"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
После каких-то кастрированных выступлений Дымшица и Суркова, которые навеяли скуку даже на других членов комиссии, слово взял Козловский.
— Товарищ Мещерский, чем был вызван выбор именно такого сюжета для сценария? Почему вас заинтересовала империалистическая война, а не подвиги красноармейцев в Гражданскую или ВОВ? — от природного аристократа подобный вопрос выглядел ещё более лицемерным, нежели речь Караганова, — Если вы забыли, то был ещё трудовой подвиг нашего народа в тылу.
— Историю своей страны и народа я знаю неплохо. Что касается выбора сюжета, то мне хочется ознакомить советского зрителя с подвигом русского солдата, вне зависимости, как сейчас называют ту войну. На ПМВ погибли два брата моего деда с отцовской стороны и несколько родственников с материнской, — старюсь говорить максимально спокойно и целенаправленно смотрю чуть выше переносицы собеседника, заставляя его нервничать.
— Повторюсь, почему именно империалистическая? Неужели нет достойного сюжета о подвигах советских солдат? — продолжал наставить Козловский.
— Я уже снял фильм о грандиозной битве и подвиге наших доблестных лётчиков на Кубани. Что касается сюжета, то картины про Брестскую крепость, оборону Севастополя, битву за Сталинград и Москву уже есть. В данный момент меня не интересуют эпические баталии. Мне хочется показать небольшой отрезок жуткой и несправедливой войны, где русские воины показали беспрецедентный героизм и отвагу. И очень плохо, что наши современники практически ничего не знают об этом страшном и одновременно великом событии в истории русского оружия.
— Вы постоянно подчёркиваете слово «русский», при этом демонстративно игнорируете героизм советских воинов под руководством коммунистической партии, — опять вклинился Караганов.
— Мною была снята картина «Битва над Кубанью». Она была восторженно встречена не только советским зрителем, но и получила отменную прессу на Западе. Если вы её смотрели, то могли убедиться, что подвиг наших воинов и участие партии освещено мною достаточно подробно. Даже товарищ Брежнев оценил уровень фильма, и съёмочная группа получила за это правительственные награды, — против такого козыря не попрёшь, и товарищ идеолог сразу сдулся, — Что касается слова «русский», то история моей страны насчитывает более тысячи лет, если не больше. И я не стыжусь деяний Александра Невского, Дмитрия Донского, Ивана Грозного, Петра Первого, Лефорта, Ласси, Ломоносова, Румянцева, Суворова, Кулибина, Кутузова, Пацкевича, Даля, Менделеева, Скобелева, Макарова, Кондратенко и фон Эссена. Я могу перечислить ещё сотню политических деятелей, воинов, изобретателей, учёных и просветителей. Забавно, что не все из них даже родились в России, но все считали себя русскими людьми и прославляли наше Отечество.
— Спасибо за экскурс в историю, — гаденько ухмыльнулся Козловский, — Но всё это попахивает чем-то не очень хорошим.
— По-вашему, подвиг простых русских мужиков, в массе своей вчерашних безграмотных крестьян, стоявших до последнего и выполнивших приказ, при этом погибших в полном составе, пахнет чем-то нехорошим? — опять давлю на задёргавшегося предателя своего сословия, — Наверное, у нас с вами разное понятие об истории и чести. Я считаю, что народ, забывший о героизме своих предков, не имеет будущего. А ещё ужаснее выглядит ситуация, когда вполне себе грамотные и образованные люди сознательно препятствуют советским людям узнавать о подвигах их дедов и прадедов. Напомню, что на войне, которую мы называем империалистической, начинали свой великий путь советские полководцы, выковавшие победу над нацистами. Интересно, товарищи Жуков или Рокоссовский тоже считают те времена бессмысленным времяпровождением? Мне более нечего сказать уважаемой комиссии.
Понятно, что просто так меня не отпустили. Дураков здесь нет, и намёк на товарища Брежнева сразу поняли. Да и ссылка на маршалов Победы тоже сыграла свою роль. Мурыжили меня долго, чуть ли не залезая под кожу, пытаясь выявить крамолу. Но я был стоек, как оловянный солдатик и не собирался уступать. Далее начался уже разбор самого сценария, где слово взял профессионал Герасимов. До чего он только не придирался. Мол, так не бывает, слишком много насилия, сцена в госпитале с умирающим солдатом бесчеловечна и вообще войну надо снимать иначе. На что я резонно ответил — именно так и надо показывать все ужасы боевых действий. В противном случае уже наше поколение начнёт относиться к войне несерьёзно, а следующее о ней просто забудет.
В итоге, после семи часов заседания, пяти технических перерывов, в том числе на обед, меня отпустили. При этом никакого решения принято не было. Мне пообещали, что будет ещё одно заседание и на нём решится судьба сценария. Через неделю отсутствия новостей я уже собирался привлекать тяжёлую артиллерию, как секретарь обрадовала меня бумагой. Сценарий утверждён, причём почти без изменений.
Глава 4
Перед отъездом удалось собрать актив нашего ТО, дабы определиться с текущими планами и разрешить накопившиеся проблемы. Народ, как всегда, переговариваясь и шутя, занял свои места. Прямо-таки местничество, как у русских царей. По правую руку от меня Каплан, далее Зельцер, главбух и девочки Израилича. Я их в шутку называю правоеврейской оппозицией, хотя обычно это крыло возглавляет Пузик. Слева расположился Солодовников, рядом с ним новый зам исполнительного директора Карлен Атаджанов, который согласился работать на «Прогресс». Считаю его привлечение к работе большим успехом, так как толковых администраторов в советском кинематографе явный дефицит. Далее народ сидит вперемежку, в том числе и на специально принесённых стульях, выставленных в три ряда. Из ЛПР не хватает только рыжей, но она редко посещает подобные собрания.
Не успели мы приступить к обсуждению вопросов, которые были розданы всем участникам заранее, как форменную истерику закатила Величкина. Если кратко, то бешеный успех романа «Лариса Дубровина» среди читателей, не стал причиной для редакционной комиссии утвердить сценарий. Мол, обилие эротических и насильственных сцен может смутить неподготовленные умы советского зрителя. При этом в сценарии и близко нет чего-то подобного. По идее, должен получиться лёгкий приключенческий боевик с возможностью снять несколько дополнительных частей. Типа «Анжелики» по-советски, но весьма целомудренно.
— Мне ведь с «Барыней-крестьянкой» все нервы вымотали. Я думала, что хуже не будет, но это были только цветочки, — чуть не плача жаловалась писательница и глава нашей авторской группы.
— Люда, утверждение моего нынешнего проекта превратилось в самую настоящую войну, — прерываю всхлипы девушки, — Поверь, мне там крови выпили в несколько раз больше, чем вам всем, вместе взятым. Но это не отменяет факта, почему тебе не помогают старшие товарищи. Я же не могу уследить за всем.
Перевожу взгляд на Илью, который вдруг как-то сник. Права была Капитонова, что он не руководитель, а просто неплохой исполнитель.
— Карлен Семёнович, — обращаюсь к Атаджанову, — Помогите товарищу Величкиной, иначе у нас горят все сроки.
Лысоватый мужчина с большим носом кивнул и что-то записал в своём в блокноте.
— Что касается противодействия всяким ретроградам, то надо быть хитрее, — это я уже Люде, — Сначала утверждаешь базовый вариант сценария, соглашаешься на изменения, которые требует комиссия, а далее по ходу съёмок вносишь свои дополнения. В любом случае последнее слово за приёмной комиссией и ещё одним человеком. Мне надо повторять прописные истины при каждой встрече? И вообще, ты у нас одна из самых популярных молодых писательниц страны. Дави на чиновников авторитетом. Уж ты точно имеешь на это право. Хватит прятаться в своей скорлупке, бери пример с Пузик, которую только попробуй начни притеснять.
Народ радостно заулыбался и зашептался. Все вспомнили недавний инцидент, когда Оксана дала жёсткую отповедь какому-то идеологу, попытавшемуся критиковать её творчество на одном из заседаний Союза писателей СССР. И это она ещё не была замужем за племянником одного из руководителей БССР. В итоге, рейтинг Пузик в богемных кругах достиг неимоверных высот, а номенклатурщики стараются её не трогать. С учётом того, что, по слухам, её творчество нравится главному читателю страны, то придираться к Оксане вдвойне опасно. Она и за границу теперь катается без проблем, так как её книги вполне себе успешно издаются в странах СЭВ и Западной Европы. Фэнтезийный цикл про принца и дракона стабильно входит в десятку бестселлеров многих стран. А ещё есть новая серия приключенческого детектива, немного политизированная, но оттого не менее интересная. Это такая страховка от собственных властей, дабы те не придирались к отсутствию нужной идеологии в других произведениях молодого классика.