"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Зельцер пытался что-то произнести, но был буквально раздавлен эмоциональным напором генерала. Полностью разгромив нашу работу, Ворожейкин немного отдышался и предложил переместиться в курилку.
Генерал размял «беломорину» крепкими пальцами с жёлтыми от никотина ногтями и внимательно посмотрел на меня снизу вверх. Вообще, летчики народ довольно низкий. С учётом моего нынешнего немалого роста, я выгляжу форменным Голиафом на фоне Ворожейкина. Только он не производит впечатления слабого или мелкого. Реально мужик — кремень. Жалко, что в моё время уже нет представителей этого стального поколения. Да и вообще народ измельчал, в первую очередь морально и духовно.
— Ну, неправильно всё это, — с меньшим давлением продолжил генерал, — Засмеют же все эти ваши битвы.
— Товарищ, генерал. Я же не учу вас, как правильно управлять самолётом. Лучше скажите, вам сами батальные сцены понравились?
Ворожейкин некоторое время размышлял и наконец, ответил.
— Большая часть — фантазия чистой воды. А с другой стороны, они излишне реалистичны. Особенно этот ваш эпизод с замедленно летящей пулей, пробивающей кабину или бомбой. Я аж вздрогнул, когда увидел подобное. И вообще, много всего страшного, что вы заретушировали, и в динамике этого не заметно.
М-да. Если заслуженного ветерана пробрало, то представляю, какой эффект будет для неподготовленного местного зрителя. Я даже немного засомневался — может, снизить уровень реалистичности сражений?
— Так на это и рассчитано. Зритель должен увидеть все ужасы войны, пусть и в такой откровенной подаче.
— Мозги на стекле, горящий стрелок, бьющийся в конвульсиях и ужасе человек, у которого не раскрылся парашют? — не сдавался дважды герой.
Некоторое время он буравил меня взглядом, но цинизм XXI века победил романтизм нынешнего столетия. Арсений Васильевич махнул рукой и отвернулся к окну.
— А этого не было на войне? — мой вопрос прозвучал слишком громко в повисшей тишине.
— Было, — на удивление спокойно ответил генерал и развернулся к нашей компании, — Но ведь тебя не переубедить, что подобные вещи лучше не показывать?
И здесь на меня что-то нашло. Вспомнил своего соседа, дядю Васю, который остался без ног. Чуда не случилось, и жена его спокойно бросила. Благо, мужик был неплохим сапожником и не пропал, вернувшись с войны. Пил периодически сильно, но надолго из реальности не выпадал. До сих пор с ужасом вспоминаю, как он ехал на своей самодельной тележке, издающей жуткий скрип, отталкивался двумя брусками, и ругался про себя. Не знаю, причём здесь стоящий передо мной генерал, и вообще, почему нахлынули чужие воспоминания. Только он весь такой уверенный в себе и здоровый. А дядя Вася, как и тысячи подобных ему, влачили жалкое существование и умирали под заборами.
— Я хочу показать людям будни и ужасы войны без прикрас. Пусть подрастающее поколение знает, что это не только парады. Мы начали немного идеализировать и формализировать ВОВ. Что недопустимо. Молодёжь должна знать, что это такое. Поэтому мы и уделяем такое внимание обычным будням воинов. И ваша заслуга в изображении реального положения вещей неоценима. А вот сражения — это отдельная тема. Здесь зритель должен быть ошарашен и шокирован. К самой войне картина боёв не имеет никакого отношения, а является строго зрелищной составляющей.
Генерал некоторое время молчал, осмысливая сказанное. Затем тихо произнёс.
— Да понял я всё. Идём смотреть оставшиеся кадры.
После окончания показа нескольких эпизодов народ начал собираться домой, а мы с Ворожейкиным и Зельцерем пошли в курилку.
— В принципе — хорошо. Особенно француженка! — вдруг выдал лётчик, — Чувствуется русская кровь. Наши девушки самые красивые! Я сначала не понял, зачем вы её на такую роль утвердили. Но сейчас вижу, что отлично играет. А скажи мне, режиссёр, прототип твоего героя хоть в курсе, что ты кино о нём снимаешь? И вообще — расскажи, о чём твоя картина. А то посмотрел множество эпизодов, но общего представления не имею.
Судя по улыбке Моисеича, я один не понимаю, о чём речь. Но генерал сбил меня с мысли вторым вопросом.
— Вы же сами отказались читать сценарий, — видя недовольный взгляд, поднимаю руки в знак примирения, — Основная идея фильма — это жизнь двух друзей, лётчиков. Они полюбили одну девушку, и та выбрала друга нашего героя, которого играет Белов. Уже на фронте наши лётчики опять пересеклись в одном полку, но в разных эскадрильях. Главный герой познакомился и влюбился в капитана медслужбы, роль, которой исполняет Демонжо. Это вызвало ревность со стороны избранницы его бывшего друга, которая служила в штабе армии. Далее немного мусолим любовную тему. Друг нашего героя воспылал ревностью и совершает глупости. И только гибель комэска, учителя обоих друзей, приводит их в чувство. Заодно у Белова всё налаживается с Демонжо. И всё это на фоне грандиозных баталий на земле и в воздухе. Это если кратко.
— Наверное, лучше мне прочитать сценарий. А то ведь ещё надо писать отчёт по проделанной работе. Вот будет смешно, если выяснится, что я не знаю, о чём фильм.
Мы дружно рассмеялись, разряжая обстановку. Моисеич ушёл по каким-то своим делам, и мы с генералом остались вдвоём на лестничной клетке.
— Спасибо тебе, Лёша, — вдруг произнёс Ворожейкин хриплым голосом.
Видя моё непонимающее лицо, он пояснил.
— Я же давно в отставке. Пытаюсь найти себя, что-то пишу и, как говорят, неплохо. Но чувствую, что мне чего-то не хватает. А здесь вы со своими камерами, светом, моторами и фантастическими кадрами, — грустно усмехнулся герой моей страны, — Так бы я сидел дома, читал газеты и гулял с собакой. Здесь же мне пришлось окунуться в другой мир. Главное — я вижу людей, которые делают нужное дело. Ты не обращай внимания на моё ворчание. Мне очень нравится! Теперь понятно, какую титаническую работу делают киношники. Все эти твои реалистичные кадры дюже хороши. Надеюсь, что приёмная комиссия их пропустит. Только всколыхнули они в моей душе события прошлого, вот оттого я и завёлся.
Генерал пожал мне руку и молча, пошёл по коридору. Кстати, он не носит формы и планок, ограничившись простым костюмом. Увидишь его в городе — и примешь за какого-нибудь пожилого работягу или обычного пенсионера. Не устаю удивляться этим людям. Ведь дважды герою СССР наверняка положен персональный автомобиль и прочие преференции, а он скромно приехал на троллейбусе. Ещё и весьма серьёзно отнёсся к своим обязанностям. Только сценарий не стал читать, испугавшись объёма и формы подачи материала.
Смотрю в октябрьскую хмарь через запотевшее окно. Не люблю я такую погоду — уж лучше нормальные морозы, но с солнцем. А так, сплин подкрался незаметно и навевает только грусть. Мысленно встряхнулся и посмотрел на ситуацию под другим углом.
Может, мой квест не только в том, чтобы снять отличный фильм? Вернее, это я зациклился на кинематографе. Ведь мне удалось помочь генералу, который олицетворяет стальное поколение, выигравшее войну. Он для меня вообще сродни святому, который обеспечил моё рождение в прежней жизни. И я обязан ему по гроб жизни. Или две рыжие девчушки и их абсолютно счастливый взгляд, когда мы выходили из цирка на Цветном бульваре пару дней назад. Мне уже стало ясно, что мой реципиент умер в этой реальности, и я просто обязан дать им отцовское тепло. Абсолютно чужие дети, но это мой крест. Ещё есть Серова, которая недавно восстановила отношения с матерью и сыном. Её актёрская карьера — дело вторичное. Я же вижу, как человек буквально расцветает на глазах. Слишком много внимания я уделяю внешним факторам, забыв о простых людях.
Не помню, сколько я ещё стоял у окна и смотрел в сгущавшиеся сумерки. Через какое-то время меня окликнул Зельцер. Мол, пора составлять план на ближайшие дни, и хватит бездельничать. Улыбаясь, я оторвался от мрачного вида внутреннего двора киностудии и пошёл в монтажную.
* * *— Готова? — спрашиваю задумчивую Пузик, которая отстранённо кивнула головой, — Тогда давай материалы, и поехали.