"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Кстати, из моей группы поддержки в зале присутствует Валентина Васильевна, Пузик и Клушанцев. Желающих посетить суд было больше, но я сам попросил присутствовать только эту троицу. Скажем так — их суммарный авторитет превышает весь коллектив «Прогресса» вместе взятый.
Началось всё банально. Кулиджанов по бумажке начал зачитывать текст, я же спокойно сел с края первого ряда, пытаясь понять, о чём речь. Сначала председатель упомянул песню, клевещущую на советский строй и выставляющую СССР в невыгодном свете, что логично. Затем была жалоба какого-то товарища Карпоноса, которую прислали из ЦК и требовали незамедлительно рассмотреть. С трудом до меня дошло, что этот тот самый старый большевик, устроивший скандал на премьере.
Но с какого перепуга мне шьют хулиганку? Потом понял, что речь идёт о стычке с группой приставших к нашим девушкам. Оказывается, эти ухари написали заявление, что их оскорбили и унизили у входа в ресторан. Милиция ход делу давать не стала, но отправила письмо в СК, где указала, что сотрудники ТО «Прогресс» во главе со своим директором вели себя вызывающе, цеплялись к прохожим и провоцировали драку, находясь в состоянии алкогольного опьянения. Это не совсем здоровая ситуация, так как МВД часто оправляет подобные дела в трудовые коллективы и оттуда его могут спокойно передать в прокуратуру.
— Товарищи, — подводит итог своему монологу первый секретарь правления Союза кинематографистов, — Предлагаю рассмотреть три эпизода недостойного поведения нашего коллеги. Но хочу добавить, что на самом деле жалоб гораздо больше. Очень много советских граждан возмущено оскорблениям, которым Анатолий Мещерский подверг заслуженного партийца и пенсионера Всесоюзного значения товарища Карпоноса Мирона Степановича. Предлагаю начать обсуждение с этого вопиющего случая. Есть ли у кого-то мнение на этот счёт?
Слово взял Добродеев, так как зал вёл себя инертно. Тут же дело двоякое. Можно сколько угодно ненавидеть коллегу, но никто не отменял корпоративную солидарность. Завтра поскользнуться можешь уже ты, и недоброжелатели точно припомнят этот грешок. Стукачей в СССР миллионы, но их никто не любит. Вот такой вот парадокс.
— Я считаю, что данный поступок выбивается за определение обычного хамства, — начал свою речь Борис Тихонович, — Мещерский не просто оскорбил пожилого человека, а пошёл далее. После того как ветеран представился, наш коллега позволил усомниться в заслугах товарища Карпоноса и высмеял их. Думаю, что подобное действо надо осудить и ходатайствовать о передаче дела в прокуратуру. Там должны дать юридическую оценку подобного позорного поступка. У меня всё.
Заявка достаточно мощная, особенно для начала суда. Зал так и застыл в недоумении. По идее, после положительного голосования, товарища Мещерского можно сразу отправлять в КПЗ, поставив крест на его карьере.
— Кто-то хочет высказаться? — произнёс не менее удивлённый Кулиджанов и, увидев вытянутую руку, вроде как выдохнул с облегчением, — Прошу вас, Валентина Васильевна.
Серова встала со своего места и повернулась боком к президиуму, чтобы видеть зал.
— Я много говорить не буду. Начну с того, что делать выводы на основании чужих слов, тем более жалоб, просто гнусно. Особенно если от этого зависит судьба человека. Это я к вам обращаюсь, товарищ Добродеев. Могу применить иной эпитет, охарактеризовав ваше поведение, но мы же интеллигентные люди, — в зале раздались смешки, а сценарист стал красным, будто варёный рак, — Что касается этого скандалиста и интригана Карпоноса, то я навела о нём справки, благо, старых связей хватает. Данный персонаж — обычный приспособленец и тыловая крыса, как их называли во время войны. К сожалению, такие люди есть и вполне неплохо живут, пользуясь добротой нашего народа. И случай с товарищем Мещерским далеко не первый в биографии Карпоноса. Он регулярно пишет жалобы и пытается сломать карьеры талантливым людям, выискивая крамолу. Если товарищ Добродеев знал об этом, то его надо гнать не только из президиума, но и из СК. А ответ на вопрос я хочу получить сейчас же. По его итогам предлагаю проголосовать о выражении недоверия Борису Тихоновичу. Что касается его права являться членом творческого союза, то можно создать комиссию и рассмотреть исключение подобного человека из наших рядов. И далее передать дело в прокуратуру, так как речь идёт о подлоге и клевете.
  
Всё-таки появление Серовой в моей жизни — это подарок судьбы. Мало того, что она помогает мне на съёмках, так ещё поддерживает по жизни. Между тем зал зашумел, а на Добродеева было жалко смотреть. Всё-таки противостоять актрисе такого ранга может позволить себе не каждый. Тем более, что сейчас у Валентины Васильевны вторая молодость, если рассматривать творчество. Она снимается не только у меня, но и у других режиссёров, и получила несколько интересных ролей в театре. А ещё её очень любит старшее поколение партократии во главе с «дорогим Ильичом».
Сценарист попал в самый настоящий цугцванг. Что подтвердили его дальнейшие слова, вернее, блеяние. Этот деятель начал оправдываться, затем извиняться перед Серовой, и выглядел просто жалко. От окончательного позора коллегу спас Кулиджанов.
— Товарищи, если более никто не хочет высказать мнение, то предлагаю считать этот пункт обвинения недостаточно аргументированным. Пусть вышестоящие инстанции сами дадут оценку поведению Алексея Анатольевича.
Эх, хорошо вывернулся Лёва. Растёт товарищ, как дипломат и общественный деятель. Когда из СК выкидывали его фактического создателя, Пырьева, неконфликтный Кулиджанов считался оптимальной фигурой на его место. В принципе, рокировка удалась, и секретарь продолжает оправдывать доверие заслуженных товарищей, при этом умудряется не ссориться с коллегами.
— Предлагаю перейти к следующему пункту претензий. Речь идёт о конфликте около гостиницы «Советская», — далее председатель суда более детально зачитал письмо из милиции.
Зал, казалось, зажил своей жизнью. Коллеги активно переговаривались, стараясь сильно не шуметь. В президиуме тоже шли какие-то дебаты, наверное, успокаивали испуганного Добродеева. Чую, что после отповеди Серовой, количество добровольцев, захотевших пнуть Лёшу, резко снизилось. Но нашлись энтузиасты. Выступление данного товарища я точно не ожидал.
— Подобное поведение недостойно советского человека и нашего коллеги, — начал Ефремов, — Руководитель коллектива обязан быть примером и воспитывать своих подопечных. Провоцировать драку в пьяном виде на виду всего коллектива — это за гранью моего понимания. И просто пьянствовать с подчинёнными, пусть и по знаменательному поводу, самое настоящее непотребство. Считаю, что товарищ Мещерский заслуживает строго выговора.
Видать, мадам Вертинская хорошо раздраконила своего любовника, что он подался в обвинители. Следом слово взяли Герасимов и Наумов. От этих я ничего хорошего не ожидал и оказался прав. Оба режиссёра отличаются излишне рьяным следованием линии партии. Поэтому для них команда сверху является основанием топить любого коллегу. А тут ещё возможность устранить излишне популярного конкурента. Хотя, с последним утверждением я могу заблуждаться.
Неожиданностью для меня стало выступление Калатозова.
— Товарищ Мещерский давно ходит по краю, — начал триумфатор Канн, — Это далеко не первый скандальный случай, связанный с его поведением. Он периодически позволяет себе некрасивые и отвратительные выходки. Более того, Алексей Анатольевич умудряется позорить Советский Союз даже за рубежом. По крайней мере, регулярное хамство нашего режиссёра в отношении журналистов ряда стран, давно никого не удивляет. Мне кажется, что наш молодой коллега просто не смог преодолеть медные трубы и зазвездился. Выговор станет хорошим стимулом, дабы привести в порядок своё поведение и отношение к людям. Зрительские симпатии не являются основанием для недостойного поведения.
Для полного счастья осталось, чтобы меня заклеймил Данелия. Но Георгий Николаевич молчал, зато слово взял начинающий режиссёр Матвеев. Помню, что этот товарищ в своё время прорвался к руководству СК и был удалён из него только во время революционного съезда кинематографистов в 1986 году. Тогда своих мест в руководстве СК лишились Кулиджанов с присутствующими в зале Бондарчуком и Ростоцким. Но последние, по крайней мере, молчат. Хотя, Сергей Фёдорович имеет все основания проехаться по моей персоне. Я его творчество точно не жалел и дал весьма негативную оценку выбору актёрского состава «Войны и мира». При этом одно интервью вышло на Западе и наделало немало шума в СССР. Но тогда я ещё наговорил много всего о политике, поэтому на нём не заострили внимание.