"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Через какое-то время мы все встаём, так как генсек решил покинуть празднество. Пытаюсь понять, что говорит неожиданно появившийся товарищ, отвёдший меня в сторонку. Цуканов — личный помощник Брежнева, мелькает узнавание. Киваю его словам, что понял, и буду в означенное время с датой.
Более или менее я пришёл в себя, когда закончилась официальная часть, и банкет стал обыкновенным застольем, где собрались старые знакомые. Ведь многие живут в разных городах и давно не видели друг друга. Товарищи сбились в группы, обсуждая какие-то свои проблемы. Периодически гости позировали нашему студийному фотографу. Почему-то большинство генералов хотело сделать совместное фото с Серовой, которая сегодня была просто душой праздника. Но, смотрю, что некоторые граждане, у которых ещё есть порох в пороховницах, не обошли вниманием и Терентьеву. Нонна, кстати, немного оттаяла, и радовала окружающих своей улыбкой и задорным смехом.
Окончательно меня отпустило в момент разговора с Фурцевой. Можно сказать, что меня вывели из состояния нездоровой эйфории.
— Только слишком много о себе не выдумывай. Хотя и заварил ты кашу, — Екатерина Алексеевна, как всегда, предпочитала говорить по существу, — Фильм — просто предлог. На самом деле, сейчас развернулась нешуточная борьба. Можно сказать, что твои идеи стали этим самым камнем преткновения. Ну, неспособны некоторые товарищи понять, что нельзя жить в отрыве от народа. Товарищ Брежнев это осознаёт, поэтому в нашей отрасли можно ждать серьёзных перемен. Резких поворотов не будет, но и вектор будет смещён. Решено сделать упор на реальные чаяния и проблемы простых людей.
— Что-то вроде либерализации и снятия идеологического пресса в искусстве?
Фурцева так сжала полупустой бокал с шампанским, что у неё побелели пальцы. Я, грешным делом, испугался, что он сейчас лопнет.
— Ты говори, да не заговаривайся. Если тебя отпустили и сняли все обвинения, то это не является причиной нести подобный бред. Партия решила, что нужны определённые перемены. Но это не значит, что кто-то будет менять курс, по которому движется наша страна, — успокоившись, ответила министр, хотя в её глазах ещё плескался гнев, — Либерализации ему захотелось! Если ещё раз услышу что-то подобное, то поедешь на пару лет в Караганду или Кемерово. Будешь поднимать культурный уровень наших шахтёров или металлургов.
Понимаю, что опять брякнул глупость. Моим оправданием может служить то, что я до сих пор не могу поверить в происходящее.
— Если возвращаться к твоему освобождению, то всё прошло на грани. Слишком была большая волна со стороны западной прессы, и даже обращения ряда посольств. Считай, что здесь тебе опять повезло, — продолжила Екатерина Алексеевна, — Заодно вражеские голоса активизировались. Уж больно им твоя тема понравилась. Так что цени отношение руководства страны и прекращай эти свои высказывания. Понимаю, что ты в основном со мной такой храбрый, но всё равно. Лучше забудь о случившемся как про страшный сон, тем более, у тебя рыльце тоже в пушку. Надо показать новыми проектами, что ты не держишь зла, а как раз наоборот. Недоброжелателей никто не отменял, и они будут внимательно следить за каждым твоим шагом.
— Что с прокатом фильма? Не заставят ли вырезать какие-то моменты?
Вот лояльность советской власти меня сейчас беспокоила меньше всего. Я уж точно не враг своей страны, поэтому товарищи могут спать спокойно. И судьба картины для меня сейчас важнее всего.
— Это к ведомству Романова, а не ко мне. Но судя по реакции, которую ты сам видел, — Фурцева махнула рукой в сторону зала, — Никто более препон ставить не будет. Правда, придётся ввести возрастные ограничения, но сама картина получит наибольший приоритет, и показы начнутся сразу во всех крупных городах страны. Думаю, несколько недель займёт производство копий и уже в октябре — в прокат. Тебя сейчас должны заботить иные вопросы. Срочно нужно что-то новое. Заодно разберись с телевидением, есть там какие-то проблемы.
— Через два дня у меня встреча с Месяцевым. Пока надо собрать больше информации. Все эти дни я разгребал дела на киностудии, ещё подготовка к показу отнимала много времени.
  
— Не подведи меня, Алексей, — Фурцева сильно сжала мою руку, — Сейчас крайне важный момент, от которого зависит твоя дальнейшая судьба. Через неделю жду тебя с планом новых проектов. Заодно приготовь отчёт о решении возникших проблем.
Я некоторое время смотрел на дверь, через которую министр покинула банкет. Постепенно вычленил из состоявшегося разговора самое главное — и усмехнулся. Ага, так я и поверил, что решается моя судьба. Раз отпустили, то далее трогать не должны. Ну, если я не совершу какую-нибудь откровенную глупость, граничащую с безумием. А вот карьера самой Фурцевой сейчас в странном состоянии. С одной стороны — она неслабо так взлетела, вернувшись в ЦК. А с другой — Екатерина Алексеевна оттоптала множество высокопоставленных мозолей и приобрела немало сильных врагов.
А ещё меня в очередной раз позабавила психология советских бонз. Небольшая группа людей руководит огромной державой. При этом товарищи не избавились от своих местечковых комплексов. Мне диковато слушать министра, который говорит про вражеские голоса. Такое ощущение, что если не сами члены Политбюро, то их помощники ночью прилипают к радиоприёмникам и слушают, что там скажут эти проклятые иностранцы. Мы потому и проигрываем контрпропагандную борьбу, так как изначально ставим себя в ниже противника. Эх, дали бы мне попиарить по-чёрному! Я бы им такое устроил, что Госдеп и Форин-офис каждый день слал бы ноты протеста.
Ладно, пора возвращаться за стол. Главное — что фильм одобрен на самом высоком уровне. В Европе, думаю, тоже всё будет хорошо. А это уже успех, который никто не может игнорировать. Один раз — случай, второй — удача, а вот третий — система. И своего шанса я уже не упущу.
Я думал, что банкет плавно катится к своему завершению, но оказалось, это ещё не всё. Асы, обсудив свои дела, наконец, добрались до моей тушки. При генсеке они сдерживались, но сейчас выдали хорошую такую порцию критики. Основные придирки были к непосредственно воздушным сражениям. Мол, заходить в атаку надо с другой стороны, ведущий так себя не ведёт, лётчики изображены позёрами и вообще у автора нездоровая фантазия. Неплохо досталось Ворожейкину, который был военным консультантом картины.
Минут тридцать мы с Клушанцевым отбивались от настырных генералов, доказывая, что достоверность стала жертвой зрелищности. Пришлось выслушать несколько реальных историй боёв в группе, на которые мы сделали ставку в фильме. Поверьте, в устах участников сражений, слушать подобное очень интересно. Зато за любовную историю нас похвалили. Все асы когда-то были молодыми, и многие пережили что-то подобное. Мне даже показалось, что часть ветеранов завидует Покрышкину. Я попытался объяснить, что фильм не про Александра Ивановича, но наткнулся на дружеские улыбки. Товарищи для себя уже всё решили, и переубеждать их бесполезно.
Но если брать в целом, то посидели мы душевно. Народ на алкоголь не налегал, а больше общался со старыми боевыми товарищами, уделяя должное внимание актёрам. Кроме дам, много лестных слов досталось Белову с Васильевым.
Постепенно генералы начали расходиться. Гречко уехал достаточно давно, вслед за ним компанию покинул главком ВВС Вершинин. Последними зал покинули Ворожейкин и члены съёмочной группы, которые решили ехать в «Арагви», где собирались продолжить празднование. Меня тоже звали, но я вежливо отказался. Реально много дел, которые никто не отменял. Но для приличия пообещал, что приеду через пару часиков.
Порадовало, что Серова не пила. Валентина Васильевна вообще сильно изменилась, даже немного помолодела. Наверное, положительно сказалось, что она восстановила отношения с дочерью. Может, личная жизнь нормализовалась. Дама она видная и известная, а пятьдесят лет — это не возраст.
Кстати, сразу вспомнил про письма от огромного количества зрителей, особенно, зрительниц. Народ выражал признательность за «Брак по расчёту». Благодаря фильму, многие получили дополнительную поддержку и устроили свою жизнь. А кто-то нашёл свою любовь. Вернее, понял, что она находится рядом. Я циник, но некоторые письма читал с самым настоящим трепетом. Приятно осознавать, что ты помог стольким людям. Только ради этого стоило попасть в этот мир или реальность.