Зеркало Горгоны (СИ)

Ленка, стиснув зубы, приняла действительность. И пошла в техникум, а по вечерам работала уборщицей на местном захудалом вокзале, куда два раза в день из Владимира приходил раздолбанный трехвагонный поезд. Ленка мыла грязные, заплеванные полы и делала вид, что постигает в техникуме технологию торфяного производства. Ей это производство, конечно, нахрен не сдалось, но Ленке нужен был диплом о среднем образовании. Чтобы потом поступить в институт и послать родные ебеня к ебеням.
С этой целью она даже самостоятельно изучала английский. Почему-то ей казалось, что английский очень пригодится. Не в родном городе, где в ходу только русский матерный, а… Ленка не знала, где и когда. Но верила, что скоро. И уж точно не здесь. Ленка, экономя на зарплате, умудрялась доставать из Москвы какие-то лингафонные курсы и по вечерам что-то бубнила по-английски, пугая набожную бабку, опасавшуюся, что внучка свихнется на «бесовщине нерусской».
- А че ты хочешь, чтоб я еблась сейчас в кустах как другие девки? – Ленка в разговорах с бабкой не утруждала себя приличной лексикой, но бабка и сама была матершинницей, несмотря на всю свою набожность.
Ленку к тому времени уже два раза трахнули. Точнее, изнасиловали. Один раз прямо в вокзальном туалете, который она мыла. Второй раз, когда она возвращалась домой поздно вечером. Было больно. Было страшно.
Ленка превратилась в красивую девушку. С изящной фигуркой и большими сиськами. Естественно, на нее заглядывались. К ней подкатывали. Многие. Но она всех отшивала. Ей было плевать на местных парней, пропавших потом, перегаром и дешевым куревом. Ей нужен был принц. Не обязательно красивый и молодой. Но обязательно богатый. Конечно, Ленка знала, что в ее городе принцы не водятся. Ей нужен был принц как минимум из Владимира или Рязани, а лучше всего из Москвы. Как его найти, она пока не знала, но была уверена, что найдет. И на местных кавалеров размениваться не собиралась. Нет, она вовсе не была фригидной или что-то такое. Как и всем, ей хотелось трахаться. Она даже присмотрела себе подходящего парня, чтобы лишиться девственности и познать сладость секса. Но все опять пошло не по плану.
Однажды вечером, когда Ленка зашла со шваброй, тряпкой и ведром в вонючий мужской туалет на вокзале, на нее набросился Мишка Рыбкин по кликухе Михась, который за пару месяцев до того вернулся с зоны, где сидел за изнасилование. Ленка визжала, кричала, отбивалась как могла. Но что она могла против амбала Михася, которому выжранная бутылка самогонки только придавала сил и ярости? Да, было больно. Было страшно. Пьяный Михась уже ушел, а Ленка сидела на грязном полу мужского туалета (на вокзале, после ухода вечернего поезда на Владимир вообще обычно никого не бывало). Рыдала. Затем тупо смотрела перед собой на унитаз в грязной кабинке. Было мерзко. Но ум Елены работал, и он заставил замолчать чувства. Случилось то, что случилось. И нужно было думать, что делать дальше. Промелькнула мысль пойти в милицию, написать заявление. Именно, что промелькнула. Елена знала, что бывало в подобных случаях. Менты обычно всячески отбрыкивались от приема заявления, долго мурыжили жертву на предмет того, что нифига ее не насиловали, а она сама дала мужику, а потом решила накатать заяву. Даже если заявление принимали и насильника сажали (как того же Михася), то на его жертву в городке годами показывали пальцами, шептались за спиной и вообще, относились как к прокаженной. Ленка этого не хотела. И ничего никому не сказала. Собрала нервы в стальной кулак, домыла грязный туалет, пошла домой. Потом проверилась, конечно. Нет, по счастью, никакого залета не было. Болезней вроде тоже. И Ленка спокойно пошла к другому отморозку - алкашу Мухе, отсидевшему за грабеж и попытку убийства. И ему она дала сама - холодно, расчетливо. Заодно отработала технику минета. Само собой, поставила хорошей самогонки.
Словом, через пару недель изнасиловавший Ленку Михась исчез. Он жил один, никто его не хватился, да и кому он нахрен сдался. Может, в лес пошел по грибы-ягоды. А что не пришел назад, так ведь декабрь на дворе, в лесу сугробы выше крыши, вот, и ищет, поди, под снегом грибы и ягоды. Объявится, куда денется… Михась и объявился. Весной, когда уже сошел снег. В полуразложившемся виде в одном из оврагов, километрах в пяти от города. Шептались, что вроде его ножом пырнули, но следствие ничего так и не установило. Ну, пошел пьяный в лес зимой, свалился в овраг и замерз. Бывает. Дело закрыли.
 
Второй случай произошел через полгода. Ленку тогда изнасиловали поздно вечером, когда до дома оставалось всего-то метров сто. Пьяные Витька Блохин и Стас Мулин затащили ее в кусты. На крики никто из соседей, конечно, не вышел, милицию не вызвал. Кому охота связываться? Себе дороже. Когда ублюдки драли ее, Ленка думала об одном: чтобы только не убили. Не убили. А уж потом… А потом снова был поход к Мухе. Витька и Стас поехали зачем-то во Владимир (один был шофером, другой грузчиком на местном заводе). Их автомобиль потом нашли в лесу, километрах в 40 к югу от Владимира. Тела Витьки и Стаса валялись неподалеку. Причем в крови у них обнаружились лошадиные дозы алкоголя. Все было ясно: алкаши ведь, остановились по дороге, нажрались, да и порезали друг друга по пьяни. И хорошо, что порезали, а то спьяну могли ДТП на трассе устроить.
На Ленку между тем положил глаз Михалыч, а это был ни кто-нибудь, а директор городского рынка. Женатый, пожилой, пузатый мужик. Но это было неважно. Важно, что он устроил Ленку продавщицей в магазинчик по соседству с рынком. Это был самый конец 80-х, пора дефицита всего и вся - от колбасы до туалетной бумаги. В магазинчике на грязных прилавках и полках стояли только трехлитровые банки с жуткими маринованными огурцами, да валялись синюшные куры, на которых было страшно смотреть. С утра выстраивалось очередь алкашей за водкой. Под прилавком, конечно, был дефицит: иногда сыр, иногда хорошая (по тем временам) колбаса, а то и индийский чай со слоном.
Ленка превратилась в довольно значимую фигуру. Да, в конце 80-х продавец в магазине значил неизмеримо больше, чем сейчас. От него зависело очень многое. Естественно, Ленка торговала из-под прилавка, то есть отпускала дефицитные продукты по завышенным ценам. Само собой, воровала, недовешивала (ну, а кто этим не занимался). У нее уже появились деньги, и она готова была приступить к реализации своего стратегического плана: покинуть родные ебеня. Но это был момент, когда рушился СССР, началась бешеная инфляция, все полетело к чертям. Перспективы становились все более туманными. А уж в Торфянске их вовсе не было. Ленка понимала это четко.
Был еще неприятный момент: ее начал доставать Муха. Он ей открыто говорил, что они теперь повязаны тремя трупами. Муха требовал от Ленки, чтобы она ему давала: и себя, и денег. Само собой, не было никаких доказательств причастности Мухи к трем смертям, а уж Ленки - и подавно. Но Ленка знала Муху и понимала: он так просто не отвяжется. И она рискует составить компанию троим ублюдкам, которые отправились на тот свет по ее заказу. Проблему надо было срочно решать. И она была решена. Муха насмерть отравился древесным спиртом. Где он его раздобыл, так и не выяснили. Ясно же было, что спер где-то. Ну, бывший зек, что вы хотите? Дело даже не возбуждали.
Между тем ленкина бабка померла, родители спились окончательно. Ничто ее здесь не держало. Был декабрь 1988 года. Ленка твердо решила в январе уехать во Владимир, найти там работу, снять комнатушку, летом поступить в местный вуз.
И тут ей впервые улыбнулась удача. Точнее, улыбнулся посетитель магазинчика возле рынка. Ленка сразу поняла, что он не только не местный, но и не владимирский. Явно из Москвы. Красивый статный парень в роскошной дубленке (да, дубленки в позднем СССР были шиком, доступным немногим). Руку красавца украшал золотой перстень. Прибыл он не на чем-нибудь, а на черной “Волге” (для тех времен, когда об иномарках и не слыхивали, “Волга”, да еще черная, была круче шестисотого “мерса”). Он с брезгливым видом осматривал грязный прилавок. Зато за прилавком стояла Ленка. Глаза парня вспыхнули. Да. Это была удача. Ленка вцепилась в нее и ногтями, и зубами. И не выпустила. Уже через пару месяцев, она, минуя Владимир и не останавливаясь на московской трассе, где стояли унылые бляди, унеслась в Москву. Где стала сожительницей Владимира Вальковского. Представителя только-только нарождавшегося в гибнувшем СССР класса бизнесменов, которых тогда стыдливо именовали “кооператорами”, а затем стали называть “новыми русскими”. Нет, Ленка не была писаной красавицей, хотя и вполне красивой. Но в ней было нечто, сразу цеплявшее мужчин. Если угодно, сексуальность - во всем, во взгляде, в голосе, в движениях, в мимике… Поначалу Владимир Вальковский просто загляделся на девушку за прилавком в магазинчике, куда он заехал, возвращаясь от друзей, пригласивших его на пару дней в заснеженные владимирские леса. Ничего он не планировал. Все спланировали за него. Причем мгновенно. Он глазом не успел моргнуть, как приобрел без пяти минут жену. Да, он влюбился в Елену, но вообще-то жениться не собирался. Он был по уши в своем бизнесе, весьма мутном, ибо наступали времена, когда уже мало что производилось, но все продавалось: от тухлой колбасы до военных вертолетов.