Начать сначала (СИ)
— Я пенсию получаю… — вот и весь ответ.
А что пенсия его? Два раза в магазин сходить, и всё, деньги кончились.
И снова Лада уступила. Просто стала ещё больше работать. Даже книжку почитать времени не осталось. И тут вот это…
Как апофеоз. На тебе, Ладушка, в семейную постель!
Лада горько усмехнулась своим мыслям. Вот жизнь прожила так, а что осталось в памяти? Ничего.
Да, любила мужа. И он её любил. Наверное. Сейчас уже и не понятно, была ли любовь.
— Да и чего сейчас сидеть? Сопли на кулак наматывать? — рассердилась она сама на себя. — Была любовь или не было, а я здесь теперь. Судя по всему, умерла я там, — она нахмурилась, вспомнив удар и сильнейшую боль потом. — Ну, с другой стороны, там умерла, а здесь живая.
Лада решительно встала и принялась осматривать дом.
— Интересно, как я здесь оказалась? — она задумчиво остановилась возле порога. — Небо помню, землю помню. А как здесь, в доме, оказалась, не помню. Но ведь кто-то же перенёс меня сюда?
Лада на миг замерла, но потом, решившись, распахнула дверь и вышла из дома на крыльцо.
Солнце ослепило её, заставив зажмуриться.
Здесь было лето… Яркое, солнечное, душное, наполненное многоголосьем птиц и стрёкотом кузнечиков, лето.
Лада открыла глаза и с удивлением огляделась.
— Мало того, что лето. Так я ещё и в лесу!
Избушка, в которой она очнулась, действительно находилась в лесу. В самом настоящем лесу.
— И что мне теперь делать-то? — она, настороженно осматриваясь, спустилась с крыльца на землю. Мягкая трава щекотала босые ноги, стелясь ковром.
Лада зажмурилась от удовольствия. Как всё-таки давно она не стояла вот так босиком на земле, зарываясь пальцами в траву. Последний раз, наверное, в далёком детстве, у бабушки в деревне.
Переполненная радостью, она подняла руки к солнцу и закричала.
— Эгегей! Я живууу!!! Живууу!
Ей показалось, что лес вокруг неё радостно загудел, замахал тяжёлыми еловыми ветвями, затрещал, словно бы радовался вместе с ней.
Прокричавшись, Лада почувствовала себя ещё лучше.
— Теперь бы ещё придумать, чем пообедать, и будет просто замечательно! — она потянулась и, пританцовывая, пошла в дом. — Я вроде видела там что-то типа крупы. Буду варить себе кашкууу… — пропела она, зайдя в дом.
— Ой-ой… — она застыла напротив печки. — А с этим-то что делать?
Городской барышне печка — зверь неведомый, и что с ней делать не понятно.
— Божечки мои, — сокрушённо покачала она головой. — Как тебя разжечь-то?
Откуда-то изнутри появилось понимание, что она знает, как это делать. Ну, как много раз делала когда-то давно, и руки сами помнят, что делать. Скептически выгнув бровь, Лада хмыкнула и подошла к печи.
— Ну, давай, попробуем что ли. Она открыла задвижку, а в топку положила сухих щепок. Щёлкнув камнями друг об друга, с восторгом наблюдала, как огонёчек, весело потрескивая, разгорается, перескакивая с щепочки на щепочку.
— Получилось! Оу! — она радостно хлопнула в ладоши и закрыла дверцу топки. — Что там нам ещё надо? Вода, горшочек, крупа и масло.
Ей наверное повезло, но всё это было в домике, и отчего-то она совершенно точно знала, где что лежит. Так, словно она была на своей кухне. Руки сами лезли и брали то, что ей нужно.
Поставив вериться кашу, Лада села на лавку и, подперев ладонью щёку, задумалась.
— Не бывает же так, чтобы всё само под руку ложилось. Ведь так? Я же не хозяйка дому, никогда здесь не была, так откуда я всё это знаю?
Со всех сторон послышались звуки, вздохи, словно кто-то недовольно ворчал.
— Не поняла? — она недоумённо нахмурилась, в этом невнятном поскрипывании ей послышалось ворчание бабули.
Лада её почти не помнила. Это была мама её мамы, и жила она так далеко, что ехать до неё нужно было два дня на поезде, а потом ещё два часа на телеге. Она всего три раза у неё была, а потом бабушка умерла, и они туда больше не ездили.
Самое удивительное, что Лада совершенно не помнит, как выглядела бабушка, каким был её дом, но она помнит свои ощущения там, в деревне.
Запах деревянного дома, аромат каши, мягкие руки бабушки, которыми она гладила её по лицу, и тихое ворчание, такое же как сейчас.
— Ну, чего удумала, — слышалось ей. — Как не хозяйка-то? Глупая какая. Дом открылся, принял, всё дал. А она «не хозяйка»…
— Бабуль? — тихо позвала Лада, недоверчиво вслушиваясь. — Бабуль, это ты?
— Я, не я — не важно-то… Ты дом не обижай, — тихо ворчало рядом. — Дом-то какой к тебе ласковый, а ты?
Лада покачала головой и закусила губу, удерживая рвущиеся слова.
— Так и скажи: Хозяйка я! Спасибо, Дом, что признал! Ну!
Она почувствовала, как её словно подтолкнули под мягкое место. Так бабуля делала, когда хотела придать ей ускорения.
Лада вскочила и оглянулась.
— Никого… — прошептала она. — Ладно! Хорошо! — уже громче сказала. — Хозяйка я! Спасибо, Дом, что признал!
И добавила, искренне, от души:
— Правда, спасибо! Это приятно…
Она прям почувствовала, как Дом обрадовался. Хотя, как такое может быть? Не понятно, но это так…
Дом словно вздохнул довольно, расправился, увеличиваясь в размерах, и замер.
— Какой ты удивительный! — прошептала она, оглядываясь. — Просто удивительный.
Вокруг неё пространство стало словно больше, светлее и уютнее. Появился коврик на полу. На лавке, где она сидела, мягкие сидушки, а на столе скатерть.
— Ооо! Это просто чудесно, Дом! — Лада восторженно захлопала в ладоши. — Спасибо!
Ну, в самом деле, зачем думать, может быть так, или не может? Разве вообще может быть, чтобы она вообще здесь появилась? Ну, раз появилась она здесь, значит и дом может быть волшебный.
— Всё может быть, — напевала она себе под нос песенку, накрывая на стол. — Жизнь — явление сложное, может удивить…
Достав горшок с кашей, она вдохнула аромат и зажмурилась от восторга.
— Как же вкусно должно быть…
Достав две глиняные плошки, положила в них кашу.
— Вот… — она на мгновение задумалась, и продолжила с поклоном. — Раздели со мной эту трапезу!
Пообедав, она довольно улыбнулась.
— Хорошо, когда хорошо! Правда же?
Ей действительно было хорошо. Вот вроде как плакать надо. Всё, к чему она привыкла, осталось там, в той жизни. Работа, квартира, муж, в конце концов. А не жалко. Единственное, что вызывало небольшое чувство сожаления, это отсутствие книг.
— Да, книг мне не хватает, — сокрушённо покачала она головой. — И ещё интернета. И наверное…всё.
Удивительная штука жизнь! Проживи почти до пятидесяти, и единственное, чего тебе будет не хватать, это книги и интернет!
— Эх, Ладушка… Какая пустая жизнь у тебя была! — она тяжело вздохнула и поднялась. — Эту-то проживи ярко! — строго сказала она себе.
Помыв посуду, она уложила её так же, как всё было, стопочкой на полке.
— Всё, конечно, хорошо, — сказала она себе, оглядев полки. — Только у меня вопрос, как здесь продукты появляются?
Стук в дверь заставил её подпрыгнуть от неожиданности.
— Эй! — грубый мужской голос раздался из-за двери. — Ведьма, ты дома?
* * *Жизнь — явленье сложное,
Может удивить!
И даже невозможное —
Всё может быть, всё может быть!
Вы сказать нам можете:
'Ах, зачем мудрить!
То, чего не может быть,
Никогда не может быть!'
Леонид Дербенев.
Глава 3
— Ты там живая? — гремел голос снаружи, а Лада замерла, сжавшись в комочек.
«Ведьма? Здесь есть Ведьма⁈», — мозг пытался осмыслить это, и никак не мог, подвисая.
— Ведьма! — в очередной раз проревел голос снаружи. — Времени ждать нет! Моя Маня рожает. Телёнок ногами идёт. Кровища хлещет!
С каждым его словом она сжималась всё больше и больше.
«Какой ужжжасс… Кровища хлещет».
— Дверь открой, — сердито прилетело ей по мягкому месту. — Быстрее, пока не выломал. Ясно же, за тобой пришёл.