"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

* * *
Перед показом у меня было несколько просто сумасшедших дней. Ди Лаурентис тоже знал толк в маркетинге и не поскупился на раскрутку нашего приезда. Во Франции меня уже неплохо знают, а ещё повышенному вниманию помогала личность Демонжо. Сейчас карьера Милен на самом пике, и французская публика не могла обойти стороной совместный проект с СССР, где снималась актриса. По крайней мере, на первой пресс-конференции вопросы в основном задавали француженке. Про меня вспоминали пару раз, а на Терентьеву даже не смотрели. В отличие от эмоциональных итальянцев, которые оценили красоту Нонны, здесь играли немного по иным правилам. Может, это и правильно. Так и нужно защищать свою культуру и отечественного производителя. Складывалось впечатление, что мы — так, просто сбоку припёка.
А вот после непосредственно премьеры, на меня устроили самую настоящую охоту. Местные акулы пера оценили фильм и были под сильным впечатлением. В итоге, новая пресс-конференция, организованная на третий день нашего приезда, напоминала восточный базар. Утрирую, кончено. Но конференц-зал «Рица» не смог вместить всех желающих. Да и не нужна респектабельному отелю такая шумная толпа. Поэтому мы перебрались в специально снятое Дино помещение, расположенное в паре кварталов от гостиницы.
Почти сотня глаз, десятки фотокамер, вспышки и даже два телевизионных оператора, ведущих съёмку. Даже я немного растерялся от подобного ажиотажа, чего уж говорить про Терентьеву и Клушанцева. Благо, хоть продюсер додумался договориться с одной журналисткой, выполнявшей роль ведущей. А то получился бы самый натуральный балаган. Немного суровая дама, по имени Инес, представляла «Юманите». Наверное, ди Лаурентис ориентировался на коммунистические взгляды издания, когда выбирал временного пресс-секретаря.
Началось всё стандартно — восторги по поводу самых ярких моментов. Далее народ начал задавать банальные вопросы. Типа, как мне пришла в голову подобная идея, и точно ли, что меня арестовали из-за переизбытка кровавых сцен? Затем пара дамочек долго пытала Нонну на предмет, как ей работалось с Демонжо. И тут вдруг всё перевернулось с ног на голову. И удар последовал вроде как от союзников.
Журналист представился Болеславом Комаровским из «Трибуна люду», и задал вопрос на весьма неплохом французском.
— Товарищ Мещерский, можете прояснить следующий вопрос — почему советская картина с такой помпой демонстрируется в капиталистических странах? При этом я не слышал ничего о премьере в Польше. Также нет никакой информации о других социалистических странах.
— Вы, наверное, забыли, что картина совместная. Её премьера только началась в СССР и Франции. Европейское турне нам организовала компания Дино ди Лаурентиса, которая участвовала в проекте. Думаю, что все страны социалистического блока в ближайшее время получат копии фильма от нашего «Госкино». Ещё надо учитывать, что изначально мы готовили картину для демонстрации на трёх языках — русском, французском и английском. Для части публики, вроде немцев, голландцев и скандинавов, предусмотрены только субтитры. Их просто быстрее смонтировать. Что касается Польши, то наверняка будет проведён нормальный дубляж фильма. А это требует времени.
Судя по хмурому лицу поляка, он ожидал иного ответа. Чего он вообще влез — непонятно. Ведь следом сразу активизировался мой старый знакомый из «Франс-Суар». Этот дяденька с брезгливой миной на лице, не смог пройти мимо такой возможности и докопаться до ненавистных коммунистов.
— Как к вашему фильму отнесутся в Чехословакии? И считаете ли вы корректным, после всего случившегося, заставлять граждан этой республики смотреть советский фильм?
Этот деятель пытался нагадить мне два года назад в Каннах, но был жёстко отбрит. И вот дождался удобного момента. Судя по зашевелившимся журналистам, вопрос о чехах им тоже интересен. А мне никак не улыбается лезть в политику. Но что-то отвечать придётся.
— Не знаю.
— То есть вам это неинтересно или просто безразлично? — попытался надавить журналист.
  
— Я ответил на ваш вопрос. Откуда мне может быть известно об отношении к фильму чехословацкой публики, и заставляют их смотреть советское кино или нет? Поход в кинотеатр — сугубо добровольное дело, и я не слышал, чтобы людей туда загоняли насильно. Но если ваших читателей заставляют насильно смотреть, например, американские картины, то это звучит весьма забавно.
Часть публики начала ухмыляться и хихикать. Наверняка это были коллеги иных политических взглядов, или просто завистники. Французское общество сейчас тоже разделено, это я как-то замкнулся на своих делах. А ведь майские события 1968 года были знаковыми, и привели к большим изменениям в здешнем обществе. Меня это обошло стороной, хотя пара режиссёров и пыталась устраивать провокации в Каннах, в итоге фестиваль завершился каким-то скандалом. Но рекламных роликов политика не коснулась. Да и просто само мероприятие находится в стадии становления, и проходило позже. Но французские журналисты решили раскрутить тему политики.
— А что вы думаете о недавних событиях во Франции? — вклинился в разговор представитель «Либерасьон», — Вам, как представителю коммунистической страны, должны быть интересны подобные вещи. Ведь речь шла, практически, о революции.
Вот зачем мне это? Так хорошо всё начиналось, и вдруг какие-то провокаторы поменяли тему пресс-конференции. Ответил я обтекаемо и попросил обсуждать кино, можно даже личную жизнь актёров, но оставить в покое политику.
В итоге, при помощи Инес, удалось вернуть беседу в нормальное русло. Кто-то даже поинтересовался техническими деталями съёмок у Клушанцева. Далее, помуссировали тему эротики и её наличия в Союзе. Хотя после Италии, Терентьева перестала смущаться и отвечала даже с юмором. Некоторые журналисты явно ожидали иной реакции от советской актрисы. На всё это с осуждением взирали товарищ майор и Пархоменко, примостившиеся сбоку в третьем ряду. Безопасник оказался человеком грамотным — французский он точно знал. Заодно переводил вопросы и ответы возмущённому чиновнику. Чувствую, что скоро у меня начнутся проблемы. Дяденька явно затаил злобу и уже начал стучать о происходящем непотребстве, с его точки зрения, конечно. А то ведь вокруг самый настоящий балаган. Один журналист интересуется сиськами, другой спрашивает, работаем ли мы все в КГБ, третий удивляется, почему французских артистов не представили к советским наградам. И здесь я, дирижирующий этим шоу, периодически шучу и вообще веду себя недостойно гражданина СССР за рубежом.
Вот только фуршет, организованный ди Лаурентисом для неформального общения с журналистами, Пархоменко посетил. Он с завидным аппетитом ел бутерброды, запивал их вином, когда думал, что никто не видит. Это мне уже потом в ироничном тоне поведала Терентьева. Мы с Клушанцевым сразу после окончания пресс-конференции полетели на студию. Там всё было готово к съёмкам нового ролика. Не знаю, что напишет в отчёте майор, но официально у нас мастер-класс с соответствующей оплатой в советскую казну. Поэтому к проекту особо не придирались, хотя безопасник настаивал, что он должен нас сопровождать.
Времени было в обрез, а работы немало. И лишний балласт, в лице двух навязчивых товарищей, нам совершенно не нужен. Они же ещё могут вмешаться в процесс и начать качать права. Нам ещё подобных разборок не хватало. Ведь проект был крайне важным и входил в общий план рекламной кампании, который я написал для французов.
Речь шла съёмке ролика рекламы водки. Гастон Луи Виттон очень серьёзно отнёсся к моим предложениям, и решил подмять под себя часть рынка алкоголя. Он сразу договорился с «Moët Chandon», и сейчас компании находятся в стадии объединения. «Hennessy» от идеи коллаборации отказался, зато на контакт пошли хозяева «Martell». Скорее всего, в этом времени линейка продукции, принадлежащая «LV», немного изменится. Но это вопрос ближайших двух — трёх лет. Быстро такие объединения не осуществляются. Да и семейству Виттонов надо просто поднакопить соответствующих капиталов. Или хотя бы выйти на качественно иной уровень, дабы кто-то из банков профинансировал подобную сделку. И колоссальный успех новых чемоданов, является гарантией того, что амбициозные планы семейства будут осуществлены.