Долина забвения

Меня всегда удивляло, почему он прославляет одиночество, скромную жизнь и так мечтательно говорит о смерти. Когда я приехала в Лунный Пруд, я поняла, что он не был одинок: у него оказалось еще две жены. Он не сам выбрал свою бедность — она тяготила его. А как же его высокие идеи, если на самом деле он страстно жаждал богатства, славы и почитания? Но это было не все: меня ожидали новые шокирующие подробности. И в первую очередь — о десяти поколениях ученых. С того самого мгновения, как я прибыла в деревню, у меня было нехорошее предчувствие, что меня жестоко обманули. Когда бы ни всплывала тема о предках или об ученых, люди вокруг меня надолго замолкали.
Но на прошлой неделе, когда я искала драгоценности и деньги, которые для сохранности забрал у меня Вековечный, я узнала правду. В задней части шкафа, в шкатулке с документами, я нашла личные записки Вековечного с историей его семьи.
@
Когда мне было девять, мой дедушка умер от желтухи, и его положили в зале для приемов. Его тело с желтой кожей испугало меня, и я очень боялся умереть от той же болезни. Отец воспользовался этой возможностью, чтобы преподать мне урок. Я отнесся к нему со всем вниманием. Он был великим ученым на высокой должности судьи в нашей провинции. Он сказал, что если я выучу Пять классиков, то вскоре после этого встречу отшельника. Тот попросит у меня глоток вина, и если я его угощу, то стану бессмертным. После его слов я с неистовым рвением принялся за учебу. За десять лет я выучил всю Книгу поэзии: шестьдесят народных песен, сто пять церемониальных песен, сорок гимнов и хвалебных од. Я также запомнил многие из императорских наставлений, входящих в Книгу документов, что оказалось настолько утомительным занятием, что я едва не свихнулся.
Однажды шестая жена решила удивить отца внимательностью, которую не проявили остальные его жены. Она нашла счастливый наряд, в котором каждое поколение ученых-чиновников этого дама сдавало императорский экзамен. Отнесла его к портному и попросила поправить истрепавшиеся швы рукавов. Когда она рассказала отцу о том, что сделала, было уже слишком поздно. Портной обнаружил под обшивкой тонкие слои шелка, на которых были скопированы наиболее трудные части Пяти классиков. К несчастью для моего отца, последняя волна жульничества на экзамене привела к тому, что император издал указ, по которому все, кто был уличен в нем, должны быть обезглавлены. Несколько дней спустя два человека отвели моего отца на площадь, запруженную злорадной толпой людей, приехавших из разных уездов. Отец славился тем, что назначал суровые наказания за малейшие оплошности, и дурная слава о нем разошлась далеко по окрестностям. Один из солдат пнул отца под колени, чтобы тот упал перед грудой сокровищ нашей семьи: свитками с подношениями ученым, тысячами стихов наших предков, сотнями мемориальных табличек и картин, нашим семейным алтарем и принадлежностями для совершения обрядов. Отца заставили наблюдать, как эти сокровища топчут и сжигают. Пламя от них взметнулось выше деревьев. Отец кричал: «Я не жульничал! Клянусь! Я был бедным студентом и купил одеяние в ломбарде!» Я был потрясен — отец врал даже за мгновение до смерти. Один из мужчин потянул отца за косу, а другой занес меч. Мгновение спустя голова отца скатилась на землю, а тело упало в дорожную пыль. Репутация нашей семьи была уничтожена и на земле, и на небе. Когда мы вернулись домой, оказалось, что жители деревни подожгли наш дом, а мародеры растащили мебель и разбили все, что не могли унести.
И неважно, как усердно я учился: на мне поставили клеймо сына из семьи мошенников. И ни один отшельник не попросит у меня глотка вина. Но я отказался унаследовать позор. Я никому не позволю плевать на землю, когда я прохожу мимо. Я заново отстрою наш дам и верну нашу репутацию. Я поднимусь сам, своими силами, и создам прочную основу для следующих десяти поколений. Я получу то, чего заслуживаю.
@
И вот за этой репутацией я сюда приехала? Как и его отец, он громоздил одну ложь на другую и все время оправдывался.
 
— Если бы я сказал тебе правду, — говорил он, — разве бы ты приехала? Конечно же нет!
Но даже оказавшись здесь, я не стану ему помогать — пусть он без моего участия основывает следующие десять поколений лжецов. И я здесь не останусь.
Однако сбежать оказалось труднее, чем я думала. Дом был словно тюрьма, и деревня казалась такой же тюрьмой, только больше размерами. Чертов Вековечный! Он знал, что мы окажемся в ловушке.
С самой первой недели в Лунном Пруду мы с Волшебной Горлянкой искали способы сбежать. За полчаса мы исходили деревню вдоль и поперек. Ярмарочная площадь оказалась открытым двором с вытоптанной землей. Когда мы туда пришли, было уже позднее утро, и фермеры начали убирать свои товары. Остался всего один торговый ряд, где все занимались одним и тем же: предлагали починку кастрюль, ведер, зубил, пил и серпов — всего, что требуется фермеру для непрерывного тяжкого труда. Из товаров, не предназначенных для земледелия, были только похоронные принадлежности, и среди них — бумажный дом размером с десять человек. По его выцветшим краскам и потрепанным краям было понятно, что выставляют его уже не первый десяток лет. Дорога, по которой мы приехали в Лунный Пруд, находилась на другом конце долины, и чтобы добраться до нее, требовалось ехать полдня. Если бы мы решили идти до нее пешком, мы бы не успели пройти и сотни ярдов, как наш побег оказался бы замечен. Были тропинки, ведущие в горы, к террасам с рисовыми полями и к лесам, где старухи собирали хворост, а потом несли вязанки домой на согбенных спинах. Мы видели, как в горы каждое утро, еще до рассвета, поднимаются фермеры, и как они спускаются домой с последним лучом заката. Некоторые из тропинок во время внезапных ливней становились водопадами. Мы изучили их все и вычеркнули из нашего списка те, по которым нельзя было сбежать. К концу второй недели мы поняли, что нам нужна другая одежда, чтобы не привлекать внимания. Я выменяла один из модных жакетов и несколько юбок на четыре пары обычных синих рубашек, штанов и шапок, которые носили деревенские женщины. Интересно, куда женщина, которая менялась со мной одеждой, станет надевать свой новый модный жакет?
— Она может наряжаться в него и мечтать о том месте, где женщины каждый день носят такие жакеты, — сказала Волшебная Горлянка. — Туда мы с тобой и собираемся отправиться — в мечту.
К началу третьей недели мы поняли, что не сможем покинуть деревню, если не сумеем нанять возчика с повозкой. Но на это у нас не было денег.
Когда Вековечный вернулся из своей деловой поездки, он предложил совершить осеннюю прогулку в живописное место, которое вдохновило его на множество стихов. Я с большой охотой согласилась. По дороге я могла бы разведать другие пути и тропинки. Перед тем как отправиться в путь, Вековечный прочел мне одно из таких стихотворений, видимо, для того, чтобы я осознала важность предстоящей прогулки:
@
Отшельник, от мира ушедший.
Накрытый саваном ночи,
В полупустом бурдюке с вином
Находит свое утешенье.
Он не важнее, чем камень,
Что служит ему постелью,
И так же рассыплется прахом
И канет в безвременье смерти.
А равнодушные звезды
Навечно останутся в небе
И будут сиять точно так же,
Как в этот вечер.
@
Стихотворение насторожило меня.
Чтобы добраться до тропинки, ведущей в горы, Вековечный повел меня по главной улице деревни. Этот выбор показался странным: я заметила еще одну тропу, которая вела в том же направлении, прямо к подножию горы. Если он не хотел, чтобы я запомнила дорогу, та тропа казалась для этого вполне подходящей. Но вскоре я поняла, почему он пошел по главной дороге: так ему было удобнее похвастаться мной — своей новой куртизанкой из Шанхая. Рука об руку со мной, он важно вышагивал по улице. Я видела, как он наслаждается полученным вниманием. Женщины изумленно смотрели на нас и перешучивались. Мужчины посвистывали и кидали хитрые взгляды. Когда мы гуляли с Волшебной Горлянкой, жители так не делали.