Зеркало Горгоны (СИ)
- Кто еще погиб? - живо спросил Андреас.
- Почти все люди из охраны Антона. Двое, в том числе мой муж, погибли официально в результате несчастных случаев. Еще двое умерли естественной смертью: один от остановки сердца, другой - уже не помню отчего, но тоже ничего криминального не нашли. А ведь это были здоровые, хорошо тренированные, молодые мужчины! Телохранители! Еще один покончил с собой. Якобы из-за проблем в семье. А я его знала, и его семью знала. Никаких таких проблем у него не было. Да и Женька был не из тех, кто на себя руки накладывает, у него психика была железобетонная, - мрачно проговорила Кондратьева. - А еще двое из охраны Антона просто исчезли. И никто их даже не искал.
- Разве их семьи в полицию не обращались?
- У одного семьи вообще не было. Что там было у другого, не знаю. Но вроде даже расследования никакого не проводилось. Это ведь все не могло быть просто совпадениями, - уверенно сказала Кондратьева. - Как будто этих людей убирали, потому что они что-то знали. В том числе моего мужа.
- Понимаю вас, - тихо сказал Андреас. - Сочувствую вам. Я сожалею, что вынудил вас вспомнить о таких тяжелых вещах…
- Да я все время об этом думаю, - махнула рукой Кондратьева. - Вот сейчас поговорила с вами, и как-то легче стало. Потому что мне и сказать-то все это было некому, все носила в себе… Да и спросить уже некого. Вальковский сам погиб. Его жена тоже, но она никогда ничего не знала, ее кроме платьев и прически ничего не волновало.
- Но ведь остались же сотрудники его бывшей службы безопасности, - сказал Андреас. - Они наверняка что-то знают.
- Что вы, что вы! - испуганно замахала руками Кондратьева. - Даже и не думайте к ним обращаться. Это… это страшные люди. Половина бандиты, половина - из бывшего КГБ. Они ничего не скажут, а вот убить вас могут запросто. Уж поверьте, я их хорошо знаю, я же сама была замужем за… - она снова запнулась.
- Наверное, - с потерянным видом сказал Андреас. - Да я просто хотел понять, каким Антон все-таки был.
- Я вам рассказала, - пожала плечами Кондратьева. - Талантливый, целеустремленный мальчик. Очень эгоистичный, готовый на все, чтобы достичь своих целей. Легко манипулировавший людьми. Живший в вечном страхе… Знаете, нехорошо так говорить, но мне кажется, что если бы Антон не погиб, то он превратился бы в страшного человека. Для него не существовало добра и зла. Только - успешность и неуспешность. А если учитывать, что он должен был унаследовать гигантское состояние, и блестящая карьера ему была обеспечена, то… Страшно подумать, что было бы если бы такой человек однажды получил гигантскую власть. Знаете, я сама не такая уж верующая, но знаю, что верующие люди иногда говорят: Бог может забрать человека, чтобы не дать ему совершить страшные преступления.
- Если было бы так, то и преступников на земле бы не было, - с горькой усмешкой сказал Андреас.
- Да-да, понимаю, я глупость сказала, - Кондратьева кивнула.
Потом, словно пытаясь отойти от мрачных мыслей, она сказала:
- Я, кажется, говорила, что тот год, когда Антон погиб, вообще был каким-то тяжелым и странным. Муж тогда намекал, он мне редко что-то прямо говорил, так вот он намекал, что Вальковский собирается бежать из страны. Делает себе какое-то гражданство. Я так думаю, что он и Антона хотел увезти.
- А куда Вальковский собирался бежать? - спросил Анлреас без особого интереса.
Какая теперь была разница, куда собирался бежать Вальковский, о котором на земле уже мало кто и помнил!
- Откуда мне знать? - пожала плечами Кондратьева. - Но мой муж в тот год несколько раз отправлялся в заграничные командировки. Он и раньше, конечно, летал, сопровождал Антона. А тот очень любил путешествовать. Но в тот год, именно в тот год, мой муж несколько раз летал один. И это было необычно. Насколько я помню, несколько раз он посещал Германию. И представляете, дважды был в Австралии. В Австралии!
Андреас вздрогнул при упоминании Германии.
- Возможно, мой муж готовил запасные аэродромы для Вальковских, - задумчиво сказала Кондратьева. – Но после гибели Антона как будто все приостановилось. А потом моего мужа не стало. И я уже не знала, что там делается у Вальковского. Но затем в прессе стала появляться информация, что Вальковский является фигурантом уголовных дел. И вообще, вдруг пошла волна негативных материалов о нем. Он не был публичной фигурой, о нем мало кто знал, а тут вдруг внимание СМИ… А у нас, в России, это может означать одно: вас скоро арестуют, если вы не договоритесь с кем надо. С властями, еще с кем-то…
- И Вальковский не договорился, - заметил Андреас.
- Уж этого я не знаю, - мрачно сказала Кондратьева. - Знаю только, что отношения с новым правительством у него действительно не складывались. Но вот его гибель… Его ведь взорвали в автомашине. Вместе с его женой. Вы же знаете? Так вот, ну не могли за этим власти стоять. Посадить могли бы, а вот так… Нет. И вообще, у нас после 90-х как-то не принято стало бизнесменов взрывать, особенно такого уровня.
- Но взорвали же, - пожал плечами Андреас.
- Взорвали, - кивнула Кондратьева. - Может быть, кто-то из конкурентов. Их было предостаточно. Но знаете, - тут она снова понизила голос, - я не исключаю, что это его бывшая супруга постаралась.
- Элен Бреннан? - озадаченно переспросил Андреас.
- Ну да. Она ведь тоже родом из 90-х, - мрачно усмехнулась Кондратьева. - И она вполне могла отомстить мужу за Антона.
Андреас вспомнил свою встречу с Элен Бреннан на могиле ее сына. Да, пожалуй, эта могла. Бреннаны вообще многое могли: Андреас снова взглянул на свою загипсованную руку и криво улыбнулся.
- Я, наверное, разочаровала вас, - смущенно сказала Кондратьева. - То, что я рассказала об Антоне, вряд ли вам понравилось…
- Напротив, я вам благодарен, - живо сказал Андреас. - Я жил иллюзией. А иллюзией жить нельзя.
- И что теперь? - женщина внимательно смотрела на него.
- Тот Антон навсегда останется со мной в памяти. Да, я помню его другим, не таким, как вы его описали. Но значит, он был и таким, как я его запомнил. Таким тоже. Милым. Романтичным. Влюбленным.
- Он, похоже, вас действительно любил.
- Надеюсь, - тихо сказал Андреас. - И надеюсь, что до сих пор любит.
- Вы о ком? – непонимающе сказала Кондратьева.
- О человеке со шрамом на животе, - с мрачной улыбкой сказал Андреас. – С левой стороны.
========== ГЛАВА 26. ПАДЕНИЕ ДОМА БРЕННАНОВ ==========
ГЛАВА 26. ПАДЕНИЕ ДОМА БРЕННАНОВ
Атланта, январь 2016 года
Джас закрыл дверь на ключ и положил его в карман. На губах Матиаса была отрешенная улыбка. Не глядя на братьев Бреннанов, он подошел к одной из стен, увешанных фотографиями Антона, и внимательно принялся их рассматривать.
- Мудилы, бля, - прошептал он по-русски.
- Что? - по-английски спросил Стив.
- Я по-русски сказал, что вы - конченые идиоты. С использованием нецензурных выражений, - бесстрастно пояснил Матиас. - Вы вроде бы учили русский язык, мальчики. Неужели так и не освоили непристойные выражения?
- Как-то не задавались целью, - угрюмо бросил Джас.
- А зря. Без таких словечек понять современный русский невозможно. И вас тоже никто не поймет, - на лице Матиаса появилась кривая ухмылка. – Ну, так что? Зачем вы затащили меня в капище вашего божка?
- Не смей говорить так о нашем брате! - вскинулся Джас.
- Как раз я-то смею, - оскалился Матиас.
- Я догадываюсь, почему, - пристально глядя на Матиаса, проговорил Стив.
- Догадываешься? Хм, я не удивлен. В этой семейке, Стив, ты всегда казался мне единственным умным. После меня, конечно, - ухмыльнулся Кронберг.
Стив понимающе склонил голову и промолчал.
- Что ты там несешь? – встрял в разговор Джас, который, похоже, был то ли под парами алкоголя, то ли под легким кайфом. – Я ни хрена не врубаюсь.