Частный детектив Выпуск 8
— А как их зовут, вы не знаете?
— Одна, маленькая и рыжая, — Ди–ди. Она немного полнее, чем мисс Тами. Сейчас… Они однажды дразнили ее, называя полным именем… Вспомнила: Делия Дельберта Барнтри. Но чаще они говорили «Ди–Ди» или «Ди–Ди–Би». Она казалось более образованной, чем мисс Вестерн, но язык у нее — не дай бог! Ядовитое жало. Она одного возраста с мисс Тами, а третья девушка помоложе, около двадцати — двадцати двух. Она очень тоненькая, натуральная блондинка, с гривой тяжелых волос, которые она закалывает таким образом, чтобы подчеркнуть свою хрупкость. Четкие черты лица, подкрашенные темные брови и ресницы. Они называли ее Дел. Фамилию не упоминали.
— Какая машина была у Тами Вестерн?
— Красный «мустанг» с откидным белым верхом.
— Сколько времени обычно продолжалось ее затворничество после круизов?
— Семь–десять дней. Потом она, как правило, отправлялась в поход по магазинам — она это обожала. Возвращалась с кучей покупок. По вечерам тоже часто уходила, иногда не ночевала дома. Три–четыре раза в неделю. В этот период, когда она оставалась дома, ей часто звонили мужчины. Обычно она говорила им всякие страстные слова, а сама в это время подмигивала мне и гримасничала. Однажды она делала вид, что рыдает, но все равно кривлялась и корчила рожи.
— Мужчины бывали у нее?
— Нет. Она часто говорила, что не хочет допускать никого из мужчин в свое гнездышко.
— Но мужчина из номера 7 С, Грифф, знает ее?
— Да, я его видела. Крупный, малосимпатичный мужчина. Я не знаю, в каких они были отношениях. Иногда он ее звал, и она ненадолго уходила к нему через калитку.
— И все–таки, что вы думаете об их отношениях? И об отношениях между девушками?
Она пожала плечами.
— Мне кажется, те две тоже часто отправлялись в круизы. А знакомы они были через мужчин, которые подстраховывали их. Я не сомневаюсь, что все эти девушки торгуют собой, но только стараются при этом действовать не как обычные проститутки. Для прикрытия и для защиты им нужны мужчины, такие, как этот Грифф. Возможно, мужчины поставляют им клиентов или что–нибудь в этом роде.
— Девушки называли какие–нибудь имена?
— Они подтрунивали над отношениями Дел с каким–то Терри. Вернее, даже не подтрунивали, а издевались, так что Дел выходила из себя. Других имен я не помню.
— Мисс Тами расплачивалась наличными или чеками?
— Насколько мне известно, только наличными. Она платила наличными и в магазинах, и за квартиру. Да, вот еще что. Как–то раз ей надо было заплатить мне двенадцать долларов, а в сумочке у нее оставалось только два–три. Тогда она велела мне подождать, прошла на кухню и минут через пять вернулась с десяткой в руках.
— Ее не смущало, что вы можете догадаться, где она держит деньги?
— Нет. Как–то раз она дала мне постирать блузку, привезенную из Haccaу, очень красивую, ручной работы. Начав стирку, я обнаружила в карманчике блузки четыре стодолларовых бумажки. Я высушила деньги и отнесла ей. Она страшно удивилась и сказала, что это самое смешное происшествие в ее жизни. Она дала мне двадцать долларов и с тех пор, видимо, поверила в мою честность.
— В последний раз она тоже сказала вам, что уезжает?
— Нет. Я пришла туда в прошлый понедельник, думая, что застану ее в постели, как обычно. Но ее не было. Она взяла с собой все чемоданы и самые лучшие вещи, так что я поняла, что путешествие будет долгим. В комнате был жуткий беспорядок, похоже, она собиралась в страшной спешке. Я разложила все по местам, убрала и больше туда не ходила, думая, что она даст мне знать о своем приезде, как обычно.
— И последнее, мисс Уокер. Вы не знаете, куда она ходила по вечерам?
— Точно не знаю, но если судить по фирменным спичечным коробкам, она бывала во «Флигельке», «Камине» и «У Рамона».
— Вы даже не понимаете, насколько вы помогли мне, миссис Уокер. Спасибо.
— Вы не хотите рассказать мне, что, собственно, с ней случилось?
— Я обязательно встречусь с вами и все расскажу, но не сейчас. Знать что–либо об этом деле — значит подвергать себя опасности, и поэтому пока…
— Я вас не знаю и никогда с вами не говорила, — кивнула она.
— Правильно.
Мы подошли к машине, я распахнул дверцу, но она покачала головой:
— Спасибо, мистер Мак–Ги, я пойду пешком, здесь недалеко.
— По–моему, это небезопасно. Давайте я вас отвезу.
Мгновение спустя к моему горлу был приставлен нож, который она держала вполне профессионально. Впервые я увидел, как она улыбается.
— Ну что, убедились, что я смогу постоять за себя? — спросила Норин, пряча нож в потайной карман. — Не забывайте, я живу в гетто. Здесь свои законы. Да и горничная иногда может попасть в передрягу.
— Когда я в следующий раз увижу Сэма, обязательно скажу, что Норин Уокер — кадр что надо! Еще раз спасибо и всего доброго.
9
Притворяться пьяным меня учил один старичок, профессиональный шулер.
Около полуночи я, пошатываясь, переступил порог «Флигелька» и направился к стойке, старательно обходя столики и бормоча невнятные извинения.
— Добрый вечер, сэр, — приветствовал меня уже знакомый хорек. — Плимут со льдом?
Я молча уставился на какую–то бутылку позади бармена, а затем, моргая, перевел бессмысленный взгляд на него.
— Да, кажется, здесь я уже был, — проговорил я заплетающимся языком. — У тебя хорошая память, дружок. Хороший плимут — это то, что нужно. Прекрасно. Именно то, что нужно. Спасибо тебе огромное. Ты отличный парень, и заведение у вас классное.
— Спасибо вам, сэр.
Он поставил передо мной стакан и сделал движение, собираясь отойти, когда я медленно произнес:
— Завтра, завтра, завтра.
— Сэр?..
— Знаешь ли… Кстати, как тебя зовут?
— Альберт.
— Так вот, Альберт, это строчка из одного стихотворения: завтра, завтра, завтра. Потому что хватит ждать завтра. Я заработал кучу монет за этот месяц и хочу потратить их се–год–ня. Кучу проклятых долларов.
— Поздравляю, сэр.
— Спасибо, спасибо. Ты хороший парень, Альберт, ты меня понимаешь и мы с тобой поладим. А моей благоверной стерве — ни ши–ша, ты понял? Она никогда не узнает, где я… А где я?
Задав этот вопрос, я крутанулся на табуретке, присматриваясь к обстановке. Давешняя пианистка переоделась в еще более смелое платье. Узкие полоски ткани, спускаясь с плеч, едва прикрывали соски. Не обнаружив ничего более интересного, я продолжил свои излияния:
— А–а, «Флигелек», как же, узнаю. Где я только сегодня не был, друг мой. И везде я искал со–бе–сед–ни–ка, но никто, никто меня не понял, только ты, Альберт, меня понимаешь. Потому что всех интересуют деньги, деньги, только деньги. А если человеку тоскливо и одиноко… Ты понял, да?
— Что ж, деньги есть деньги. Счастья за них не купишь, а вот утешение… Знаете, сэр, у меня несколько раз так было: приходит в бар девушка, и я вижу, что это порядочная девушка, а не какая–нибудь там… Просто у нее неприятности, и ей тоже хочется тепла, хочется кому–то рассказать. Разве я позволю, чтобы к такой девушке пристал бездельник, альфонс из тех, что здесь ошиваются? Да никогда! Но если я вижу, что серьезный, порядочный джентльмен, вроде вас, сэр, тоже нуждается в утешении, в тепле, — тогда другое дело. Почему бы им не побыть вместе? Поверьте, сэр, когда мне удается вот так вот помочь людям найти друг друга, я… я просто счастлив. Повторить, сэр?
— Что? Ах, да, повторить. Но ведь сейчас здесь нет такой девушки, так что не о чем и говорить, — уныло заключил я, принимаясь за второй коктейль.
— Как сказать, сэр, может быть, вас судьба привела ко мне? У нас тут есть одна официантка, у нее, бедняжки…
Я не пожелал услышать, что стряслось у бедняжки и почему она нуждается в утешении. Энергично замахав руками, я заставил бармена замолчать.
— Что случилось, сэр?
— Ничего. Просто я вспомнил. Один парень сегодня в… Да где ж это мы с ним сидели? Черт с ним, неважно. Он сказал, что тут у вас бывают три его подружки и я могу с ними познакомиться, их зовут… — я глубоко задумался, но через секунду «вспомнил». — Их зовут Тами Вестерн, мисс Барнтри и мисс Делл… Фамилию забыл.