Долина забвения

— Как я мог сделать такое с твоей драгоценной кожей, любимая?!
Вековечный положил на кровать рядом со мной шелковый мешочек. Я его не тронула. Он сам открыл его и достал заколку для волос — филигранного золотого феникса со вставками из бирюзы и хвостом из жемчуга. Он сказал, что заколка принадлежала его прабабушке.
— Видишь, как много ты для меня значишь.
Он оставил заколку на кровати.
Вековечный приходил каждый день и на несколько минут присаживался на край кровати. Мой страх к нему сменился отвращением. Он приносил фрукты и сладости. Я их не ела. Он больше ничего не требовал. Через две недели после побоев он спросил, может ли он заниматься со мной любовью. Он сказал, что будет нежным и никогда больше не причинит мне боли. Что я могла сделать? Куда пойти? Что он сделает со мной, если я ему откажу?
— Я твоя жена, — ответила я. — Это твое право.
Когда он до меня дотронулся, я вздрогнула. Мне захотелось подняться и убежать. Когда я наконец смогла подавить дрожь, я замерла. Его руки казались каменными гирями на моей мертвой плоти. Вековечного не обрадовало, что я такая равнодушная, но он понял, что до того, как мы снова сможем любить друг друга со всей страстью, должно пройти время. Когда он ушел, меня вырвало. Чуть позже я услышала его восторженные крики из комнаты Помело. Он кричал ей, и она кричала в ответ, что принадлежит ему, вся, целиком. Если она так его хочет, пусть забирает к себе каждую ночь. Я могу ей помочь. Я даже настаиваю на этом.
Примерно раз в неделю Вековечный впадал в ярость и снова меня бил. Не как в первый раз, когда я уже решила, что он меня убьет. Он кричал на меня, и я кричала в ответ, прекрасно зная, к чему это приведет. Волшебная Горлянка говорила, что все соседи собирались у своих окон, щелкали орехи и наслаждались нашим представлением. Вековечный старался не бить меня по лицу. Вместо этого он бил ладонью по затылку, обходил меня и пинал по заду, по ногам. Пригвождал меня к стене, заставлял посмотреть на него, а потом хватал за волосы и швырял на пол. Когда мне становилось так плохо, что я не могла продолжать, я сворачивалась в клубок. Волшебная Горлянка была права: Вековечному требовалось выплескивать свою жестокость, а потом раскаиваться. Я ненавидела его и старалась не показывать свой страх.
Когда он оказывался в моей постели, я уходила в себя, чтобы заставить его исчезнуть. Он не видел и не слышал моих мыслей, и я призывала воспоминание за воспоминанием, пока он не покидал меня. Мысленно я отправлялась в свои любимые места: в большой зал, где я гонялась за Карлоттой, а она била лапкой по клубку, связанному из маминой салфетки; на улицы Шанхая, где каталась в открытых экипажах и махала рукой мужчинам; в переулки со множеством магазинчиков, где продавались книги, медальоны, часы и сладости. Я отправлялась к Эдварду, и мы снова катались в машине. Когда я была за рулем, нам попались утка с утятами, и я вскрикнула, потому что испугалась, что перееду их. Я возвращалась в жаркий вечер, когда ничего не хотелось — только лежать друг напротив друга на диванах в библиотеке. Он читал «Золотую чашу». А потом он спросил: «Послушай, что это?» Я узнала: это был отрывок из его нового дневника. Его дневник… Я постаралась вспомнить что-нибудь из него. Потом зашла в нашу спальню и увидела, что Эдвард стоит с малышкой Флорой на руках. Почти наступил рассвет, и комната наполнилась светом. Я видела их обоих так отчетливо… и выражение лица Эдварда, когда он шептал малышке Флоре, что она удивительная. Я почувствовала, что он смотрит на меня, и он сказал: «Она — совершенное воплощение любви, чистое и нетронутое».
Почему он использовал это слово — «нетронутое»? Я хотела спросить его позже, когда Флора уснет. Мне хотелось задать ему столько вопросов! И мне нужно было верить в то, что он мне говорил: что я буду ее защищать, и вся боль, которую мне причинили, излечится, и я снова буду чистой. В моем сердце не останется ненависти — только любовь.
@@
Мы с Волшебной Горлянкой два-три раза в неделю ходили к Помело играть в маджонг. Мы стали верными цветочными сестрами, которые избавились от подозрений и пообещали не подводить друг друга. В один из дней Помело упомянула о блюде, которое она ела в Шанхае. Я шепотом сообщила ей, что служанка Лазури нас может подслушивать. Потом она сообщит Вековечному, что его жена вспоминает о своем старом доме.
 
— Служанка Лазури? — спросила Помело. — Эта мелкая шпионка и слова про меня не скажет. Я держу ее за горло. Они с молодым слугой любовники, и я точно знаю, что он отдает ей еду, украденную им из кладовой. Но она получает награду от Лазури за то, что шпионит за вами. Я предлагаю помочь ей: когда ты знаешь, что она подслушивает, громко заявляй о своей бесконечной любви к Вековечному и о восхищении Лазурью. Пусть служанка передает ей вашу ложь, — Помело поставила на патефон пластинку, — Служанка не сможет нас подслушать, если тут будет играть музыка.
Во время нашего последнего визита к Помело она начала разговор за маджонгом со странного заявления:
— Я хотела сказать тебе, что ты не сможешь победить меня в моей страсти к Вековечному.
Я внимательно смотрела на нее, гадая, что она имеет в виду.
— Через двор я слышу, что вы делаете с Вековечным. А ты слышишь, что я делаю с ним. И я звучу убедительней, чем ты. Ты и правда ленишься восхвалять его член. Я предлагаю тебе поработать над актерскими навыками. Я тут подумала, что мы могли бы посоревноваться, кто из нас лучше убедит его своей игрой. Мы можем снова стать шанхайскими цветочными сестрами, как когда-то, и побороться за мужчину, которого мы обе не хотим. Кричи от удовольствия. Заявляй, что ты его навеки. Говори ему, что ты любишь его и только его. Делай это ради гордости, которая когда-то существовала в нашей профессии.
— Я лучше буду терпеть побои.
— Так же говорила одна из прошлых наложниц. Она была такая же сильная, как ты.
Я затаила дыхание и стала ждать продолжения. До сих пор она отказывалась говорить об этом.
— Она жила в моей комнате?
— Нет, в моей. В твоей комнате жила я, пока меня не повысили. Ее звали Изумруд, — сказала Помело. — Когда-то она по-настоящему любила Вековечного, даже когда приехала сюда и увидела, что он ей лгал. Но когда приехала я, она сошла с ума. Она бранила его за неверность, язвила, что он живет в таком дрянном месте. Она больше не выказывала к нему ни любви, ни страсти. И она не закрывалась от его ударов. Он чуть не забил ее до смерти. Он выбил ей два зуба и повредил один глаз так, что она больше не могла поднять веко. Однажды ночью я услышала, как она кричит громче обычного. На следующее утро она исчезла. Я, конечно, перепугалась, что Вековечный убил ее и вынес тело из дома, чтобы никто не видел, что он натворил.
— Эй-я! — воскликнула Волшебная Горлянка.
Я тоже ахнула, а живот у меня будто завязался в узел. Вековечный — убийца. Та же участь может ждать и меня.
— Оказалось, что она сбежала, — закончила Помело.
Я смогла выдохнуть. Теперь мне страстно хотелось узнать, как у нее это получилось.
— Она выбрала тропу вдоль реки. На первом повороте две женщины, работавшие на поле, увидели, как она борется с Вековечным. Она смогла высвободиться, побежала к реке и, шатаясь, пошла по гладким камням, устилавшим ее дно. Вода была ей только по колено, и она, видно, думала, что сможет легко перебраться на другой берег. Но мох на камнях был скользким, а течение — быстрым, и она несколько раз упала. Река становилась глубже, и, когда она дошла до середины, вода была уже ей по бедра. Одежда прилипла к ногам, и она с трудом держалась на них. Каждый раз, когда она падала, ее относило чуть ниже по течению, где ей удавалось снова подняться. Но когда вода дошла ей до пояса, то подхватила и понесла ее, будто опавший лист. У нее получилось прибиться к берегу и ухватиться за корни дерева. Вековечный протянул ей крепкую ветку, а она ухватилась за нее. Женщины с облегчением вздохнули. Вековечный стал вытягивать ее на берег и что-то ей прокричал. Она крикнула в ответ. Женщины не разобрали слов, потому что речной поток был очень шумным. Но одна из них утверждала, что Вековечный рассердился и разжал руки. Течение унесло Изумруд, все еще сжимающую ветку. Голова ее два раза показывалась из-под воды, а потом ее тело упало с небольшого водопада, и ее закружило течением. Женщина говорила, что у Вековечного был довольный вид, будто у рыбака, поймавшего большую рыбу.