"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
– О чем ты думаешь, деспот? – Евсевий вышел из каюты на палубу, подошел к Софронию сзади.
– О том, как обширна и богата эта земля. Она должна принадлежать империи.
– Вряд ли архонт Хельгер думает так же.
– Неважно, что он думает. Хельгер не вечен, а империя умеет ждать своего часа. Молодой Ингвар не унаследовал ни одну из добродетелей своего отца Рюрика и своего воспитателя Хельгера. Он любит власть и золото, но у него нет силы, чтобы завоевать и сохранить и то и другое. Однажды римляне придут сюда и назовут эту землю своей. Она слишком хороша, чтобы принадлежать варварам.
– Эй, смотрите! – прокричал внезапно один из матросов с носа галеры.
Софроний и его секретарь, повинуясь возгласу, посмотрели туда, куда указывал матрос. По Днепру плыла мертвая рыба. Много рыбы, мелкие рыбешки и огромные сомы, щуки и сазаны, лещи и осетры. Встав вдоль борта, матросы со страхом смотрели на происходящее.
– Чего уставились? – прикрикнул капитан, показавшись на палубе. – Замора не видели? Все на свои места, не то отведаете плетей, клянусь святым Николаем!
– Что это, деспот? – шепнул Евсевий. – Никогда не слышал о подобных чудесах.
– Ты разве не читал в Книге Исхода о десяти казнях египетских? – усмехнулся Софроний Синаит. – Смотри, похоже, это одна из них.
– Но почему это происходит?
– Потому что Бог на нашей стороне, – сказал Софроний с уверенностью фанатика или человека, которому ведомо все. – И Его кара нашла нечестивых язычников.
Подаренный князем гнедой венгерский конь был хорош и статью и нравом – Давида он сразу признал в качестве нового хозяина. В придачу к гнедому Хельгер пожаловал армянского богатыря отличным седлом и новенькой сбруей. Владу Вороне воевода Борзя тоже дал лошадь, но она была поплоше коня Таренаци, да и сбрую к ней положили самую простую. И в довершение всего огнищанин вручил Давиду десять золотых монет – приз за победу над византийским бойцом.
– Я назову тебя Арцив, [245] потому что ты будешь быстрым, как орел, и принесешь мне удачу, – шепнул Давид на ухо коню, когда огнищанин ушел с тока, оставив новых княжеских дружинников радоваться дарам Хельгера.
– Хороший конь, – сказал Давиду Влад Вороня.
– Да, хороший! – Армянин согласно кивнул. – Кони вообще лучше людей. Они не умеют предавать.
– Ты заслужил милость князя киевского, и немудрено! Все хочу спросить тебя: как ты сумел побить этого великана?
– Большое не всегда сильное, – ответил Таренаци, трепля своего нового коня по шее. – Тот, кто не боится большого быка, может надеть на него ярмо.
– Силен ты, брат. И храбер зело. Я бы против такого идолища в жисть бы не вышел.
– Вышел бы, – уверенно сказал армянин. – Ради спасения жизни и чести вышел бы.
– С самого Чернигова хочу спросить тебя, Давид, – где ты так хорошо выучился рукопашному бою? Мыслю я, великие мастера тебя обучали.
– Не мастера – мой собственный отец, пусть будет земля ему пухом. Когда мне исполнилось четыре года, он посадил меня на коня, в пять лет начал обучать драться, в семь – сражаться мечом и копьем. И при этом он всегда говорил: «Настоящий воин должен уметь три вещи: вставать после удара, который поверг его наземь, каждый миг быть готовым к смерти и говорить правду. Научишься этим трем вещам – слава о тебе облетит весь мир!» Как твоя нога?
– Много лучше.
Вороня говорил правду; осмотревшие его ведуны нашли, что боль и неподвижность нога вызваны сильным растяжением связок, а не раной от торкского кистеня. Они вправили растяжение и обработали рану какой-то мазью, и теперь молодой воин мог ходить почти не хромая.
– Молви, Давид, а где ты так научился по-нашему говорить?
– Смолоду у меня способности к языкам. Наш священник, преподобный Гарегин, выучил меня латыни и греческому. А язык руссов я изучал в Ани; в гвардии царя был воин из руссов, и мы с ним сдружились. Я учил его армянскому языку, он меня русскому.
– Дела! – Вороня посмотрел на армянина с суеверным ужасом. – А мне вот боги ничего не дали. Разве только везения маленько. Без везения этого я бы Явуза поганого ни за что бы не зарубил. Уж больно споро он с саблей управлялся, ажио в глазах рябило.
– Почему так говоришь? Я видел, как ты мечом дерешься. Глаз у тебя хороший, и рука отменная. Не знаю, где ты искусству боя на мечах учился, но учили тебя хорошо. Правда, до меня тебе пока еще далеко, но ты молод еще, наберешься опыта, да! А еще ты думаешь, когда сражаешься. Знаешь, как это важно – думать во время боя? Боец, который думает, всегда побеждает. Мало быть храбрым, мало быть сильным – надо быть умным. Просто хороший воин готов умереть в бою. А отличный воин идет в бой не для того, чтобы умереть, а чтобы врага убить.
– На бой с ромеем ты шел, чтобы победить, верно ведь?
– Истинно! Я когда посмотрел на этого глупого вола, сразу понял, что его побью. Я легче и быстрее его. Главное было не пропустить удар. Я вот только не ожидал, что этот сын праха начнет лягаться, как ишак. Одно ребро он мне все-таки повредил и нос разбил. – Давид коснулся пальцами своего носа, сердито выругался по-армянски. – Я знаешь почему разозлился? Из-за носа. Очень больно было. Думал, убью этого шакала. А злиться не надо было. Когда человек злится, он слабеет. Надо было спокойно драться, тогда быстрее побил бы его.
– А меня драться научишь?
– Ва, конечно! Хочешь, прямо сейчас научу.
– Хочу. Только коней надо бы увести на конюшню.
– Ну, уведем, потом будем учиться драться. Я тебе покажу, что такое настоящий кулачный бой. Вторым кулачным бойцом у князя станешь.
– А первым ты будешь?
Армянский богатырь не ответил, только тихо усмехнулся и показал Владу свой здоровенный кулак.
– Вот они где! – Воевода Ола появился внезапно и так бесшумно, что увлеченные беседой дружинники не заметили его приближения. – Велено вам обоим явиться к князю немедля. Князь сказывал, дело у него к вам спешное.
– Опять кого-нибудь нужно проучить! – засмеялся Давид. – Пойдем, Влад-джан. Если нас зовут, значит, князю нужны настоящие бойцы.
– Ох, и горазд ты хвалиться! – заметил Ола. – Если бы не знал я, как ты вел себя в Чернигове, насторожила бы меня твоя похвальба. Слишком дерзок. Вчера чуть голову свою чернявую не сложил. Нельзя князя так гневить.
– А я не хвалюсь. Говорю все, как есть. Без меня в этой земле скоро ни одна битва не обойдется!
– Ладно, идите за мной. Князь ждет…
Хельгер принял воинов в гриднице, где еще стоял крепкий запах меда и смолы после вчерашнего пира. Князь милостиво кивнул дружинникам, знаком велел приблизиться к скамье, на которой сидел. Давид, не дожидаясь, когда князь начнет разговор, шагнул к нему и с поклоном сказал:
– Благодарю тебя, княже, за коня и за прочие твои дары. К истинно щедрому владыке я поступил на службу! Если есть у тебя враги, покажи их мне, и я обрушусь на них, как орел на добычу.
– Врагов у меня много, – усмехнулся Хельгер. – Взять хотя бы ромея, который вчера сидел за моим столом. На словах он нам друг и Ромея нам союзник, а коли глубже копнуть, так нет у Руси врага коварнее и опаснее, разве что хазары. Но Ромея подождет, мне же вы потребны по иному делу Ты, Влад, помнится, сказывал, что родом из Псковской земли будешь?
– Так, княже, – кивнул юноша. – Я родом из селища Порхов. что на полдень от Пскова будет.
– Стало быть, тамошние места ты хорошо знаешь?
– Знаю, княже.
– Славно. – Хельгер обратился к армянину: – Хочу я тебе поручить одно дело, спешное и важное. Хороших дружинников у меня немало, мог бы я его и другому воину поручить, но решил тебе довериться.
– Князь сделал правильный выбор, – объявил Давид, подбоченившись и раздувая ноздри.
– Ну-ну! На этот раз биться с великанами тебе не придется. Ныне же отправитесь вдвоем в Псковскую землю. Надобно мне, чтобы вы доставили из Пскова в Киев девушку, дочь моего старого друга. В помощь вам пять – нет, десять – человек дам.