"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
– Нет дороги! НЕТ ДОРОГИ! НЕЕЕЕЕЕТ!..
– Дяденька, дяденька, ты что?
Ворш вздрогнул, открыл глаза. Рядом стоял Некрас: лицо мальчишки было испуганным, в глазах был вопрос. К Воршу постепенно вернулось чувство реальности. Он посмотрел на Некраса, вздохнул глубоко, точно человек, вынырнувший из пучины, перевел взгляд на Ивку. Девушка спокойно спала. Он продолжал держать ее за руку.
– Дяденька! – Некрас продолжал смотреть на ведуна испуганно и вопрошающе. – Ты чего кричишь-то?
– Кричу? Чего я кричал?
– Ты во сне громко так повторил несколько раз: «Нет дороги!» И захрипел так страшно, что я напужался.
– А ты чего не спишь? – спросил Ворш. оглядев лагерь. Судя по всему, дружинники давно спали, только у ярко горевшего костра перед шатром сидели трое часовых.
– Дак я заснул, только что-то ерунда всякая снится. – Некрас сел рядом с ведуном на расстеленную кошму. – Проснулся, хотел к дереву отойти, чтобы нужду справить, ан тут ты начал во сне говорить. Вот я со страху-то и сомлел.
– Пустое, парень. – Ворш ткнул парня кулаком в плечо. – Иди, справляй нужду. Теперь не страшно. Вон, костер как ярко горит! Ни медведь, ни леший не подойдет. А то здесь справляй, девицы все равно десятый сон видят.
Некрас попробовал улыбнуться, но глаза парня все еще были напуганными. Ободренный словами волхва, юноша кивнул и направился к ближним деревьям. Ворш посмотрел ему вслед, потом заглянул в лицо Ивке.
– И чего это тебе, красавица, такая пакость снится? – пробормотал он. – Неспроста это, ой неспроста! Или Свар чего-то напутал, или…
Или дочь Рюрика действительно в большой опасности. Свару было одно откровение, Воршу же теперь явилось другое. Видение Ивки имело больший смысл, чем могло показаться человеку, не искушенному в тайных знаниях. Войти еще раз в сознание Ивки ведун не мог – девушка была слишком слаба. Да и так все понятно. Но вот почему в своем сне она называла черных собак хазарскими? Свар сказал ему, что зло на русскую землю пришло из Ромеи…
Тут Ворш вспомнил об Алатырь-камне, полез в сумку. Камень был на месте. Облегченно вздохнув, ведун тут же переложил камень из поясной сумки в зачур, висевший у него на шее. Теперь понадобится больше времени, чтобы зарядить посох силой, но зато так надежнее.
– И хазары тоже, – произнес он, еще раз глянув на безмятежно спящую Ивку. – Ох, и много у тебя врагов, Оленька! Ох, и много! Только вот с чего бы, девонька, сама Мара так о тебе печется? Непонятно…
II
Ночь прошла спокойно. Наступило утро – хмурое, пасмурное, моросное. Набежавшие за ночь облака скрыли небо до самого горизонта. Разбуженные холодным дождем ратники ворчали, недобрыми словами поминая переменчивую северную погоду Потом, перекусив наскоро вяленым мясом и зачерствевшим хлебом, облачались в доспехи, седлали лошадей, собирали вещи.
Ивка проснулась неожиданно даже для Ворша. Села в своих носилках и первым делом позвала Ольгу. Белокурая варяжинка тут же примчалась, и девушки долго рыдали в объятиях друг друга. Потом Ивка попросила поесть.
– А я тебя во сне видела, – заявила она Воршу, который, узнав от Некраса, что девушка проснулась, тут же поспешил к ней. – Ты ведун.
– Верно, – сказал Ворш. – Помнишь, что было с тобой?
– Помню только, урманы нас с Ольгой в плен взяли, на корабль свой привели. Что потом было не помню. – Ивка поежилась, будто ее холодом пробрало.
– Это хорошо. – Ворш ласково погладил девушку по голове.
– Ну, ты чего, руки не распускай-то! – Ивка отпрянула от ведуна, посмотрела сердито. – Чай, не невеста твоя и не собака, чтобы меня гладить!
Некрас прибежал с плошкой. Холодная каша и вяленое мясо были скудным угощением, но Ивка съела все с жадностью. Ольга еще отсыпала подруге щедрую порцию чернослива. Пока Ивка завтракала, дружинники закончили приготовления к отъезду. Ворш на прощание постоял у края болота, бросил в воду кусок мяса для болотниц и водяных, как требу.
Давид Таренаци, узнав о пробуждении Ивки, ничего не сказал, только развел руками. Ворш расценил этот жест по-своему – мол, твои это заботы, я девчонку с собой не тащил. Поэтому вернулся к девушкам, занятым беседой, и сказал Ивке:
– Сама верхом поедешь?
– Поеду, – ответила девушка. – Только скажи, куда мы едем-то?
– В Киев, – ответила за волхва Ольга.
– Ой! – вскрикнула Ивка в неподдельном испуге. – А мамка-то моя знает, что я с вами? Я ведь ее не спросила.
– Знает, – произнес Ворш. – Она тебя благословила.
Для Ивки ведун взял одну из заводных лошадей. Теперь все в отряде ехали одвуконь, а это значило, что, если боги будут благосклонны и погода позволит, двести верст до Себежа они преодолеют за четыре дня. Будет время отдохнуть в ожидании купеческого обоза, а заодно подлечить Ивку Ворша радовало уже то, что девушка вышла из забытья. Правда, ведет она себя странно – говорит торопливо, возбужденно, будто пьяная, в глазах у нее странный блеск. Но Ворш знал, что все это следствие пережитого потрясения, которое наложенное им заклятие до конца так и не сняло.
Сулица помог Ольге сесть на коня. Девушке подали теплый плащ, подбитый куницей. Для Ивки теплой одежды у Давида в переметных сумах не нашлось – Ворш отдал ей свой темный шерстяной плащ. Давид пришпорил своего Арцива, и отряд тронулся в путь. По летнику проехали верст пять, потом поехали по унылой каменистой равнине, поросшей сосновыми и березовыми рощами. Ехали, почти не разговаривая – Влад Вороня с двумя ратниками в голове колонны, следом Давид и Ольга с шестью воинами, а в арьергарде Ворш, Некрас и Ивка. Кони шли ровным размеренным шагом, только камни скрипели под подковами. Дождь к обеду прекратился, облачная пелена стала расходиться, открывая синее летнее небо. К полудню засветило солнце, просушивая дорогу, и ратники повеселели. Вскоре Давид решил, что подошло время обеда.
– Всем спешиться, лошадей не расседлывать! – скомандовал он. – Ставь шатер для княжеской невесты!
– Ивка будет со мной в шатре, – завила Ольга, сойдя с коня.
Давид ничего не ответил девушке, только пробормотал в бороду что-то по-армянски.
– Зачем шатер ставить? – спросил армянина Вороня. – Привал на обед короткий, и так может отдохнуть.
– Ветер холодный дует, – сказал Давид, сверкнув глазами. – Не хочу, чтобы княжеская невеста простудилась. Ты лучше скажи, долго ли еще ехать?
– Через три дня до Опочек доберемся, а там и до Себежа рукой подать.
– Дорогу не перепутал?
– Не. Я эти места добре знаю, с закрытыми глазами проведу.
– Смотри, не овцу везем, невесту княжескую.
– Да я уж понял. Девчонка-то уже распоряжаться начала.
– Не твое дело. Ты о дороге думай.
Отряд оставался на месте два часа – столько времени понадобилось, чтобы сварить горячую похлебку и дождаться, пока небо не расчистилось от облаков. До сумерек проехали еще верст двадцать. Место для лагеря выбрали на окраине леса, на поляне близ маленького озерца с чистой водой.
Ольга и Ивка сразу уединились в шатре. Здесь было тепло и уютно, а после долгой дороги сидеть на теплых войлочных кошмах было верхом удовольствия. Некрас, приставленный Давидом к дружинникам, стряпавшим ужин, принес девушкам горячий суп из говядины с репой и морковью и полкаравая хлеба.
– А ты сам-то ел? – осведомилась Ольга.
– Я с дружинниками поем, – ответил Некрас. – Как ты, Ивка?
– А что я? – Девушка улыбнулась Некрасу. – Устала малость. А чего это мы в Киев едем?
– Ольга наша за князя киевского замуж выходит, – сказал Некрас и поспешил выйти.
– Что, верно он говорит? – Ивка с удивлением посмотрела на подругу.
– Верно. – Ольга сделала вид, что ее интересует содержимое миски.
– Ух ты! – восхитилась Ивка. – Ты что же, княгиней станешь киевской?
– Стану. – Ольга пальцами выловила из супа кусочек мяса, отправила в рот. Есть ей не хотелось, но еще меньше она желала беседовать о будущем замужестве. Однако Ивка, пораженная услышанным, отставать от подруги явно не собиралась.