"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Что значит «Звезда Орка»?
– Эта звезда – символ единения Человека и Бездны, единства человеческой и демонской природы. Она дает человеку власть управлять Темным миром, приносит ему власть, силу и могущество. Но, служа одному человеку, Звезда Орка становится ключом, отпирающим двери бездны. Ты умеешь считать?
– Сновид, наш огнищанин, учил меня.
– На обратной стороне медальона есть цифры, по одной на каждом из пяти его лучей. Двадцать четыре – семнадцать – десять – пятнадцать – восемнадцать. Каждая цифра соответствует букве греческого алфавита. Получается слово – Орк. Так римляне называли повелителя Темного мира. Запомни эти цифры, девочка. Если ты произнесешь их в нужном порядке, то защитишь себя от действия талисмана.
– И что будет, если Ингвар отдаст мне эту звезду?
– Ничего. Ты станешь ее повелительницей и хозяйкой.
– И все?
– Все. Только ты сможешь управлять Звездой Орка. Если талисман окажется у тебя, грядущие несчастья обойдут Русь стороной. Ты уже видела, к чему привело появление талисмана в твоей земле. Вспомни, что случилось с вами в Полчеве.
– Ты и это знаешь?
– Я знаю многое, девочка. Я – Сигню.
– Почему я должна оставить звезду себе, если она приносит только несчастья?
– Потому что ты дочь великого Рюрика! То, что губительно для прочих, тебе придаст Силу.
– Все очень сложно и запутанно. – Ольга покачала головой. – Но у меня нет выбора. Мне жалко Ингвара и жалко людей, которые страдают. Я сделаю то, о чем ты просишь.
– Я знала, что ты умная девочка! – Старуха засмеялась мелким сухим смехом. – Помни, медальон должен остаться у тебя. Никто не должен получить его. Никто и никогда! Только тогда ты обретешь настоящую власть и могущество.
– Сначала я должна попасть в Киев.
– Ты попадешь туда. Сумеречная Тропа приводит людей именно в то место, которое предназначили им боги. А пока отдохни, насладись покоем. Тебе пришлось многое пережить за последние дни. Немного отдыха тебе не повредит.
Старуха постучала пальцем по глиняной крынке. Ольга услышала музыку – тихую, печальную и неописуемо красивую. Маленькие кидинги у ног девушки тоже ее услышали, потому что оживленно защебетали, взялись за лапки и начали кружить в незатейливом танце вокруг Ольги – поворот налево, поклон, поворот направо, снова поклон. От их кружения Ольге непреодолимо захотелось спать, глаза начали закрываться, и напрасно она терла их руками – сон наваливался на нее, будто тяжелая неподъемная ноша. Пещера, старуха, маленькие духи стали терять очертания, расплываться, таять в воздухе, и Ольга, в очередной раз сделав попытку открыть глаза, увидела над собой лицо Ворша.
– Проснулась? – спросил ведун. – Так сладко спала, ажио будить не хотелось.
– Спала? – Ольга села, тряхнула головой, огляделась: она была на поляне, где они остановились на привал, и вокруг стояли дружинники. Некрас заливал водой из шлема догоревший костер. – Всего лишь сон.
– Тебе что-то снилось? – спросил Ворш.
– Да, – Ольга встала, набросила на плечи свою меховую курточку. – Мне снилось, что я шла Сумеречной Тропой.
– Мы все ею идем, и не во сне, а наяву, – ответил волхв. – Пойдем, тут недалеко есть река, а через нее мост. До темноты надо найти людей.
Мост, о котором говорил Ворш, оказался древним и полуразрушенным, но перейти по нему на другой берег было возможно. Ольга сразу вспомнила мост над Змейкой близ Выбути – только тот был гораздо крепче и на вид, и на деле. Ступая по угрожающе скрипящим доскам настила, в просветы между которыми виднелись свинцовые воды реки, Ольга пыталась представить себе, что она дома, на том самом с детства знакомом мосту, и никакой опасности нет. Она перешла сама, хотя ноги у нее временами начинали дрожать. Ивка не смогла преодолеть страх, и ее перетащил, взвалив на плечи, могучий Реттиль.
– Выходи за меня замуж, красавица, – сказал викинг, опустив Ивку на траву у моста. – Буду каждый день так тебя носить.
– Как овцу, – фыркнула Ивка. – Ну, уж нет, спасибочки!
  
– Идем дальше! – скомандовал Ворш. – Солнце к закату идет. Нечего в лесу оставаться.
– Ты что-то стал распоряжаться, ведун, – с плохо скрытым раздражением сказал Давид. – Мне решать, идти или нет.
– Конечно, тебе, – спокойно сказал Ворш. – Но только видишь, какими длинными стали тени? Еще немного, и солнце зайдет. А в лесу полно зверья.
– Почем ты знаешь, что мы уйдем из леса до наступления темноты?
– Вижу. Слой мха на стволах стал тоньше, богатырь. Это значит, что солнца тут больше. Верный признак, что окраина леса недалеко.
– Хм! – Давид засопел в бороду. – Больно умен!
– Да уж, не дурак, – ответил Ворш. – Поднимай людей, Давыд-богатырь.
– Лошадей нет, плохо, – вздохнул армянин. – Отвык я пешком ходить. И не пристало мне, потомку знатного рода, ходить пешим, будто смерд.
– Найдем людей, а там и лошади для нас найдутся.
– Это ты хорошо сказал. Идем!
Впрочем, киевляне уже шли по тропинке, ведущей от моста в глубь леса. Давид и Ворш, заговорившись, оказались в конце колонны. Тогда Давид прибавил шагу, чтобы возглавить отряд. Ворш сделал то же самое. Поравнявшись с Ольгой, армянин спросил ее, почему она такая задумчивая.
– О сне своем думаю, – отвечала девушка. – Не знаю, к добру он или к худу.
– А ты не думай! Был я однажды в Ани, так там встретилась мне на рынке цыганка-люли. Их там много бродит, особенно летом, когда тепло. Я ехал на своем коне по рынку, и вдруг меня эта цыганка останавливает. Давай погадаю, говорит. А и я говорю – зачем? Что было, я знаю, что есть, тоже знаю, а что будет знать – не хочу. Бог не любит, когда к нему в карман заглядывают. Зря, говорит мне цыганка. Тебе, говорит, много великого свершить предстоит, и встретишь ты на своем пути такую красивую девушку, что сразу влюбишься и женишься на ней в тот же день. Ва, говорю я, разве так бывает? Бывает, она мне говорит. Увидишь, говорит. А пока, говорит, дай мне пару монет за предсказание. Ну, я ей дал пару медяков. А она смеется так и говорит: «Вот если я сказала тебе правду, то эти твои медяки превратятся в золотые безанты. А если я тебе солгала, то твои монеты превратятся в кусочки угля!» Сжала их в кулаке, а потом раскрыла ладонь.
– И что? – поинтересовалась Ольга.
– Безанты были, – сказал Давид. – Но только наврала она мне все. Семь лет с того дня прошло, а девушки, в которую должен влюбиться, я так и не нашел. Много встречал девушек, но этой не встретил. И не женился.
– Правда? А сколько тебе лет?
– Тридцать пять этой весной исполнилось. И еще не женат!
– Ну и что? – Ольга улыбнулась. – Значит, не встретил еще свою красавицу. Но ты ее еще встретишь! Я слышала, в Киеве девушки одна другой краше.
– Я уже видел. – Давид погладил ладонью бороду, неожиданно подмигнул Ольге. – Хорошие девушки, правду говоришь. Но только в псковской земле есть и красивее. Верно, земля у вас на красоту щедрая.
– Скажешь тоже! – Ольга смутилась, зарумянилась. – Сравнил, Киев и Псков. Разница великая. У нас край скудный, суровый.
– Лучший виноград растет на камнях, так мне говорил один ученый человек… О чем ты думаешь, красавица?
– О том, что сказал Ворш, – Сумеречной Тропе.
– Э, зачем его слушать? Если он так сказал, и мы идем по Сумеречной Тропе, значит, мы все уже умерли. А я не умер. Я это точно знаю, потому что мертвые не хотят кушать, а я хочу. Целого барана бы сейчас съел!
– Давид, впереди! – крикнул Вороня. Тропа, по которой шел отряд, сначала спускалась в неглубокий пологий овраг, а потом пошла на подъем. Открылся противоположный край оврага, и на нем, прямо на тропе, стояли четыре всадника на хороших вороных лошадях в богатой сбруе. Незнакомцы были в доспехах и хорошо вооружены. Дружинники мгновенно выстроились в клин, прикрывая девушек, но всадники и не думали нападать. Они продолжали стоять неподвижно, наблюдая за приближавшимися людьми. Когда же киевляне подошли к всадникам на расстояние в двадцать саженей, от четверки отделился воин в черной с золотом броне и с султаном из белых перьев на шлеме и неспешным шагом подъехал к русичам.