Решатель (СИ)

Не то чтобы этот человек, ровесник самой Каваси, только пропитой и заброшенный, заслуживал кровоизлияния в мозг, но он слишком много услышал. Кроме того, во мне слишком легко можно было определить «надевшего черное», а сам магазинчик матери, с чьим сыном я долгое время работал, никуда бы переехать не смог. Так что с этим пьянчугой приключается несчастный случай, а я возвращаюсь в магазин.
  
— Ты и раньше был большой, а теперь просто огромный! — восклицала женщина, запирая замок за защитных жалюзи закрывающегося магазина, — Что ты кушаешь⁈
— Потом, Каваси-сан. Идемте, я вас провожу.
— Хорошо, Ак… хорошо. Не ожидала, что меня… здесь…
— В городе сейчас очень неспокойно.
Женщина живет неподалеку, в одной из квартир общежития, которым она же и владеет. Вся её жизнь, после смерти сына (да и до неё) — магазинчик.
— Тебе чаю сделать? Что это я, конечно сделать…
— Я на минуту, Каваси-сан. Вам что-то оставляли для меня.
— Для тебя, Кирью-кун⁈ Ой, прости, Акира… Нет, ничего! Да и кто…?
— А если я скажу «сливовая жемчужина»?
— Ох…!
В переданном мне бумажном пакете инструкции, короткое письмо, некоторая сумма денег. Они предполагались не мне, а Хаташири Оде, человеку, чей труп, судя по всему, Каваси-сан еще не обнаружила. Это хорошо, у меня есть время поджечь нужную квартиру, сейчас очень подходящий момент. Пусть мы не были с сыном Каваси-сан друзьями, хоть она всегда была диаметрально противоположного мнения, к самой женщине я испытывал теплые чувства. А общежитие застраховано. Сам в своё время дал ей этот совет.
Мана была здесь. Она подловила Хаттори и Соцуюки, состоялся диалог, в меру откровенный. Затем собравшийся с духом Шин напал на неё, сильно отхватив в процессе по морде. У Ивао нашлись слова разрулить ситуацию, но затем вся троица исчезает из этой квартиры, а других новостей от Маны на мой почтовый ящик — нет. Письмо Хаташири у меня единственная зацепка о том, куда они могли деться.
У моего бывшего учителя истории была роль, продуманная Ивао Хаттори. Закинув меня в глушь и вернувшись, лысый и однорукий тип должен был сладко выспаться, выпить кофе, собраться с мыслями и документами (вот этими), а затем идти в редакцию журнала «Вакай Секай», где его давно и с нетерпением ждали, причем не только местные работники. Там он должен был зачитать вслух «завещание» Соцуюки Шина, его обращение к нации пост-мортум, а заодно стать подсадным свидетелем. За живого и бодрого участника операции разные службисты бы неминуемо сцепились, дав самому Хаттори определенный люфт времени. Затем Ода должен был принять яд, уже вмонтированный в несъемную часть протеза… но этого Хаташири делать не собирался.
Его настоящей задачей было принести выданное «завещание» настоящему начальству, как трофей, однако, он каким-то образом попался на глаза возвращающейся из аэропорта Мане, видимо, выполняя побочное или срочное задание сверху, от Хаттори или от своих. Итог — человек умер, после пыток, лишенный еще до них как рук, так и воли к сопротивлению.
Как я понял после краткого обзора тела, валяющегося в комнате, в которой когда-то жил Каваси Дайсуке, мой старый партнер-хакер, Мана первым делом лишила лысого несъемной части протеза, затем целой руки, видимо, пытаясь нанести психический урон. Так что он даже самоубиться не смог.
А вот адрес на случай, если бывший комиссар провалится и его откачают, в письме был. Более того, персона, проживающая по этому «адресу», была именно тем существом, к которому бы я пошёл, если бы не знал о закладке у Каваси-сан.
Поэтому я направил свои стопы в Акихабару, в гости к китайскому медведю по имени Пангао. По пути пришлось три раза прятаться от патрулирующих местность банд, которые пока только выкрикивали угрозы и швырялись мусором в полицейских, но вот «надевших черное» искали с куда более выраженными агрессивными намерениями. Неписанные правила взаимодействия бойцов и обычных людей были нарушены крайне грубым образом, и теперь всех «героев» низы общества бурно ненавидели. Эта ненависть должна была быстро выдохнуться, но пока, сейчас, людям, принявшим Снадобье, грозила опасность.
Спящий Лис подставил всех «надевших черное», включая и меня. Не только действующих, немногочисленным «сломанным», ведущим свою жалкую жизнь, достанется еще больше, когда правда о том, что Ивао такой же как они, вылезет наружу. Это будет выглядеть как огромная и коварная месть инвалида по отношению к самым здоровым людям на планете, но, по сути-то, просто отвлекающий маневр. Удавшийся. Загнанные в угол террористы бьют по всем, кого могли достать. Вполне логично.
На этот раз сеть подземных переходов Акихабары была битком забита людьми. Бездомные, чуя большой переполох, пытались укрыться в безопасном месте, скапливаясь в этом импровизированном лабиринте. Они бродили по коридорам, таща с собой свои пожитки, искали себе нишу, куда можно будет приткнуться. Пока что, эти по-своему мудрые люди, даже не пытались огородиться, устроив себе уголок приватности, а просто, найдя место, садились там, терпеливо ожидая, пока траффик в узких переходах окончательно спадёт. Меня они провожали взглядами, полными страха и тревоги. Но не все.
— Постойте-ка, молодой человек, — загородил мне проход один довольно старый, но еще крепкий человек, — Хочу узнать, что вы здесь ищете?
— Здорового ленивого медведя, — ответил я, — Подскажете, где он?
— И зачем вам наш защитник? — посуровел местный вахтер.
— Хочу у него кое-что спросить.
— Сейчас не лучшее время для вопросов, молодой господин, — это прозвучало удивительно твердо.
— Хм, — я смерил взглядом бездомного, — Я здесь далеко не первый раз, так что могу уверенно сказать, что это место принадлежит Пангао, а вы его гости, получающие защиту за… небольшие услуги. Расчесать шерсть, принести бамбук, может, даже отполировать когти… такие вот мелочи. И уж точно, что из всех живых существ на планете, ты, старик, являешься последним, кто решает, кто увидит Пангао, а кто нет. Прочь с дороги. Ты тратишь моё время.
Старик покраснел от злости, унижения и негодования, но сделал шаг в сторону.
— Посмотрим, как ты его здесь найдешь без нашей помощи… — пробурчал он.
— Не вижу в этом проблемы, — качнул я на прощание головой, продолжив двигаться туда, куда меня вело излучение разбуженной Ки китайского медведя. За спиной у меня звучало неразборчивое обладание неслучившегося защитника панд.
Чем-то он мне напомнил Хаташири. Тот, со своими мутными речами на тему долга, ответственности и поведения настоящего гражданина, был столь же жалок, как и этот старик. Не умея или не желая добиваться чего-то стоящего, такие люди пытаются сподвигнуть окружающих на выгодные им действия. Бессильные, ленивые, бесполезные, но пытающиеся поднять свой статус с помощью лицемерных речей. Может показаться, что я наговариваю на лысого инвалида, самоотверженно трудившегося в школе преподавателем, но кому как не мне знать, что он только преподавал историю?
Пришлось порядком прошагать, чтобы отыскать дорогу вниз, к панде, а когда я это сделал, то на подходе услышал, что у Пангао гости. Причем не простые, а говорящие на немецком.
— Прекрати прикидываться, зверь! — звуки раздраженного мужского голоса хорошо разносились по сырому скособоченному коридору, в котором стоял я, — Двадцать два года назад ты жил в Глазго, ты прекрасно понимаешь этот язык! Где нужные мне люди⁈ Отведи нас к ним! Или получишь пулю! Я дам тебе еще две минуты!
Смешанное угрюмое ворчание было ответом на это заявление, но мужчина лишь издевательски рассмеялся.
  
— Мне много рассказывали о тебе, зверь! Поэтому я и даю тебе время, чтобы ты, как и всегда, сделал вид, что являешься настоящим бойцом! Ты слишком любишь жизнь, китайский ублюдок! Ну давай, поскалься, поворчи! Пару минут на клоунаду — невеликая цена за нашего родича и Кирью!
Все стало куда интереснее. Так-то я был почти не против, чтобы ленивую и хитрую панду кто-нибудь пристрелил… ну не до смерти, а так, чтобы тот задумался. С другой стороны, Аффаузи…