"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Вон еще один. – Рорк показал пальцем в сторону небольшой деревянной башенки, расположенной снаружи у тына. В башенке был закутанный в меха воин, вероятно, часовой.
– Это они, – скрипнул зубами Турн. – Это они были в Фюслине.
– Всего четырнадцать лошадей, – заметил Рорк. – Двое против четырнадцати. Совсем немного, клянусь Перуном.
– А если там ансгримцы?
– Тогда мы всего лишь умрем.
– Мне что-то расхотелось умирать. – Турн пригоршней снега вытер пылающее лицо. – Пусть сдохнут эти крысы!
– Ветер меняется, – встревожился Рорк. – Нас могут учуять. Что-то надо делать, Турн.
– Не волнуйся, сынок, – успокоил его кузнец, – я знаю, как нам быть…
Караульный на башенке не чувствовал мороза. На его родине так холодно, что в этой благословенной земле зима может сойти за лето. Поэтому он с наслаждением вдыхал морозный воздух и думал о той награде, которую скоро получит от Господина.
Все знали, что Господин щедр. Так щедр, что даже боги не могут с ним сравниться. Когда герцог Гаэрден повел их в поход, Господин сказал Черным гномам: «Привезите мне маленькую принцессу, и каждый из вас получит столько золота, сколько сможет унести». В Полуночной стране, откуда Черные гномы пришли воевать в Готеланд, золота совсем не было. Оно было великой редкостью. Шаманы называли звонкий желтый металл священным, Слезами Солнца, назначали за него великую цену. За крохотную крупинку желтого металла можно было купить у шамана место у Большого костра предков в Стране мертвых. Или купить себе женщину – молодую, гибкую, с тяжелой грудью и пышными бедрами, с кожей, гладкой от рыбьего жира, костяными бусами в волосах и искусной татуировкой. А еще за малую толику желтого металла можно получить много оленей, тюленьего жира и песцовых шкур. Тот, кто вернется домой из похода на Готеланд, станет богачом.
Господин щедр. Господин добр. Господин позволяет все. Господину нравится жестокость Черных гномов. Он радуется, когда Черные гномы перегрызают глотки поверженных врагов, высасывая из жил живую, горячую, соленую кровь. Господин обещал повести Черных гномов дальше, на юг и восток, где много пищи, золота и ласковых женщин, где всегда тепло и нет долгой зимы. Велика будет награда каждому, кто верно служит Господину!
Оттого-то на черных губах караульного играла улыбка, и хищная радость зверя, почуявшего добычу, владела им. Вчера он захватил ту, на кого указывала длань Господина, и возвращение в Шоркиан будет приятным.
О тех, кто убежал, можно не беспокоиться. Большинство из них – больные белой болезнью, и Господину безразлично, что с ними будет. Воинов, охранявших принцессу, Черные гномы частью изрубили, но нескольким все же удалось уйти. Герцог Гаэрден сказал, что Господину нужна только девочка, а всех остальных следует предать огню и мечу. Оружие и платье убитых воинов Черные гномы поделили между собой, а вот рухлядь больных трогать остерегались, опасаясь заразы, сожгли их хижины вместе с жалким скарбом. Двух молодых служанок принцессы герцог Гаэрден отдал Черным гномам для развлечения. Белые женщины не так красивы, как женщины Черных гномов, у них нет замысловатой татуировки, и кожа у них бледная, как брюхо снулой рыбы, но на войне сойдет для минутного удовольствия любая женщина…
Мороз добьет тех, кто убежал. Смерть от холода – одна из самых легких, но белые этого не понимают. Одна ночь в лесу на таком морозе для них невыносима. Вон, один уже идет, шатаясь, наверняка обморожен.
Караульный не стал поднимать тревоги. Он некоторое время следил за одинокой фигурой, которая тяжело ковыляла к воротам Балиарата. Когда человек подошел ближе, глаза Черного гнома зажглись жадностью: на мужчине была хорошая баранья шуба, и серебряная бляха ремня ослепительно блестела в свете утреннего солнца.
Наемник спрыгнул с башенки и, переваливаясь на кривых коротких ногах, побежал к воротам. Здесь он преградил путь человеку в шубе.
Увидев перед собой Черного гнома, путник остановился. Это был старик, сутулый и худой. Когда наемник направил на него свой гарпун, старик вдруг закашлялся сухим надрывным кашлем, говорящем о застуженных легких. В глазах его был страх смерти и немая мольба.
  
Наемник знаками показал старику, чтобы он снимал шубу и пояс. Старик не понял, Черный гном повторил свои знаки, издав для убедительности несколько сердитых звуков, похожих на лай охрипшей собаки, и несильно ткнул гарпуном старика в грудь. Старик начал медленно снимать шубу, борясь с приступами кашля.
Шуба полетела в снег. Черный гном с алчным смешком наклонился, чтобы поднять ее, но старик, вдруг выпрямившись и расправив плечи, выхватил спрятанный за спиной боевой топор. Мгновение – и отточенная сталь опустилась на шею Черного гнома. Обезглавленное тело еще не упало в снег, а старик, размахивая топором, уже бежал к срубу.
– Э-хой! – кричал он. – Э-хой!
Наемник, кормивший лошадей, завизжал, бросился к прислоненному к стене сруба гарпуну, но Турн нагнал его и одним ударом разворотил ему череп от макушки до подбородка. Дверь сруба распахнулась, еще три или четыре наемника выскочили наружу, вопя и потрясая оружием. Их почерневшие от грязи и копоти лица были искажены яростью. Но тут что-то с шипением рассекло воздух: ближайший к Турну наемник завертелся волчком и упал, раскинув руки, со стрелой в сердце. Второму секунду спустя стрела пробила горло, третий получил стрелу в глаз. Еще одного наемника пущенная Рорком стрела пригвоздила к двери сруба, и Черный гном тряс головой, разевая рот, из которого толчками выплескивалась черная кровь. Тем временем с другой стороны выскочили еще несколько врагов. Турн перехватил окровавленный топор и бросился на них, осыпая врагов ирландскими ругательствами.
Враги опомнились – они высыпали из сруба, как тараканы. Но Рорк уже отбросил лук. За спинами наемников раздался злобный волчий вой. Седоволосый воин с занесенным мечом ворвался в самую гущу врагов. И началось: весь Балиарат наполнился стуком оружия, воплями ярости и ужаса, и шум битвы отдавался эхом от стены леса, наполняя собой долину, будто целая армия начала здесь сражение.
Рорк ошибся, Черных гномов оказалось вдвое больше. Теперь ему стало понятно, почему следы коней были такими глубокими – на каждой лошади ехали по два воина. Но это уже не имело значения. Рорк не испытывал ни волнения, ни страха, только холодная боевая ярость наполняла его. Ни щита, ни панциря, ни шлема у него не было, но ловкость и отменная координация давали ему огромное преимущество над наемниками. Первым на него кинулся крепыш в черной парке с палицей в руке. Рорк увернулся от палицы и нанес короткий вертикальный удар – кровь струей ударила в воздух, и наемник повалился в снег. Другому Черному гному Рорк распорол живот, третьего располосовал острием меча от горла до пупка. Острейший арабский булат без труда разрезал грязные шкуры и кожаные панцари наемников. Четвертый пытался достать Рорка копьем – юноша молниеносно прыжком увернулся от удара и насквозь пронзил врага ответным выпадом. Перехватить его удары было невозможно, увернуться от них не удалось никому: еще один из врагов в панике попытался бежать, но Рорк, ухватив меч обеими руками, обрушил его на затылок врага, да так, что кровь и мозг брызнули на бревенчатую стену сруба широким веером. Турн тем временем раскроил череп еще одному врагу.
– Берегись! – крикнул он.
Но сам уберечься не успел – из окошек сруба на викингов посыпались мелкие черные стрелы, и одна из них угодила Турну в бедро. Рорк двумя ударами прикончил еще одного наемника, однако вокруг него уже собралось шесть или семь Черных гномов, пытавшихся достать его длинными гарпунами. Их товарищи вопили из сруба, требуя открыть им Рорка для прицельного выстрела, но в горячке боя никто не обращал на их крики внимания. Черные гномы смекнули, что седой воин главный в этой паре витязей, и, только убив его, можно одержать победу.
– Турн, пробирайся в сруб! – крикнул Рорк.
– Поздно, сынок, – отвечал ирландец, – я ранен.