, хотя бы для того, чтобы почувствовать, что может нас ждать в конце всего этого кошмара.
― Хорошо, ― мягко сказала я. ― Давай поженимся.
― Скоро? ― Уголок его рта дернулся вверх, и по мне разлилось тепло.
― Я слышала, что большинство важных вампиров скоро прибудут в город, ― прошептала я.
― Так и есть. ― Он обхватил меня рукой и притянул к себе. ― Что скажешь? Свадьба-сюрприз в последнюю минуту?
― Нам ведь больше нечем заняться, ― поддразнила я. Несмотря на все, с чем мы столкнулись, я впервые за несколько недель почувствовала легкость.
Его губы нашли мои. Поцелуй начался медленно, его губы были мягкими, но требовательными, когда он заявлял права на меня, на этот момент, на нашу любовь. Мои руки обвились вокруг его шеи, пальцы впились в его напряженные плечи. Я почувствовала вкус вечности в его поцелуе, обещание того, что, с чем бы мы ни столкнулись, мы сделаем это вместе.
И когда мы, наконец, оторвались друг от друга, наши лбы все еще были прижаты друг к другу, я подняла пальцы, чтобы обвести контур его губ. Это было то, чего я хотела. Этот мужчина. Моя пара. Семья, которую мы могли бы создать, если бы мир позволил. Наш собственный кусочек вечности.
И я поняла одну вещь. Я не смогу получить ничего из этого, пока не посмотрю правде в глаза ― темному страху, который будил меня по ночам, и ужасным, эгоистичным мыслям, которые поглощали мои дни.
― Джулиан, ― прошептала я, надеясь, что он поймет, ― нуждаясь в том, чтобы он понял. ― Я не хочу быть королевой.
ГЛАВА 30
Лисандр
Все, кроме меня, трахались или дрались. Мой брат и его пара определенно занимались первым. Я подозревал, что Камилла и Жаклин занимались вторым. Хотя, возможно, для них было бы лучше просто отдаться тому, что между ними было. Я не мог представить, что буду хотеть кого-то веками. Благодаря Лие у меня уже неделю были синие яйца, и мне хотелось оторвать несколько голов.
Я снова сидел в библиотеке, пытаясь что-то найти, а может, потому, что надеялся снова встретить здесь Лию. Но было темно, даже камины не горели. Я включил бронзовую лампу и обнаружил, что стопка книг, которую я взял на днях, все еще ждет меня. Учитывая, что двор только что обзавелся новыми охранниками, я полагал, что до нового библиотекаря руки еще не дошли. Я взял книгу о шумерских пророчествах и устроился в кресле. Мордикум, возможно, хочет, чтобы мы сосредоточились на каком-то чудовище, но я не мог отделаться от ощущения, что все это связано. Вопрос ― как?
Через два предложения дверь в библиотеку со скрипом открылась. До меня донесся аромат созревших на солнце вишен, пропитанных жасмином, и я выругался про себя.
Я даже не потрудился оторвать взгляд от книги, когда она подошла.
― Как ты вообще что-то видишь? ― Лия встала за моей спиной и заглянула через мое плечо в текст. ― А если подумать, как ты вообще можешь это читать?
― Не знаешь шумерского языка? ― Я не поднимал глаз от страниц, стараясь, чтобы ее присутствие не влияло на меня. Правда заключалась в том, что с тех пор, как я открыл книгу, я не прочел ни одного слова. Сначала я думал о Лие. Теперь она докучала мне лично. Я уловил еще одну волну ее аромата и решил, что отвлекаться на ее присутствие ― это явный апгрейд.
― Я не принимала тебя за сноба. Но ты же Руссо. ― Она устроилась в кресле напротив, положив ноги на стопку книг. Она все еще была в кожаной одежде, вплоть до ботинок на платформе. Ее одежда соблазнительно облегала ее тело, но мое внимание привлекли именно эти чертовы ботинки с их перекрещивающимися ремешками и пряжками. И все это она прятала за старомодным плащом. Как может кто-то с таким небольшим жизненным опытом, быть таким чертовски сексуальным?
― Что ты ищешь?
― Ничего такого, что тебя бы заинтересовало. ― Я заставил себя снова уставиться в книгу. Если бы я этого не сделал, мы бы снова попали в беду, и на этот раз я, возможно, не смог бы остановиться. Только не сейчас, когда я атакован ее запахом.
― Испытай меня, ― сказала она. Она спустила ноги вниз и наклонилась вперед, опираясь локтями на колени и посылая в мою сторону очередную волну сладкой вишни.
Мои глаза на мгновение закрылись, когда я попытался вспомнить, что она была фрейлиной, девственницей и самопровозглашенным врагом. Но если мой мозг все понимал, то мой член, похоже, это не впечатлило. Его гораздо больше интересовали эти сапоги, ее запах и…
Мне нужно было избегать ее, а не заниматься с ней мысленным сексом в одной комнате. Я поднял глаза, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно скучнее.
― Пророчество.
Лия свела брови.
― То, что предрекло снятие проклятия? Зачем? Оно уже свершилось. Магия пробудилась.
― Меня больше интересует, почему магия вообще была проклята, и у меня есть теория. ― Я закрыл книгу. Я не собирался искать в ней нужные мне ответы, а ее полезность в качестве отвлекающего маневра в присутствии Лии была примерно такой же, как использование сита в качестве чашки. ― Они верили в антропоморфный политеизм.
― Боги, принимающие человеческий облик? ― Лия кивнула головой.
Я уронил книгу на колени и наклонил голову. Она была полна сюрпризов.
― Ты знаешь, что такое антропоморфный политеизм?
― Неужели это настолько шокирует? ― Она ехидно улыбнулась. ― Если я не говорю по-шумерски, это не значит, что я идиотка.
― Я никогда не говорил, что ты идиотка. Я просто спросил, говоришь ли ты на шумерском.
― Не у всех из нас есть столетия, чтобы тратить их на изучение мертвых языков.
Она посмотрела на меня, и что-то крепко сжало мое сердце. Проблема заключалась не только в том, чтобы держать руки подальше от Лии. Каждый раз, когда она открывала рот и напоминала мне, что она не только красивая и смелая, но и умная, я задавался вопросом, что произойдет, если я снова перейду черту.
  
Если я поцелую ее снова.
― Какое, черт возьми, это имеет отношение к делу? ― спросила она. ― Или ты работаешь над докторской диссертацией в перерывах между драками в баре?