Зеркало Горгоны (СИ)

Матиас смотрел на Клауса откровенно оценивающим взглядом. Клаус стал пунцовым и теперь выглядел совсем жалко. Матиас помедлил, словно решая, здороваться ли с этим странным существом, а затем нерешительно протянул Клаусу выхоленную руку, словно опасаясь, что тот осквернит ее своим рукопожатием.
- Привет, - произнес Матиас, чуть подняв левую бровь. - Надеюсь, я не помешал?
- Привет, - смущенно пробормотал Клаус.
- Да не стесняйся, присаживайся, - произнес Матиас, по-хозяйски опускаясь на то самое место на диване, где только что сидел Том Бреннан, и буквально за руку усаживая окончательно потерявшегося Клауса рядом с собой.
Бреннану ничего не оставалось, как сесть в кресло напротив двух парней. Матиас намеренно усадил рядом с собой Клауса, чтобы Том имел возможность сравнить их. Взъерошенный, не знающий куда девать руки, покрасневший Клаус в махровом халате, из-под которого была видна впалая грудь и покрытые не слишком красивой растительностью ноги, и великолепный холеный Матиас в расслабленной и уверенной позе с чуть откинутой назад красивой головой, белоснежной, ироничной улыбкой. Рядом с ним Клаус казался сущим недоразумением, и Том уже сам не понимал, что заставило его провести с Клаусом в постели едва ли не сутки. Том чувствовал себя подростком, которого застукали за чем-то постыдным, он понимал, что выглядит глупо и жалко, злился на себя и оттого терялся все больше. Черт, черт! Он готовился к встрече с Мэтом, хотел заставить того умолять о прощении за встречу с Фелнером, но теперь сам ощущал себя…
И еще Тому было страшно. Он вдруг испугался приказа, который отдал Скелтону. И о котором Матиас не знал. Тому отчаянно захотелось все отменить. Но было поздно.
Повисло тягостное молчание. Его прервал Матиас в своем фирменном стиле.
- Черт, неужели я пришел слишком поздно? Надо было приехать сюда еще утром, как только я выпроводил из своей постели Фелнера, - небрежно произнес он.
Клаус побагровел, Том напрягся, его руки сжались в кулаки.
- Просто было много дел, ты сам знаешь, Том, - как ни в чем ни бывало, продолжал Матиас. – Я чувствую, что мне снова нужна разрядка.
Говоря это, он неторопливо расстегивал на себе рубашку, а затем принялся расстегивать ремень на брюках, словно это было совершенно в порядке вещей.
Клаус переводил взгляд с него на Тома, пытаясь понять, как вести себя в этой ситуации. Том тоже был растерян. Хотя вроде бы неплохо изучил Матиаса и знал его пристрастие к провокационным выходкам.
Расстегнув джинсы, Матиас чуть приспустил их, а с ними и узкие бирюзовые трусы, самодовольно поигрывая своим достоинством. Оно было средних размеров, но гладкое, тугое, крепкое, так и просящееся быть пущенным в ход или использованным.
Том и Клаус молчали как истуканы. Но на Тома Матиас если и смотрел, то между делом. Он обернулся к багровому Клаусу, которого, казалось, сейчас хватит удар.
- Андреасу нравится, - проговорил Матиас, награждая бедного парня улыбкой - обворожительной и убийственной одновременно. – Он брал его сегодня утром…
Эти до невозможности пошлые слова подействовали на Клауса и Тома как удар электрического тока. Один почувствовал острый прилив желания попробовать то, чем наслаждался тот, кого он любил больше всех. Другой сгорал от ревности.
Матиас, не теряя времени, стянул джинсы и развернулся на диване, притягивая Клауса к своему паху.
- Попробуй, - промурлыкал он. – Ты ведь хочешь. Ты должен попробовать.
Клаус и сам не понял, как член Матиаса оказался у него во рту. Его словно магнитом притянуло к этому члену. Андреас сосал этот член, а значит, и он, Клаус, должен это сделать.
Матиас с довольным видом лежал на диване, раздвинув ноги, когда над ним навис Бреннан.
- Похотливая тварь, - прошипел он сквозь зубы.
Матиас лишь ухмыльнулся и выгнулся, застонав от оральных ласок Клауса, который, судя по всему, все больше входил во вкус.
- Ты еще не знаешь всего, - прошипел Бреннан. – Может быть, прямо сейчас …
Он осекся. Взгляд Матиаса стал острым и холодным как клинок кинжала, словно он пытался проникнуть в мысли Бреннана.
 
Бреннан поспешно оседлал грудь Матиаса и засунул ему в рот свой уже вздыбленный член. Матиас не сопротивлялся, лишь ловко подсунул шелковую подушку под голову. Он принялся ласкать член Бреннана языком и губами, понемногу, по чуть-чуть, заставляя того подниматься все выше и выше по тропе наслаждения, одновременно наслаждаясь минетом, который делал ему Клаус. А Клаус старался вовсю. Он страстно хотел узнать, каков на вкус тот, по кому Андреас сходил с ума.
Бреннан чуть привстал и стал загонять свой член в глотку Матиаса. Любой другой давно поперхнулся бы и закашлялся, но у Кронберга была железная выдержка. Его лицо покраснело от напряжения, но он не прекращал своих ласк, лишь ускоряя их, и Том чувствовал, что погружается в горячее блаженство.
Где-то на краю его сознания витала мысль о том, что Мэт вновь поймал его в примитивную ловушку, поступил с ним как с похотливым юнцом. Что Мэт, в конце концов, сделал? Просто расстегнул рубашку и джинсы, стянул трусы и достал свой член, на который тут же набросился другой парень. И этого Тому оказалось достаточно.
Достаточно, чтобы забыть обо всем и начать трахать сильного, алчного Мэта, у которого в этот момент отсасывал кто-то третий. Том, как домашняя собачка, позволял вести себя на поводке. Потому что ему это нравилось. Потому что он сам этого хотел.
Мэт же ласкал бедра и спину Тома, его чуткие пальцы умело находили точки, прикосновение к которым у Тома вызывало особое возбуждение. Язык Мэта, его губы ласкали член Тома, принося все большее наслаждение, Том чувствовал, что у него подходит, но Мэт с улыбкой искусителя угадал это и крепко обхватил пальцами основание члена, не давая выплеснуться оргазму. Том застонал, ему хотелось, очень хотелось, чтобы Мэт принял его семя в рот, но лицо, неживое в своей красоте, было непроницаемым. Даже улыбка была лишь одной из искусственных масок Мэта, и Тому стало не по себе при мысли о том, какая черная бездна может скрываться за этими бесчисленными масками.
И еще Тому стало страшно при мысли о том, что будет, когда Мэт узнает, что в эту самую минуту происходит совсем недалеко… Об этом лучше было не думать. И Том вновь погрузился в тягучие волны наслаждения. На его бедра сзади легли чьи-то руки, Том поначалу вздрогнул, он ведь совсем забыл о Клаусе, но тут же расслабился. Да. Пусть два парня ублажают его, Тома Бреннана, чтобы он таял от наслаждения…
Вновь теплая, сильная волна стала подниматься в нем, Мэт больше не сдерживал его пальцами, теперь он скручивал его соски. Том зарычал, задвигался, семя стало выплескиваться в жадно сомкнувшийся вокруг его члена рот Мэта, мягкие губы скользили по распаленному члену, яростные волны наслаждения, понемногу уступали место блаженной неге, и Том чуть откинулся назад. И почувствовал, как живот Мэта заходил ходуном. Светло-русая голова заметалась по подушке, взгляд затуманился, тело стало изгибаться, из полуоткрытого рта начали вырваться стоны.
Том завороженно смотрел на Мэта. Он обожал смотреть на него, когда Мэт себя не контролировал: этот сильный, непрошибаемый парень, который, даже отдаваясь, умудрялся сохранять ауру таинственной силы и опасности, в такие мгновения открывался, становясь беззащитным и слабым, и оттого вдвойне притягательным.
- Эй, рыжик, ты, наверное, тоже хочешь получить свою долю, - голос Матиаса снова уверенно звенел, в глазах появился прежний насмешливый блеск. – Том, ты ведь не допустишь, чтобы предмет твоего обожания ушел неудовлетворенным? Он, наверняка, уже измучился. Почти сутки с тобой.
Том нахмурился. Ему не нравилось то, что неуемный, распутный Мэт готов отдаться Клаусу… который был никем, мимолетной прихотью. И мелкой местью Фелнеру. И теперь Мэт превращал остатки этой мести в жалкий пепел…
Но тут Том снова вспомнил. Вспомнил о том, что должно было происходить сейчас, в эти самые минуты, совсем недалеко …