"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Да, об Аргальфе Банпорском.
– Твоя память явно лучше моей, друг мой Роман, – с притворным восхищением сказал начальник разведки. – Увы, но ясновидец ошибся. Аргальфа убили в Готеланде.
– Полгода назад.
– Какая разница? Эти дикие варварские королевства полны колдунов и сумасшедших. Все эти корольки считают себя либо потомками римских кесарей, либо демонами из бездны! Аргальф был таким же. Сгинул бесславно в какой-то мелкой войне жалких дикарей. Пусть все эти варвары провалятся в тартар.
– Норманнами во время набега предводительствовал тот самый ярл, который убил Аргальфа.
– Это может быть пустая похвальба безумного варвара.
– Я перехожу к самому главному, деспот. Многие из допрошенных мною воинов видели этого норманна в бою. Все клянутся в один голос, что это не человек.
– Конечно, он не человек, – спокойно сказал паракимомен. – Или ты, Роман, оставляешь за этими дикарями право называться людьми? Мне рассказали, что некоторые из этих северных животных так дики и свирепы, что бросаются в битву голыми и без оружия и убивают своих врагов, разрывая их руками на части. Иные из них так безумны, что собратья держат их на длинной железной цепи, словно псов.
– Нет, тут другое, деспот. Ты послал меня на Сицилию выяснить, не хотят ли местные патриции использовать норманнских разбойников в тайном заговоре против императора. Я говорю тебе – нет! Агафон тоже разговаривал с влиятельными епархами [205] и первыми сицилийскими богачами, и все они пуще огня боятся норманнов. Особенно этого Седого Дьявола.
– Расскажи мне о нем. – Михаил оторвал себе кисточку винограда, принялся медленно есть.
– Его дракары появились в наших водах весной, – начал Роман, – и поначалу все думали, что это обычный грабительский набег, не более того. Агафон и сицилийский наварх послали против норманнов четыре галеры и усилили гарнизоны по побережью. Но северяне внезапно появились там, где их не ждали. Они захватили Ликату, потом Рагузу и Агридженто. Тамошние гарнизоны были слишком малы, и дикари почти не встретили сопротивления. Только когда весть об этом достигла Агафона, он послал войска.
– И что?
– И потерпел поражение. Норманны разбили передовой отряд, перебив больше сотни воинов. Тогда-то и увидели наши пленные Седого Дьявола впервые.
– И что же? Он великан, людоед, кентавр, огнедышащий дракон?
– С виду он вполне обычен, но… Все говорят, что он очень молод, однако никто не может противостоять ему в бою. Он движется, как зверь. Норманны говорят, что в нем живет дух одного из их демонов.
– Еще один Зверь, надо понимать, – сказал паракимомен.
– Заслуживающие доверия свидетели рассказывали мне, что Седой Дьявол в бою разметал в одиночку наших катафракторов. И вот еще что странно: этот варвар не трогает церкви и монастыри. Норманны разграбили в захваченных городах дома и лавки, но не тронули имущество Бога. И священники тоже не пострадали. Говорят, Седой Дьявол сам запретил своим воинам обижать святых отцов.
– Очень интересно, – пробормотал паракимомен, – мне любопытно, почему норманн так благосклонен к святым отцам. Нет ли тут…
– Заговора, хочешь ты сказать? И я об этом подумал. Да простит мне Бог мое богохульство, но кому выгоден приход Антихриста? Только тем, кто говорит: «Мы же вас предупреждали!»
– Твоя проницательность делает тебе честь, Роман. Не исключено, что у норманнов и сицилийского духовенства есть некие общие замыслы. Давно до меня доходили сведения о том, что норманны хотят обосноваться на Сицилии, создать там свое королевство. Пример готов и вандалов, растащивших по кускам Западную империю, до сих пор лишает сна многих завоевателей… Благодарю тебя, Роман, ты хорошо потрудился. Я доволен.
– Всегда к твоим услугам, деспот.
– Ты мне еще понадобишься. Но сначала как следует отдохни. И заклинаю тебя всеми святыми: начни свой список наслаждений с бани. Ты провонял мне весь атриум.
– Именно так я поступаю, деспот.
– Если желаешь, можешь воспользоваться моей баней. Я недавно закончил постройку нового бассейна, оценишь его.
  
– Боюсь, моя жена будет недовольна, если я упущу случай после долгой разлуки попариться в ее обществе, – с улыбкой ответил Роман Эллиник.
– Друг мой, – вздохнул паракимомен, – иногда, глядя на тебя, я жалею, что я кувуклий. [206] А иногда этому рад. Можешь идти. Я пришлю тебе приглашение на прием к константинопольскому епарху.
Словно кентавр, подумал паракимомен, проводив взглядом своего агента – сам ушел, а конский дух остался. Шелковый мешочек с пергаментом Агафона Комита он даже вскрывать не стал, и так ясно, что там написано. Неудивительно, почему империя разваливается на части. Писатели становятся стратигами, а конюхи – императорами. В литературном даровании Агафону не откажешь, а вот полководец он неважный. Увы, времена Велисария и Нарсеса прошли, и подобных им империя так и не создала. Надо намекнуть василевсу, что сицилийского протосинкелла следует отправить на отдых.
Евнух был доволен. То, что рассказал Роман Эллиник, в точности совпадало с донесениями остальных агентов. Теперь слово за церковью. Объявить Седого Дьявола новым Антихристом? Ничего глупее и придумать нельзя. Что это за Антихрист, если он щадит церкви и священников!? Жаль, что ясновидец Григорий почил, он бы мог оказаться полезен.
Пока ясно одно: норманны разорили Сицилию, они опасны и у них появился харизматический вождь. Надо подать императору идею еще больше укрепить гарнизоны на Сицилии и послать туда дополнительные силы флота.
Нет, воистину мир сошел с ума! Арабы на востоке, варвары на западе, норманны под носом у самого василевса, чуть ли не у стен Константинополя, дикари-болгары на севере. И еще эта проклятая жара, от которой плавятся мозги и темнеет в глазах. Домой, скорее домой, к своим божественным мальчикам Антиною и Варфоломею, которые своими ласками заставят забыть о бедах этого мира! И еще подумал паракимомен Михаил, что неплохо бы узнать побольше об этом диком короле норманнов. Чутье подсказывало начальнику императорской разведки, что ему придется еще не раз услышать об этом Седом Дьяволе. А чутье Михаила никогда не подводило.
В тот тяжелый год беды не обошли и Норланд. Они обрушивались на земли севера одна за другой. Сначала пришел голод и опустошил земли восточнее Приозерья и Эренхольма. Следом за голодом в начале осени пришла «черная болезнь» [207] и собрала страшную жатву по всему побережью. Воины, вернувшиеся из похода на Ромею, нашли лишь обезлюдевшие поселки. Даже собаки и свиньи погибли от заразы, и их раздувшиеся туши лежали рядом с телами женщин и детей.
Воины угрюмо бродили по берегу и наблюдали, как полыхают их дома, как превращаются в пепел и черный жирный дым те, кого они любили и к кому так стремились из похода. Конунг Ингвар Белозубый, сын Харальда, все приказал предать огню. Кулаки сжимались в бессильной ярости, с обветренных губ срывались ругательства. Победители ромеев, саксов, англов и ирландцев наблюдали, как огонь уничтожает их деревню.
Прямо на берегу принесли жертву асам и богам подземного мира, зарезав десяток коз, баранов и двух пленниц-саксонок. Волхвы раздавали воинам амулеты от «черной болезни», окуривали их дымом омелы и можжевельника, прогоняя духов смерти.
На корабле Ингвара до середины ночи шел поминальный пир. Лишь под утро мертвецки пьяные норманны забылись тяжелым сном. А на рассвете, скрытый от взоров часовых пеленой предрассветного тумана, во фьорд вошел еще один корабль под алым парусом. Резной нос корабля изображал оскаленную волчью морду.
Новоприбывшие высадились на берег в считанные минуты, и их предводитель с несколькими воинами буквально вбежал на корабль Ингвара. Предводитель был в драгоценной мавританской кольчуге и в плаще из багряной ромейской паволоки. Он был молод, но волосы викинга были совершенно седыми, а янтарные глаза сверкали от ярости. Перешагивая через пьяных норманнов, он пробрался к конунгу, спавшему на бычьей шкуре, и так тряхнул его, что тот с воплем открыл глаза.