Навечно (ЛП)

На челюсти моей пары напрягся мускул.
― Ты боишься, что я украду твою магию, мама?
― Нет, ― быстро ответила она, когда древний дверной замок открылся. ― А при дворе?
― Да, но я не ношу их с Джулианом.
Келли взглянула на меня, и я понял, что она сомневается в мудрости этого решения.
― Я тоже их не ношу, если тебе интересно, ― добавил я. ― Рядом с Теей. Между нами нет секретов.
  
― Значит, у вас общая магия. ― Она говорила так, словно это был факт, но я уловил в ее словах нотку вопроса.
Черт. В моей голове прозвучал испуганный голос Теи. Она не знает о нашей… смерти. Сказать ей?
Все зависит от тебя. Я придвинулся к ней ближе и положил руку ей на поясницу.
Она ни за что не позволила бы мне зайти внутрь первым, но и не могла зайти без меня.
― У нас общая магия, ― пробормотала Тея, когда мы вошли в темный интерьер.
Взгляд Келли метнулся ко мне.
― Это опасно.
Она могла думать, что хочет. Я, конечно, не собирался ее переубеждать. У меня были более важные заботы ― например, не идем ли мы в ловушку.
― Нет, не идете, ― насмешливо ответила Келли, снимая пальто.
Она направилась к тихому, неразожжённому камину, а я просто смотрел ей вслед. Тея пошла за ней, но остановилась, когда я не двинулся с места.
― В чем дело? ― прошептала Тея. Она потянула меня за руку, чтобы вывести из ступора.
Она слышит мои мысли.
Что?
Это имеет смысл.
Не успел я закончить эту мысль, как Тея резко обернулась, уперев руки в бока.
― Ты читаешь его мысли?
Келли не поднимала глаз от своего занятия. Она чиркнула спичкой и осторожно подожгла хворост под стопкой поленьев.
― Я слышу только то, что он думает обо мне. ― Она встала и отряхнула руки о брюки. ― Проклятие сирены.
Кажется, меня сейчас стошнит.
Тея и в самом деле выглядела довольно бледной. Я притянул ее к себе, обхватив руками, чтобы и согреть в холодном доме, и защитить.
― Полагаю, ты тоже их слышишь. ― Келли бросила на дочь пристальный взгляд.
Тея кивнула, немного замешкавшись, и уточнила:
― Теперь мы слышим друг друга. Раньше только я слышала его мысли.
― Наверное, это привязанность. ― Келли снова куда-то пошла. Мы последовали за ней и оказались на кухне.
Тея промолчала. Она не поправила ее. Она не сказала ей, что послужило причиной этой перемены.
Я заметил, что Келли наблюдала за мной, пока наполняла чайник водой и ставила его на плиту, чтобы подогреть, а затем вернулась к игнорированию. Она услышала эту мысль. Вероятно, она могла слышать все, о чем я думаю, независимо от того, что она говорила. Я поднял свои ментальные щиты. Мне следовало сделать это в тот момент, когда мы встретили ее на улице, но я ненавидел быть отрезанным от Теи.
― Хорошая идея, вампир, ― пробормотала Келли, убирая коробку с чаем.
― О чем ты хочешь поговорить? ― Спросила Тея. ― Мы пришли не на чаепитие.
― Ты замерзла, ― сказала Келли, ее изумрудные глаза блестели от раздражения. ― А я все еще твоя мать.
Теперь, когда она исцелилась, они были так похожи друг на друга, что это вызывало физический дискомфорт. Келли указала на шаткий стол, окруженный табуретами.
― Ты была здесь все это время? ― Тея изучала помещение, задерживая взгляд на облупившейся краске и потрескавшейся плитке.
― В основном. ― Келли поставила перед ней дымящуюся кружку.
Глаза Теи метнулись к моим, а затем к табурету рядом. Я сел, расположившись между ней и остальной частью комнаты, так, чтобы мне было удобно следить за движениями Келли. Ее ледяное выражение лица не оттаяло, даже когда она взяла банку и начала отмерять чайные листья для другого маленького пакетика.
Я взял руку Теи и стал водить большим пальцем по тыльной стороне ее ладони маленькими, ободряющими кругами.
― Что это за место?
― Безопасное. ― В ответ она посмотрела на дочь. ― Боюсь, это не то, к чему ты привыкла.
Я почувствовал боль от ее слов через нашу связь. Каждая частичка меня хотела наброситься на Келли Мельбурн ― за ложь Тее, за то, что скрывалась от нее, но больше всего ― за то, что обращалась с Теей так, будто это она изменилась в худшую сторону.
Тея сжала мою руку, словно знала, о чем я думаю, несмотря на каменный щит, который я воздвиг в своем сознании.
― Как ты нашла это место? ― спросил я, изо всех сил стараясь сохранить вежливый тон. Я и не подозревал, что у сирен есть убежище в Венеции.
― Это секрет.
Пока что ее сложно было назвать кладезем информации.
― Где остальные? ― Тея подняла кружку с чаем, посмотрела на мать поверх ободка чашки, но пить не стала. ― Полагаю, есть и другие.
Келли заняла место на противоположном конце потертого стола, обхватив руками кружку со сколами.
― Они ушли. Вы не можете здесь задерживаться. Никто не вернется домой, пока он здесь.
Я ощетинился от ее отвращения.
― Думаю, я все равно не хочу с ними встречаться. ― Тея встала, отставив кружку. ― Я рада, что с тобой все в порядке. ― Затем она повернулась в том направлении, откуда мы пришли.
Я опустил свои ментальные щиты и потянулся к ней. Что ты делаешь?
В течение нескольких месяцев моя подруга искала ответы, особенно ответ на вопрос, что случилось с ее матерью. Теперь, казалось, она была готова уйти.
Я не собираюсь сидеть здесь и позволять кому бы то ни было ― даже моей матери ― обращаться с тобой подобным образом. Мы уходим.
― Я не знаю, с чего начать, ― тихо призналась Келли, останавливая Тею на полпути.
Тея медленно повернулась, вздернула подбородок и приняла царственный вид, соответствующий ее новому титулу.
― Как насчет начала?
― Это очень долгая история, ― предупредила Келли.
Тея взглянула на меня, и я кивнул. Она долго ждала этого момента и заслужила покой, который принесет ясность. Я не стал бы торопить ее.
Мы оба сели обратно. Я придвинул табурет Теи поближе к своему, и скрежет его ножек расколол тишину в пустой комнате.
― Тея, ты ― сирена, ― торжественно сказала Келли.
Моя пара фыркнула, закатив глаза.
― Я знаю это.
― Я предполагала, что чем дольше ты будешь с ним, тем сильнее проявятся твои способности. ― Губы Келли сложились в неодобрительную гримасу. Она отпила чай, обхватив теплую кружку голыми ладонями.
― Они проявились, потому что гламур, который ты наложила на меня, развеялся, ― ответила Тея.
― Это не совсем так. ― Келли покачала головой и поставила кружку на потертую столешницу, на которой уже несколько веков копились круги от воды. ― Полагаю, вы двое уже давно ведете себя безрассудно. ― Она указала жестом на наши соединенные руки.
― Я не уверена, что это твое дело. ― Но щеки Теи пылали так, что от нее исходил жар. Я почувствовал запах ее смущения, и мне пришлось сдержать улыбку. Люди так странно относятся к своему телу, особенно рядом с родителями.
― Мы не люди, ― сурово поправила меня Келли. ― Ты должен помнить об этом.
― Смертные, ― сказал я вслух, пожав плечами.
― Сирены ― дочери Деметры, ― продолжала Келли, не обращая на меня внимания.
― Деметры? ― повторила Тея. ― Я знаю, что так говорят легенды, но это всего лишь мифология. Ты же не веришь в это на самом деле?
Но ее мать покачала головой.
― Не легенды. Мы ― потомки Деметры. Когда Аид унес Персефону в подземное царство, Деметра оплакивала свое дитя, но ей стали ненавистны ее слезы ― ненавистна зима, которую принесло отсутствие ее ребенка, ― и она использовала свое горе. Она дала ему жизнь. Мы ― ее слезы. Она дала нам свою сущность, чтобы мы могли перемещаться между жизнью и смертью, между этим миром и следующим, и звать Персефону домой.
  
Наступило ошеломленное молчание. Вот только… это имело смысл. Если верить тому, что говорила нам моя мама, что все существа были созданы богами, то это было возможно. И если мою мать ― возможно, даже моего отца ― создал Аид. Я не мог заставить себя сказать это, даже подумать об этом.