Половецкий след

Тренировались с неделю – уж выпала такая возможность. Каждый день, с утра и до полудня, все пешие воины строились в каре, щетинились копьями – конница же пыталась их опрокинуть, прорвать…
«Разбор полетов» проводил лично воевода во время обеда, собрав за столом всех своих военачальников, всех, так сказать, «полевых командиров», начиная с сотников. И в который раз уже Михаил дивился уму, деятельности и деловитости этого человека! Вот уж точно сказано – человек на своем месте. Ничем не гнушался Федор Анисимович: и других выслушает, и сам лично поучит. Вот со щитами управляться – самолично учил!
– Видал я нынче, как вы щиты-то за собою таскаете! Будто не щиты, а девок умыкнули на свадьбу. А щиты-то – не девки! И с презреньем к ним относиться нечего. Впрочем, как и к девкам. Токмо я посейчас не про девок – про щиты. Вот про эти вот, про большие, ромейские, кои многим так не по нраву – тяжелы, неудобны, мол!
Воевода замолчал, догрыз косточку и запил квасом. Обеденный стол был накрыт прямо в степи, невдалеке от неширокой речки, под сенью чернотала и ив, охваченных буйной весенней листовою.
– Допрежь, чем губищи-то кривить, нужно ж понимать, что такое щит! – продолжал поучать воевода. – Щит – это вооружение, защитное вооружение. Сие форма оружия. И скажу более точно – разновидность оружия. Щит ограждает и защищает. Щит обеспечивает значительное улучшение защиты воина, особенно в легкой короткой кольчужице или в кожаном панцире. То так. Но! В то же время щит – даже такой длинный – почти не уменьшает способность воина к нападению. Щит может закрыть почти половину тела, позволив оружию оставаться скрытым и готовым к удару! Воин, используя щит, может безнаказанно шагнуть вперед и нанести страшный и быстрый удар словно бы из ниоткуда. Щит позволяет бойцу сближаться против копий врага и оставаться под летящими стрелами. Он может быть оружием сам по себе, и редкий воин применяет его только как простую защиту.
За боевой учебой не забывали о деле. Кроме собственно разведывательного подразделения, Мишиной Младшей стражи, разведку вели и все остальные отряды – «хоругви», так что все данные стекались в штаб, включающий в себя воеводу Охрятьева и нескольких бояр. Именно они решали, стоит ли выносить новость на обсуждение «совета» или же целесообразней будет вынести быстрое решение от имени воеводы, единолично.
Расположение главных сил врага вопросов не вызывало – об этом уже знали. Правда, не знали, когда половцы собирались напасть, а в том, что они нападут, ни у кого никаких сомнений не было. Хитрый воевода планировала сделать так, чтобы враги напали тогда, когда он их будет ждать… и даже знал, как все это устроить. В думы свои он и посвятил сотника, вызвав как-то вечерком в шатер…
Начал прямо, без обиняков:
– Вот что, Миша. Так мыслю – вражины тоже разведку ведут и у нас своих соглядатаев имеют. Ну не могут же не иметь, а?
– Не могут, – согласно кивнул сотник. – Думаю, это кто-то из бродников… ну, из тех, новых, из пополнения…
– Согласен, – Федор Анисимович нахмурил брови. – Миша, их надо найти!
– Есть, господин воевода! – вскочил из-за стола сотник.
Воевода тут же ухватил его за руку и глухо расхохотался:
– А садись, садись-ка! Не убегай допрежь приказу… Поведай-ка мне, старику, как искать собираешься? На вот, медок стоялый… глотни… Ну?
– Уф-ф! – крепкий мед оказался – с непривычки-то прямо искры из глаз! Хотя всего-то градусов двадцать восемь, много – тридцать. Не водка, отнюдь!
– Я видел, ты, Миша, иногда сам с собой рассуждаешь…
Вот ведь – и это усмотрел! И когда только успел-то?
– Так ты не стесняйся – так же, как для себя, и рассуждай! А я послушаю.
– Ну-у… – сотник махнул рукой. – Как скажете. Итак, на чем обычно палятся шпионы? Ну… в смысле – на чем можно поймать соглядатая…
– Я понял, понял… Ты продолжай.
– Во-первых, – Михайла загнул палец, – на излишней суетливости – без нее ничего не узнаешь, особенно когда надо быстрей. Во-вторых, на излишних тратах… Ну, ведь не за просто же так они кому-то служат?
 
– Та-ак…
– Ну и, в-третьих, классически – на связи!
– На чем?
– Ведь добытые сведения нужно еще как-то кому-то передать. Где? Каким образом? Тут думать надо.
– Молодец! – одобрительно кивнув, Охрятьев потер ладони. – Дальше.
– А дальше – работаем со всех трех сторон, – улыбнулся сотник. – Бывает, торговцы наезжают – кто у них что да почем берет? Может, кто-то обновками хвастает? А ведь трофеев еще нет… Еще хорошо б присмотреться – кто не в свои сани лезет? Ну, не надобно человеку там быть, а он там. Просто гуляет? Или – не просто?
– Тоже ясно.
– И для того, господин воевода, не худо бы к бродникам людишек верных внедрить!
Федор Анисимович крякнул и тихонько засмеялся:
– Не знаю, что значит внедрить… Но наши люди там есть – за бродниками присматривают, каждый день с докладом. Кое-какие подозрительные уже на примете есть.
– Так ведь и славно! Теперь еще бы связь… Как могут? Заранее обговорить встречу в условленном месте? Вряд ли… А вдруг мы не там пойдем? Тогда как? До конца еще не понимаю.
– А я – понимаю, – азартно подмигнув, Охрятьев разлил баклажку по кружкам. – Пей! Так вот – встреча будет в том месте, где обязательно будем мы. Не сможем не быть! Что смотришь? Много одинаковых слов? Ну, извини…
– Да я это… – замявшись, Михайла хряпнул сразу с полкружки. – Думаю, где такое место? Какой-нибудь половецкий город? Брод? Водопой?
– Все последнее – в точку! – в голос захохотал воевода. – Завтра к полудню – Колчан-река. Приток Данаиса. Ныне, весной, – полноводна, а к середине лета пересохнет – русло одно. Там и брод, и водопой – то для коней важно. Для людей питье мы обозом везем… Коням же да собакам – вот. Уж никак не пропустим. И враг об этом знает! Чай, не дурней нас. Знаю! У меня зять из половцев – из тех, что давно уж с нами дружны… Так вот. Там, у Колчана, и камыши, и рогоз, и кусты разрослись – есть где укрыться, спрятаться… Или что-то оставить. За рекой – верстах в трех – каменные бабы. Тоже недалеко – и приметнее некуда! Так вот, Миша. Водопой – мой, бабы – твои. Ищем! Ловим! Однако же незаметно… А дальше… – Федор Анисимович хищно прищурился. – А дальше уж поглядим.
Михаил давно уже стал своим в этом средневековом мире, но тем не менее иногда поражался встреченным умнейшим людям! Что книжник, боярин Аникей, что княжий дознаватель Ставрогин, или вот опять же – воевода Федор Охрятьев. Умники! Философы! Таких умных во все века еще поискать, и будущее – не исключение. Да и главного-то врага – суздальского князя Юрия – тоже дураком не назовешь. Мерзкие свои комбинации разыгрывает как по нотам, не успеваешь отвечать. А надо успевать… иначе… Иначе – тьма, мрак и крах всему делу, всему тому новому, что есть уже в Ратном и, дай-то бог, вскоре распространится по всей Русской земле!
Коричневую бурно разлившуюся речку стремительные всадники Михаила Лисовина пересекли с ходу. Глубины-то оказалось – по колено, лишь кое-где по грудь – об этом заранее предупредили люди воеводы, они же и показали брод.
– И эту желтую воду будут пить лошади? – с сомнением покачала головой Добровоя. – Что-то не верится.
– Там, ниже по течению – разлив, – указав рукой на излучину, смуглоликий Ермил пустил коня рядом с девой. – Широко, привольно. И вода не как здесь – чистая.
Въехав на пологий пригорок, сотник придержал коня и осмотрелся. Вновь, как и прежде, швырнуло в глаза разноцветным импрессионизмом привольной степи, ударил в голову пряный запах трав!
Ах, сколько цветов, прямо больно глазам! Позади, у реки, осталось золотое приволье калужниц, сразу же под копытами коня серебрилась полынь, а чуть дальше, впереди, широким голубым океаном колыхались высокие травы. Налетевший ветер перекатывал бирюзовые волны, принося горький запах полыни и гарь далеких степных костров.