Герцог-упрямец

Герцогиня села за дальний столик у двери, ведущей в небольшой садик, и пригласила Девину сесть рядом.
– Как уже говорила вам на прошлой неделе, я приехала в Лондон не просто так, – начала Девина. – Вовсе не для того, чтобы стать гувернанткой или же…
– Вы хотели поговорить с королем о каком-то важном деле, – перебила герцогиня. – О деле, касающемся вашей семьи, относительно которого король дал свое обещание. Получилось?
  
– Сегодня меня пригласили во дворец благодаря вашему письму. Сомневаюсь, чтобы без вашего влияния это когда-нибудь случилось бы.
– Это влияние не мое, а моего отца, чья тень всегда стоит у меня за плечом. Ко мне же король никакой любви не испытывает. Однако приятно знать, что у меня все еще имеется какое-никакое влияние, пусть даже совсем незначительное. И я рада, что вы добились аудиенции.
– Добилась, но не у короля. Со мной встретился Хевершем.
Герцогиня со вздохом улыбнулась.
– Да, не так-то просто встретиться с королем, особенно – с этим. Вы получили такой отпор, потому что он не желает слышать напоминаний о своих обещаниях.
– Полагаю, что так, – кивнула Девина.
– Вы говорили, что встречались с ним на обеде во время празднеств в Эдинбурге. Он был нетрезв? Хм… глупый вопрос. Конечно, был! А тут вы, привлекательная молодая женщина, и он согласился помочь вам, желая проявить любезность, а может, и рассчитывая на большее… Ой, не думайте, что вы обязаны мне все это рассказать. Его привычки хорошо известны, и то, что он падкий на красивых молодых леди, – знают все. – Герцогиня помолчала. – Могу я спросить вас, о чем идет речь? На прошлой неделе вы мне ничего не рассказали, и я не стала настаивать, но…
– Речь идет о наследстве, о деле, которое игнорировалось очень долго. Видите ли, отец короля тоже согласился исправить положение, но затем сошел с ума, и поэтому…
– Выходит, два короля пообещали вам помочь – и ничего не сделали? Это совершенно неприемлемо. И ведь ясно: теперешний боится, что вы сделаете его всеобщим посмешищем – из-за неумения держать слово и из-за того, что он не чтит обещания своего отца.
Девина молча кивнула.
Именно так сказал и ее наниматель мистер Хьюм. «Ваше главное оружие – сплетня, которая выставит его в неприглядном свете».
Герцогиня еще несколько минут размышляла, потом проговорила:
– Я думаю, скоро дворец даст о себе знать. Думаю, там либо решат дело к вашему удовлетворению, либо попытаются каким-то образом откупиться от вас. Вы должны решить, готовы ли допустить это, а если да, то какую цену имеет для вас это наследство.
– Почему вы думаете, что такое случится?
– Ну… потому что я поступила бы именно так, столкнувшись с вашей решимостью.
«Наверное, это комплимент», – подумала Девина. Интересно, увидел ли в ней Хевершем то, что разглядела герцогиня?
– Надеюсь, вы правы, миледи. – Она встала, собираясь уходить. – Благодарю вас за то, что помогли открыть мне двери дворца. Надеюсь, я была не слишком дерзкой, обратившись к вам за помощью.
Герцогиня засмеялась:
– Вы были в высшей степени дерзкой. Но так случилось, что именно дерзость нравится мне в женщинах.
– Я рада этому… и очень вам благодарна, – пробормотала девушка.
Герцогиня тоже встала.
– Дайте мне знать, как ваши дела. Возможно, однажды вы расскажете все про это наследство. Думаю, это очень интересная история.
Эрик вытянул ноги и уставился в свой бокал, наполненный густой красной жидкостью. Двое его друзей, герцог Страттон и герцог Лэнгфорд, уже прикончили свои порции. Минут через десять пора будет возвращаться к дамам.
– Хорошо, что вы пришли, – произнес Лэнгфорд.
– Конечно, мы пришли. Скромный обед – превосходная возможность для твоей жены проверить на прочность свои новые крылышки, – отозвался Страттон.
– На следующий можешь пригласить побольше гостей, – заметил Эрик и сделал глоток портвейна. – Этот прошел хорошо, а все званые обеды, по сути, одинаковы за исключением числа стульев.
Это был, наверное, самый скромный из всех возможных званых обедов – на нем присутствовали всего три пары. И это была первая попытка бывшей Аманды Уэверли принимать гостей. Конечно, ей бы не помешало несколько подсказок при составлении меню, но повар поможет поднатореть в этом деле. Или одна из леди. Клара, например, жена Страттона, непременно объяснит ей, что к чему, если решит, что это необходимо.
– Я говорил жене, что гостей совсем мало, но она так нервничала… Что ж, разумеется, ее никто к этому не готовил. – Лэнгфорд запустил пальцы в свои темные кудри, что делал всегда, когда его что-то беспокоило.
Эрик знал, что друга не волновало, хорошо прошел обед или нет, а вот его жену это очень волновало, поэтому он и беспокоился.
– Пусть следующая попытка будет послеобеденным приемом, – предложил Брентворт. – Своего рода салоном… еще одним для того журнала.
Таким образом он высказал то, что было у него на уме, поскольку последние несколько дней он почти постоянно думал о некоей эссеистке, писавшей для того журнала. Девина Маккаллум, оказывается, замышляла отнять одно из его поместий. Что ж, если так, то в конце этой интриги ее ждала кое-какая расплата…
– Хорошо, что и ты пришел, Брентворт, – сказал Страттон, многозначительно взглянув на приятеля.
Хорошо? Эрик мысленно усмехнулся. Да его присутствие было просто необходимо! Журнал этот казался весьма спорным, и Клара, заявив, что она его владелица, неизбежно станет объектом критики. Да, конечно, и Страттон, и его жена – оба они привыкли к конфликтам и даже скандалам, однако долг друга смягчить все это, если получится, и Эрик знал, что кое-что сумеет для этого сделать.
– Мне этот журнал понравился, – сказал он, хотя это было явным преувеличением. – Я даже взял один из номеров домой и прочитал. Леди Фарнсуорт не сдерживает темперамент в своих статьях, но я от нее этого и не ожидал. Историческое эссе написано очень хорошо, хотя я никогда не слышал об авторе. И вклад мисс Маккаллум тоже… весьма интересен.
Да, весьма интересен… Приходилось признать, что у этой дамы талант.
– Аманда говорит, что она очень интересная женщина, так что, думаю, и статьи ее должны быть интересны, – заметил Лэнгфорд.
– Ты знаком с ней лично? – спросил Эрик.
Лэнгфорд помотал головой, налил себе еще портвейна и передал бутылку Страттону. Некоторое время помолчав, сообщил:
– Я немного поговорил с ней на приеме. Зато Аманда с ней подружилась. Я удивился, узнав, что она родом из Эдинбурга. Ничего шотландского в ее речи нет. Впрочем, Аманда сказала, что в детстве она жила в Нортумберленде.
– В ее эссе сочетаются описания путешественника и советы доктора. Да только она, конечно, не доктор, – пробормотал Брентворт.
– Аманда говорила, что ее отец был доктором. Летом она ездила с ним лечить людей в неблагополучных районах.
– Значит, помощница доктора, – произнес Страттон, пожав плечами.
– Да, похоже на то, – согласился Лэнгфорд. – Думаю, теперь, когда ее отца не стало, она сможет продолжить его дело.
– Но ведь она-то сама не доктор… – пробормотал Брентворт.
– Лучше кто-нибудь, кто хоть что-то знает о медицине, чем специалист, не знающий ничего. Вероятно, так на это смотрят те, кого она лечит, – заметил Страттон.
– Да она и не сможет продолжать дело отца. Мне говорили, она гувернантка, – сказал Брентворт, вспомнив то, что сообщил ему Хевершем.
– Она занялась этим совсем недавно, как раз перед тем, как приехала в Лондон. Подписала договор с Хьюмом на месяц или около того.
– С Хьюмом? С этим радикалом?
– Да, с ним. Но он считает, что нанял для дочери не гувернантку, а учительницу, – продолжил Лэнгфорд. – Мисс Маккаллум отвечает за преподавание его дочери целого ряда академических предметов. Этим она занималась и в Эдинбурге. Не гувернанткой служила.
Брентворт вспомнил о ее статье в журнале.
– Полагаю, Девина Маккаллум тоже может оказаться радикалкой. – Немного подумав, проворчал: – Это бы многое объяснило; возможно, ею движет не жадность, а другие побуждающие стимулы. Начать с того, что она не произвела на него впечатления человека, готового на мошенничество ради собственного обогащения. Но вернуть шотландские земли… Что же это, если не мошенничество?