"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
На следующий день мне позвонили из «Госкино» и пригласили на встречу. Я, грешным делом, подумал, что будет разбор полётов вчерашнего скандала. Ещё была надежда, что руководство советского кино озаботилось наделением меня жилплощадью в центре Москвы. Только всё оказалось гораздо прозаичнее.
— Товарищ Мещерский, вы должны понимать, что складывающаяся ситуация совершенно неприемлема.
Беседу проводил лично Романов, предварительно промариновав меня более сорока минут в приёмной. После того, как был прочитан второй выпуск «Культуры», я встал, сообщил секретарю, что не намерен терять время, и направился к выходу. Тётенька сначала ничего не поняла, но потом догнала меня в коридоре. Местные начальники и их обслуга просто не могут понять, что у человека может наличествовать чувство собственного достоинства. Оттого страшная мадам с ужасной причёской, выполнявшая обязанности секретаря, схватила меня за руку в коридоре и начала верещать чего-то насчёт безобразного поведения и неуважения к старшим.
Только рекомый начальник вдруг освободился и нашёл для меня время. Романов скривил рожу, когда я без разрешения плюхнулся на стул. Буду я ещё стоять перед какой-то начальственной жопой, изображая раскаяние вперемежку с подобострастием. А вот дальнейшая речь главы «Госкино» меня удивила.
— Вы должны понимать, что демонстрация советского фильма в таких фашистских странах, как Испания, Португалия, Доминиканская Республика и Колумбия просто неприемлемы.
Я уже и забыл, что режимы Франко, Салазара и Трухильо считаются фашистскими. Кто сейчас правит в Колумбии — не знаю. Лично мне плевать на тамошние системы и диктаторов. Главное — пусть платят деньги за картину. Но у советских чиновников было иное мнение. Оказывается, намерение Дино продать права на прокат «Битвы за Кубань» в некоторые страны, очень болезненно воспринято в Москве. Скорее всего, какой-то излишне ретивый товарищ решил обратить внимание, что наш фильм посмотрит каудильо Франциско. То, что за картину заплатят валютой, и часть прибыли поступит в советский бюджет, мало кого волновало. Вот мне и пришлось выслушивать выволочку от Романова. Только для меня очередная загадка, при чём здесь я.
— Есть контракт, подписанный «Госкино» — то есть, лично вами. Сам документ прошёл юридическую проверку. Компания ди Лаурентиса имеет право продавать кино в любую страну, насколько я помню. Вы можете написать официальный запрос и попросить отменить продажу в обозначенные страны, выплатив соответствующую неустойку.
Самое забавное, что ситуация доставляла мне искреннее наслаждение. Не знаю, зачем этот напыщенный болван позвал меня на встречу. Может, он думает, что я сразу побегу звонить итальянцу и просить его отменить продажу картины в ряде стран? Глупо объяснять подобным личностям, что зарабатывать деньги на врагах — высший пилотаж. Мало того, что мы продвинем свои ценности, но ещё получим за это твёрдую валюту, до которой так охочи «товарищи». И причём здесь я? Непосредственность Романова ввела меня в ступор. По его мнению, мне нужно сейчас же бежать звонить продюсеру, и просить отменить прокат в конкретной стране?
— Подумай о нас, фронтовиках. Как будут чувствовать себя люди, прошедшие войну, зная, что советский фильм смотрят в Мадриде?
Как выяснилось позже, вопрос показа фильма подняли в идеологическом отделе, и зачем-то решили начать муссировать эту тему. Я бы, наоборот, радовался, что советская культура дошла даже до наших врагов. Но в момент разговора с председателем «Госкино» настроения не было от слова совсем. Достали они меня своей пролетарской простотой.
— А вы на каком фронте воевали? Мой отец погиб под Любанью, а дядя при форсировании Днепра, — задаю вопрос вдруг смутившемуся чиновнику.
— Это не твоё дело, — вдруг окрысился Романов, и его жирное лицо покрылось красными пятнами, — Речь идёт о престиже нашей страны и памяти людей, отдавших жизни в борьбе с фашизмом. И тут вдруг мы узнаём, что твой продюсер решил продать фильм самым настоящим врагам СССР.
Позже я узнал, что Алексей Владимирович, как настоящий партиец, берёг свою драгоценную жизнь в Горьковской области. Ведь это был крайне важный участок, где невозможно обойтись без журналистов. Ну, хорошо, хоть товарищ не отправился на самый горячий фронт — Ташкентский. Туда рвануло достаточно большое количество истинных патриотов и защитников Родины. Пока же я вынужден принимать участие в какой-то фантасмагорической встрече.
— А чем, по-вашему, Испания отличается от Венгрии, Румынии или Италии? Все эти страны воевали против нас во время войны. Продюсер фильма — итальянец. Не удивлюсь, что он ранее был самым настоящим фашистом. Венгры и румыны бились с советскими войсками до конца, сдавшись, когда у них просто не было выхода. Вы думаете, что поколение людей, уничтожавшее наших граждан, сильно изменилось? 1956 год показал, что не всё так просто. Да и сейчас, чехи в открытую бунтуют против наших ценностей. И какое отношение ко всему этому имеет мой фильм? Наоборот, мы, таким образом, продвигаем свою культуру. Какая разница, где демонстрируют советское кино? Пусть хоть в Белом доме его смотрят. Буржуи должны впечатлиться нашим зрелищем и завидовать. К тому же они за это ещё заплатят.
Судя по налитым злостью глазам номенклатурщика, он услышал совершенно иное. Вернее, товарищ уже имел своё мнение, и глас разума, прозвучавший в моих словах, полностью игнорировал.
— Да как ты смеешь? Что за антисоветчина! Венгерская и румынская народные республики являются нашими верными союзниками. Их народы вместе с нами строят социализм. Как можно сравнивать их с фашистскими недобитками, засевшими в Риме?
В общем, мне стало понятно, что каши с этим мудаком не сваришь. Вообще, порода идеологов выделяется своей ограниченностью на фоне недалёких советских партаппаратчиков. На самом деле, они не так тупы, как хотят казаться. Я про основную массу чиновников, которым удалось взобраться повыше. Да и партию многие из них используют исключительно как инструмент для собственной карьеры. Но с этими людьми можно договориться. Они больше прагматики, нежели догматики. А вот «суслики» — это какой-то диагноз. Ну, должно же у товарищей присутствовать элементарное критическое мышление. Поэтому я не стал далее продолжать беседу и просто вышел из кабинета под визг его хозяина.
С подобной публикой невозможно договориться. Это стало давно понятно, и я решил вступить с номенклатурой в жёсткую конфронтацию. Тем более, что «дорогой Ильич» подспудно одобрил мои действия. В политику я не лезу, а вот свою киношную делянку буду защищать от любых поползновений. Самое забавное — мой демарш остался безнаказанным. Чинуши только напакостили, не пустив за границу Зельцера. Странная ситуация — это мягко говоря. То есть человек воевал, был неоднократно ранен и имеет награды. Он потерял большую часть родни, которую казнили оккупанты. Более того, половина палачей давно вышла по амнистии и не удивлюсь, если бандеровцы, лесные братья с прочей сволочью, вроде тюркских легионеров, интегрировались в советское общество. А вот если ты еврей, то значит, относишься к подозрительному элементу.
Товарищи идеологи не захотели включать в состав делегации и Терентьеву. Мол, она недавно развелась, и поэтому стала неблагонадёжной. Думаю, здесь свою рол сыграла семья её бывшего мужа, решившая подгадить актрисе, стремительно набирающей популярность. Но нашла коса на камень. Принимающая сторона пригрозила международным скандалом, так как Нонну очень ждали в Европе. В итоге поехали я, Клушанцев и Терентьева, в сопровождении главы делегации и товарища из одной конторы.
Как я и предполагал, товарищ Пархоменко решил показать, кто в доме хозяин. После возвращения в отель, он не дал нам время передохнуть и поужинать, буквально затащив в свой номер.
А ничего так апартаменты у чиновника! Дино, наверное, проникся статусом главы, и снял для него чуть ли не президентский номер. Безопасник тоже жил отдельно в весьма комфортных условиях. Мы с Клушанцевым поселились в простых номерах, напоминающих комнату в общаге. Нонна тоже расположилась в похожей комнате. В моей голове сразу начал вырисовываться план. Я человек незлопамятный, но всё записываю. Разнос, который постарался устроить глава делегации, укрепил моё мнение хорошенько ему нагадить.