"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Неспешное путешествие по равнине продолжалось до заката. На вечерней заре отряд остановился на постоялом дворе. Корчма выглядела ухоженной, а внутри, в общей трапезной было чисто и уютно. Перед тем как гостям подали ужин, Боркен сообщил Давиду, что завтра к полудню они будут в Билибилисе.
– Это хорошо, – сказал Давид. – Мои люди устали.
– Мои тоже. Целый день в седле – не шутка. Приглашаю тебя и твоих людей на ужин.
Ужин был обильный и вкусный, но Давид почему-то снова испытал беспокойство. Он ел прекрасно запеченные свиные ребрышки и пил хорошее белое вино, а сам время от времени наблюдал за разносящей угощение челядью и самим хозяином корчмы, который в угодливой позе стоял за спиной Боркена, сидевшего во главе стола – у всех них в глазах был страх. Святой Николос, чего они все боятся? А еще Давид заметил, с каким пренебрежением относятся воины Боркена к слугам, как прикрикивают на них, погоняют – те же все выносят с терпеливым смирением, не смея даже поднять глаз.
– Странно тут относятся к простолюдинам, – пробормотал он вполголоса, но сидевший рядом Ворш его услышал.
– У нас на Руси даже урманы заезжие себя так не ведут, – заметил он. – Видно, в этой стране человеческая жизнь ни во что не ставится.
Ужин закончился, воины Боркена потянулись по комнатам отдыхать. Давид обратил внимание, что хозяин корчмы так и не дождался платы за мясо и вино и стоял у пылающего очага с растерянным и сокрушенным видом, обозревая столы, залитые вином и заваленные объедками.
– Эй! – позвал Давид негромко, пошарил у себя в кошеле. – Иди сюда!
Хозяин побледнел так сильно, что даже в полутемной трапезной его бледность стала заметна, подбежал к Таренаци и замер в униженном поклоне.
– Светлый господин еще чего-нибудь желает? – пролепетал он.
– Желает. На, деньги возьми. – Давид сунул трактирщику серебряную монету. – Хватит?
– Светлый господин! – Трактирщик отшатнулся, будто армянин протянул ему не деньги, а ядовитую змею, замахал руками. – Никаких денег я не возьму! Это честь для меня – угощать воинов Храма! Они наши защитники, они наша опора в это тяжелое время, благослови их все боги Священной Десятки!
– Честь честью, а платить надо. Бери!
– Нет! Никогда!
– Бери, сказал! – рявкнул Давид, кидая монету на стол.
Губы трактирщика задергались, он подхватил монету, покатившуюся по столешнице и внезапно, кинувшись к Давиду, схватил его руку и поцеловал.
– Да благословит тебя Священная Десятка, добрый господин!
– Ты чего? – Давид отдернул руку. – Я тебе святой католикос, что ли?
– Не балуют их тут, – шепнул Ворш армянину. – И вообще, мне тут не нравится. Надо за девушками приглядывать пуще прежнего. Подвох я чую.
– Не ты один. Этой ночью я спать не буду.
– Коли ты не будешь, и мне не след, – Ворш внезапно улыбнулся. – А за доброй беседой ночь пройдет быстрее.
– Ты ведь и прошлой ночью спал едва-едва. Откуда силы берешь, Ворш?
– Боги дают. Они всегда помогают тем, кто за правду стоит.
– Это верно, – помолчав, изрек Давид Таренаци. – Пока Бог с нами, мы на коне!
Билибилис оказался большим городом и мощной крепостью. Его грозные башни и высокие стены из темно-серого камня, усиленные контрфорсами и навесными балконами, путники увидели задолго до того, как оказались у въезда на каменный мост, ведущий к воротам города. Здесь их накрыла волна смрада – вдоль моста были вкопаны стальные штыри в три человеческих роста высотой, и на каждый был нанизан голый разложившийся труп. Многие висели тут уже не одну неделю – лица их были расклеваны воронами, из лопнувших животов свисали черные, облепленные мухами внутренности. Некоторые из мертвецов выглядели так, будто их глодали зубами. Даже привычный ко всему Давид ощутил тошноту.
– Мятежники и богохульники, – невозмутимо пояснил Боркен, когда отряд въехал на мост под возмущенное карканье огромной стаи ворон, которых оторвали от кровавой трапезы.
Ольга закрыла глаза, стиснула зубы. Бледный как полотно Некрас шептал заговоры от нечистой силы. Ворш подъехал к Ивке, взял ее за руку.
– Не смотри на них, – шепнул он ей.
– И не думаю, – отозвалась девушка. Ее взгляд был отрешенным и печальным.
Впереди были ворота – громадные, окованные клепаными бронзовыми листами. От грохота подъемных механизмов завибрировал даже мост. Створки начали медленно расходиться, открывая кавалькаде путь в город. Стража отсалютовала Боркену своими бердышами, и отряд, благополучно проехав темный и сырой туннель между внешними и внутренними воротами, оказался на огромной мощеной площади, неожиданно тихой и безлюдной – лишь несколько воинов в доспехах расхаживали по ней мимо пирамид из уложенных рядами бочек и больших ящиков. Один из них тут же направился к всадникам.
– Магистр Боркен! – с поклоном сказал воин, бросил косой взгляд на киевлян. – С возвращением в Билибилис!
– Есть новости?
– Никаких, магистр. В городе все по-прежнему. – Воин подошел ближе и что-то прошептал Боркену.
Армянину показалось, что по лицу рыцаря пробежала сумрачная тень, но Боркен очень быстро овладел собой, кивнул стражнику, и тот отошел к своим товарищам.
– Вот мы и в городе. – Черный рыцарь повернулся к Давиду. – Мы едем во дворец, и я представлю вас его высочеству и главе Храма, командору Хестри.
– Какой большой город, а жителей не видно, – сказал Давид, разглядывая окружающие площадь и тесно прилепившиеся друг к другу крепкие каменные дома с высокими двускатными крышами и деревянными балконами. – У нас в Ани в это время на улице не протолкаешься.
– Сейчас время службы в храме, – пояснил Боркен. – Жители в Билибилисе очень благочестивы и соблюдают положенные законом ритуалы.
– Это хорошо, – одобрил Давид и тут же вспомнил мертвецов на стальных кольях.
По широкой мощеной улице отряд проехал в верхнюю часть города и оказался перед воротами цитадели – уменьшенной копией главных городских ворот. Улицы понемногу оживали – видимо, служба закончилась, и люди возвращались по домам. Жители Билибилиса выглядели не в пример лучше своих сельских соотечественников, почти все были хорошо и даже нарядно одеты: мужчины в темных шерстяных одеждах и шапочках пирожком, женщины в длинных ярких платьях. Дружинники Давида переглядывались с улыбками – многие из горожанок были весьма привлекательными. Горожане с любопытством смотрели на чужеземцев, однако, встретившись взглядами с воинами Боркена, тут же опускали глаза. Тем временем ворота цитадели открылись, и всадники въехали внутрь, оказавшись на дворцовой площади, отделенной от самого дворца высокой кованой оградой. Здесь Боркен дал команду спешиться.
– Идите за мной, – обратился он к киевлянам. – Не забудьте проявить почтительность к его высочеству и светлейшему командору.
– Излишнее напоминание, магистр Боркен, – сказал Давид. – Мы не хотим показаться толпой невежд и варваров.
Боркен ничего не сказал, только одобрительно кивнул, и лицо его прояснилось. Он первым прошел в ворота дворца, киевляне – за ним. Воины Боркена остались на площади с лошадьми.
Дворец был великолепен. Даже Давид, немало попутешествовавший по свету, нигде не видел ничего подобного. По роскоши дворец правителей Билибилиса не уступал резиденции багдадских халифов, а по размерам превосходил его. Из огромного сводчатого холла Боркен повел гостей по широкой лестнице наверх, к покоям правителя. Редкие придворные, встреченные по дороге, немедленно замирали в глубоком поклоне, завидев Боркена, – видимо, рыцарь был здесь в большом фаворе.
– Ух, ты! – восторгалась Ивка, зачарованным взглядом разглядывая роскошные интерьеры залов, сменявших друг друга. – Как во сне! В Ирии и то краше быть не может!
– Тихо, девка, – одернул ее Давид. – Не надо так бурно восторгаться. Хозяева решат, что их гости – нищие варвары.
– Да я разве со зла? – Ивка покраснела. – Лепота-то какая! Аж плакать охота!
– Не смотри на позолоту, красавица, смотри в сердце! – игриво и нараспев сказал Давид, а потом вполголоса добавил по-армянски: – Красивое яблоко часто бывает червивым.