Навечно (ЛП)

Он был предназначен для победы.
― Значит, пощады не будет? ― Мой голос слегка дрогнул, но я быстро взяла себя в руки. Я не хотела, чтобы она видела мои сомнения.
От ее ответной улыбки по моей спине пробежали мурашки.
― Тебе обязательно спрашивать? Я глава этого дома.
Я сглотнула и заставила себя улыбнуться.
― Хорошо.
Сабина сделала паузу, ее оценивающий взгляд скользнул по мне.
  
― Значит, ты будешь сражаться до смерти?
Я знала, о чем она спрашивала на самом деле.
― Ты переоцениваешь мои чувства к своей дочери, ― сказала я, позволив своей улыбке расплыться еще шире. Она на мгновение застыла.
Я взяла меч и отошла в сторону. Она последовала за мной, не проронив ни слова. По крайней мере, мне не пришлось выслушивать ее наставления о том, как сражаться. Я могла справиться сама.
― Не сдавайся, ― напомнила она мне, и я поняла, какую игру она затеяла.
― Ты думаешь, она скорее сдастся, чем убьет меня, не так ли? ― спросила я, качая головой. Возможно, не я одна играла в опасную игру, но у меня было кое-что, за что стоило бороться. Сабина? Она не умела проигрывать, особенно когда дело касалось ее статуса. Как далеко она зайдет, чтобы сохранить свою власть? Нам предстояло это выяснить. Я не смогла удержаться от смеха.
Ее глаза расширились, и я поняла, что мне удалось забраться ей под кожу. Она думала, что сможет переиграть нас обеих. Спасти свою дочь и свою власть.
― Почему ты смеешься? ― спросила она сквозь стиснутые зубы.
― Потому что я знаю то, чего не знаешь ты. ― Я снова рассмеялась, хотя меня тошнило от того, что должно было произойти. ― Ты переоцениваешь чувства своей дочери ко мне. Ее давно перестало волновать, что со мной происходит.
И эта дуэль станет тому доказательством.
ГЛАВА 27
Камилла
Жаклин не смотрела на меня. Это был не первый раз, когда я выводила ее из себя, но, возможно, последний. Она отошла от стола с мечом в руке и продолжила шептаться с моей матерью. Меня охватила паника, и мгновение я не могла пошевелиться, не могла думать, не могла дышать.
― Твоя очередь, ― сказала Села властным тоном, из-за которого ее так легко было ненавидеть. Я всегда ненавидела ее, даже когда была маленькой девочкой, и она заходила ко мне на послеобеденный чай. В ее глазах было что-то хищное, чему я никогда не доверяла. Она вошла в Совет вскоре после моей матери и, как и моя мать, готова была на все, чтобы сохранить свое положение.
― Спасибо за новости, ― сухо сказала я, задев ее плечом, когда проходила мимо.
Сарказм был моим единственным другом. Меня не удивило, что Тея не стала вмешиваться в этот спор. Пара моего брата ненавидела меня. Не то чтобы я могла ее винить. Я тоже не слишком любила тех, кто пытался меня убить. Ее безразличие меня не задело, в отличие от Жаклин. Но я не собиралась показывать ей это.
Я была глупа, полагая, что мы сможем простить и забыть. Даже показания, которые она обещала дать Совету, оказались холодными и бесстрастными.
Я остановилась перед оружием и наклонилась, положив ладони на каменный стол, его холод проник мне под кожу и заставил вздрогнуть. Я быстро выпрямилась, надеясь, что никто не заметил этой мелкой дрожи. Это был признак слабости, который я не могла себе позволить, особенно после того, как Жаклин заявила, что я слишком слабая, чтобы сражаться с ней. Хуже всего было то, что она была отчасти права. Я не был слабой, но я боялась. Не дуэли, а противостояния с ней.
Я осмотрела оружие, не вникая в детали, а сосредоточившись на задаче, стоящей передо мной. Вот и все. Мой вызов был принят. Если я выиграю, у Сабины не останется выбора, кроме как рассказать, где она прячет Адриана и Лорел.
И все, что мне нужно было сделать, чтобы наконец-то найти своих детей, ― это убить любовь всей моей жизни.
Ничего особенного.
По крайней мере, не должно быть. Жаклин, казалось, жаждала покончить со мной. Это была цена, которую я должна была заплатить, чтобы снова увидеть своих детей. Так почему же все это казалось неправильным?
Я вернулась к своей семье с одной целью ― уничтожить их и вернуть то, что принадлежит мне. Было легко продолжать ненавидеть их. Никто из них не сожалел. Никому из них не было дела до того, что они со мной сделали. Но я не приняла в расчет Жаклин… Я не ожидала, что после… всего этого все еще буду любить ее.
Я посмотрела туда, где она стояла с моей матерью. На лице Жаклин было бесстрастное выражение, хорошо знакомое мне за эти годы. Ее пальцы сжимали рукоять меча, словно она была готова к бою.
Мой взгляд упал на длинный отполированный клинок. У него не было ни инкрустированной драгоценными камнями рукояти, ни причудливой гравировки, как на большинстве других. Он был простым, как сама смерть, и в этом было что-то прекрасное. Что такое смерть, как не сделка ― обмен душами между этим миром и подземным?
Я протянула руку и коснулась клинка, ощущая его баланс и наслаждаясь тяжестью стали. Это всколыхнуло ярость в моей крови. Они считали меня слабой из-за матери и Уильяма, но я прошла через ад и выжила. Я не вернусь туда так просто. Не сейчас, когда мои дети живут на этой земле. Даже если это означало, что придется предпочесть свою жизнь тому, кого я любила.
Я подняла меч и направила его на Жаклин.
― Никакой пощады, ― сказала я. Я оступилась раньше, когда моя мать выбрала Жаклин в качестве своего представителя. Больше я такой ошибки не допущу.
Подняв глаза, я обнаружила, что Тея наблюдает за мной, судорожно перешептываясь с Аурелией. Вероятно, она пыталась найти способ спасти от меня свою подругу. Я улыбнулась ей жестокой улыбкой, и она побледнела.
Села вышла в центр зала и кивнула нам. Медленно я направилась к ней, Жаклин сделала то же самое. С каждым шагом клинок становился все тяжелее в моей руке, словно мое тело воевало с разумом и сердцем. Я знала, что должна сделать. Выбора не было. Я должна убить Жаклин. Это был мой единственный шанс наконец освободиться от прошлого. Только так у меня будет будущее с моей собственной семьей.
Мы встретились взглядами с Жаклин. На этот раз ни одна из нас не отвела глаз. Мое сердце протестовало, ускоряясь с каждым ударом, но я отказывалась отворачиваться. Я отказывалась сдаваться.
― Не рассчитывайте на пощаду, ― напомнила нам Села. ― Победитель имеет право потребовать голову проигравшего, даже если кто-то из вас сдастся.
Кровь забурлила в моих венах, а рука сжалась вокруг холодной рукояти оружия. Мне нужна была голова моей матери, а не Жаклин. Я бы забрала ее голову ― после того как заставила сказать, где мои дети.
― Последние слова? ― спросила Села.
Я покачала головой, но Жаклин ухмыльнулась.
― Удачи, ― сказала она, и эти слова сочились сладким ядом.
Удачи? Чертовой удачи? В комнате потемнело, и я отреагировала инстинктивно. Мой клинок рассек воздух с металлическим свистом. Жаклин отпрыгнула назад, подняв свое оружие, чтобы отразить мой следующий удар.
Бой начался.
Все причины, побуждавшие меня прекратить это, отпали, когда я осознала правду. Ни одна из нас не выиграет эту битву.
Но кто-то из нас должен был это сделать, и ради моих детей это буду я.
Все это время они находились под присмотром моей матери.
Когда я присоединилась к Мордикуму, я была слаба, но они обучили меня, превратили в нечто острое и смертоносное. Я сосредоточилась на этом, а не на своем противнике. Это был танец. Она нанесла удар. Я парировала. Я сделала выпад вперед, и она с легкостью уклонилась.
  
Пируэт.
Отступление.
Выпад.
Удар.
Дети ― мои дети ― я боролась за них. Каждым движением я напоминала себе об этом, напоминала о том, что потеряла и что могу обрести, даже если это означало отказаться от женщины, которую я хотела больше всего на свете. И почему-то мне было легче оттого, что это она боролась со мной.