"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Управдом тем временем начала делать крен на то, что мы здесь вроде на птичьих правах и вообще должны ходить едва дыша. Мол, типа нельзя тревожить уважаемых людей. Напрямую это сказано не было, но читать между строк я умею. Наверняка ей донесли, что какой-то выскочка или мажор сорвал куш, и будет жить здесь с любовницей-профурсеткой. То-то периодически в её взгляде проскальзывает что-то презрительное, когда она смотрит на Аню. Это она зря! Розарио Агро будет мстить!
Когда Зинаида Ильинична начала про недопустимость больших сборищ и не дай бог громкой музыки, моё терпение лопнуло.
— Все знаковые мероприятия со своей невестой мы, обычно, проводим в ресторанах, — после этих слов губы упрадома презрительно дрогнули, — Каждый понимает сказанное в меру своей испорченности, вот и вы меня неверно поняли. Небольшие посиделки с роднёй и близкими друзьями — это одно. А вот для крупных мероприятий надо накрывать большой стол. И я не хочу, чтобы с молодости моя невеста превращалась в помесь повара и уборщицы. Анна слишком красива для того, чтобы погрязнуть в бытовухе. Да и для кожи всякие готовки со стирками весьма вредны.
— Знаете, Лёша запрещает мне готовить или чего-то мыть. Обычно он всё делает сам. Он только гладить не умеет, — очаровательно рассмеялась моя красавица.
— Для мытья полов и прочих стирок есть специальные люди, которые и будут этим заниматься, — не поддерживаю веселья Ани и буравлю взглядом начавшую нервничать Ильиничну, — Касаемо праздников, то мы будем делать здесь всё что душе угодно. В пределах установленных норм приличий, конечно. Не удивлюсь, если ваши лётчики-истребители бурогозили здесь так, что милицию вызывали. И теперь главное — уже сейчас по своим заслугам перед страной я превосхожу половину ваших жильцов, если не больше. Моя невеста — будущая учёная, которая наверняка скоро превзойдёт половину перечисленных вами профессоров. Поэтому впредь прошу не смотреть на нас, как на грязь под ногтями и, тем более — не читать нотаций. Я вас больше не задерживаю.
— Вот зачем ты так жёстко, даже по-хамски? — Аня надув губки отвернулась к окну, — Пожилой человек, который просто ознакомил нас с правилами проживания.
Подхожу сзади и обнимаю аппетитное тело. Кладу подбородок на плечо и говорю.
— Есть разница между выполнением обязанностей и выражения презрения в сторону незнакомых людей, — решаю сменить тему и вывести мою скромницу из состояния обиды, — Давай опробуем оставленную здесь кровать. Судя по всему, она ещё весьма крепкая.
— Она же грязная, пыльная и вся в каких-то потёках, — воскликнула девушка обернувшись.
— То есть, против самого процесса ты не возражаешь?
— Мещерский! — глаза девушки опасно сузились.
Пришлось гасить конфликт самым простым способом. Целовались мы так долго и страстно, что чуть не свалились на пол. Посмеялись и решили, что срочно поедем испытывать прочность кровать у Ани дома.
Глава 12
Честно говоря, я совершенно не ожидал того ажиотажа, который вызовет обсуждение формата «Международной панорамы». Не помню из истории, чтобы в СССР утверждали передачу на столь высоком уровне. А я вообще целую неделю провёл за новым проектом и не подготовился к обсуждению, хотя Месяцев меня предупреждал.
Только что с гастролей вернулся Гена Ясный и буквально загорелся песней, которую я ему предложил. В итоге мы с Моисеичем не выползали из павильона, где располагались муляжи самолётов, два раза выезжали на аэродром, хотя погода сейчас не особо радует. Затем вообще зависли в монтажной. ВИА «Рассвет» тоже засела в студии, куда мне приходилось мотаться, чтобы мелодия не ушла, куда-то в сторону.
Закончилось всё тем, что в пятницу вечером на Горького приехала Анна, и самым натуральным образом вытащила меня из монтажной. Я ведь последние три дня спал в кабинете. Нет, она не скандалила и не закатывала истерик. Моя невеста просто так зыркнула на технарей, что те быстро покинули помещение. Пришлось так же, молча, с кряхтением подниматься со стула. Далее притягиваю к себе сопротивляющуюся девушку и просто стою так несколько секунд. Хорошая она! Потом мы поехали к ней домой, где меня сначала заставили нормально вымыться, а затем накормили обалденным ужином. Вместо благодарности я просто отключился и продрых, чуть ли не пятнадцать часов. На следующий день мы с Аней гуляли по ноябрьской Москве, заскочили в кафешку, где пили кофе со сливками и очень много разговаривали обо всём на свете.
Следующую ночь я провёл уже более активно, в чём меня полностью поддержала надежда советской науки. Давненько я не проводил два дня в абсолютном бездействии. Иногда нужно от всего переключиться, иначе с ума сойдёшь. И вот в понедельник, с утра пораньше, несусь как сумасшедший домой, чтобы переодеться в нормальный костюм и захватить блокнот с небольшим количеством моих мыслей по обсуждаемой теме.
То, что всё серьёзно, я почувствовал при входе в телецентр, где должно было состояться заседание. Уж очень много было чёрных «Волг» с персональными водителями, которые курили в сторонке и что-то бурно обсуждали. Мне ещё опоздать не хватало! Но всё обошлось.
Сажусь рядом с недовольно окинувшей меня взглядом Светочкой. Она сегодня опять в образе деловой стервы, который ей наверняка понравился, и очень к лицу. Впрочем, одень на неё даже хламиду, большая часть мужиков так же будет пялиться на «товарища Капитонову». Даже очки, явно с обычными стёклами, придавали ей определённый шарм. Жму руку Чаковскому — главреду «Литературной газеты», который расположился справа от нашей красавицы и явно засматривался на круглые коленки, обтянутые чёрными чулками. Тот ещё типок — редкостный лицемер и карьерист, хотя пока изображает из себя чуть ли не либерала. В принципе, его участие в совещании понятно, ведь он достаточно долго возглавлял «Иностранную литературу».
Успеваю раскланяться с парочкой знакомых, как в конференц-зал входят ответственные товарищи и рассаживаются в президиуме. Во главе стола садится Месяцев, справа от него руководитель ТАСС Лапин, слева Козловский — верный пёс Суслова. Рядом с ним расположился суховатый дядечка, в очках с роговой оправой и брезгливым выражением лица. Один из замов Русакова, подсказывает наша нимфа. С противоположной стороны от представителя международного отдела ЦК, скромно примостился человек в элегантном костюме, делегированный МИДом.
Ситуация перестаёт быть томной. С учётом того, что кроме Месяцева и МИДовца, остальные председательствующие — идеологи, то обосновать свою правоту будет фактически невозможно. Вот и думай теперь, стоит ли лезть в бутылку, или технично слиться? Смысла воевать с ветряными мельницами не вижу. У меня есть свой план, вот его и надо осуществлять. С другой стороны, прогнут сегодня — значит, начнут атаку на все мои проекты. Ещё и Фурцева ничего особо не сообщила, прислав этого дурня Пархоменко. Вот даже не знаешь, что здесь и думать. Скорее всего, это знак в мою сторону, и не самый приятный. Мадам опять пытается ставить меня на место? Это мы ещё посмотрим!
Промелькнула мысль, что само обсуждение — это очередной этап противостояния или войны, который начался в верхах. Фурцева как-то обмолвилась, что позиции «сусликов» изрядно пошатнулись, и генсек сделал им откровенный выговор. И надо заметить, что идеологическая работа на предприятиях усилилась. Это коснулось даже киностудии Горького и нашего ТО. Но, как это всегда бывает с ограниченными людьми, они не поняли главного. Если публичный дом перестаёт приносить доход, то надо менять девочек, а не переставлять кровати.
«Суслики» взялись за дело чуть ли не с революционным задором. В трудовых коллективах парторгов загрузили новыми методичками, периодически предприятия посещали пламенные ораторы, появилось гораздо больше наглядной агитации, а на «Мосфильме» даже заказали цикл документальных фильмов. И вроде темы выбрали правильные — борьба с алкоголизмом, нарушение трудовой дисциплины, пропаганда здорового образа жизни, очень осторожно стали критиковать тему увлечения западной культурой. Только на выходе вышел большой пшик. Народ у нас идиотизмом не страдает, и прекрасно может отличить формализм от душевного подхода. Говорят, идеологи даже завалили заказами Самсона, который сейчас считается чуть ли не иконой неосоветского агитационного плаката, как его прозвали на Западе. Ну-ну. Кстати, скоро у бывшего друга выставка в нескольких европейских галереях. И демонстрировать он будет новый вид портрета, который украл у товарища Мещерского, который, в свою очередь, сплагиатил его в будущем. Но сейчас речь не Серёге.