Если завтра случится (СИ)

— Обалдеть! — произносит, широко распахнув глаза. — Так это мне от Джугели прилетело? Ну и урод!
— Что было дальше? — возвращаю её к нити разговора.
— Дальше я лечилась и долго восстанавливалась. А потом… Наверное, где-то год спустя я услышала о том, что одна из моих подруг летит в Грузию. Как щёлкнуло что-то внутри. Я, недолго думая, села ей на хвост и вот уже там, в Тбилиси, благодаря связям отца, наконец отыскала беглянку Настю.
— Ясно.
— Да ни фига тебе не ясно! — запальчиво восклицает она. — Амиран сдал Настю на дурку. Как тебе такое?
— Чего?
— Я когда увидела её, ужаснулась. Выглядела Настя очень плохо. Возможно, виной тому сильные препараты, которыми её пичкают. Тощая, бледная, измученная, взгляд отстранённый.
— Что она сказала?
— Ничего. Заплакала только, — меняется в лице и шмыгает носом.
— А врачи?
— Я туда попала, сунув взятку одной тётке. Никто особо передо мной не объяснялся и не отчитывался. Втирали что-то про последствия послеродовой травмы, — отвечает она осторожно.
— Травмы? С ребёнком всё в порядке?
— Я так поняла, что нет… Стоп. А ты был в курсе? — изумлённо на меня таращится.
— Настя написала мне про беременность в день отъезда.
То проклятое сообщение буквально отпечаталось на сетчатке. Не выжечь.
— Муть какая-то! В любом случае, Дань, всё это сейчас абсолютно неважно. Надо вытащить её оттуда. И желательно как можно скорее.
Собственно, вот так мы и оказались вместе на борту самолёта, выполняющего рейс «Москва — Тбилиси».
Отрываю взгляд от сахарной ваты из белых облаков и стискиваю челюсти.
Дина права. В этой ситуации не имеет значения то, что было у нас с Настей в прошлом.
Джугели перешёл все границы и кто-то должен его остановить…
***
Подготовительные мероприятия длятся несколько суток. В течение этого времени мы готовим план и достаём всё необходимое у местных бандосов.
Спасибо одному человеку. Если конкретнее, бывшему благодарному клиенту, которому однажды помог Паровозов.
Но не будем отвлекаться на лирику.
В общем, вечем, в день Икс, мы с пацанами наконец-то отправляемся в офис к этому ублюдку.
— Как удобно, что он сидит в своём отдельном курятнике, а не в какой-нибудь высоченной башне, — подмечает Тоха.
— Да. Отлично.
Это, несомненно, плюс. По сути, только секретарша становится свидетелем нашего бесцеремонного вторжения.
Вот никогда не одобрял манеру Динамита открывать дверь ногами, но сегодня… сам именно так и делаю.
Бах!
Она с глухим стуком ударяется о стену.
— Какого… — Амиран, сидящий за столом, отрывает взгляд от бумаг.
— Гамарджоба, Джугели, — направляюсь к нему и дополняю своё приветствие ударом правой.
Матерится.
Что ж. Это, определённо, лучший удар в моей жизни. Потому что амбал не успевает среагировать и валится со стула на пол.
— Как жизнь? — не жду, добавляю. Сперва ногами щупаю печень-почки. Потом начинаю снова дубасить его по морде. Иду в разнос. Капитально разбиваю ему рожу. Ломаю нос.
Чёрная ненависть ищет выход.
Неконтролируемая агрессия рвётся наружу.
— Данила, — в какой-то момент тяжёлая рука Дымницкого ложится мне на плечо. — Достаточно, ты убьёшь его. Хватит, братан.
Клянусь, только усилием воли вынуждаю себя остановиться и отойти от него к окну.
Трясущимися пальцами достаю из пачки сигарету.
Щёлкаю зажигалкой и медленно затягиваюсь, глядя на свои сбитые в хлам костяшки.
Переборщил? Не думаю…
Поворачиваюсь. Перевожу взгляд с притихшего Черепанова на Джугели.
Тот лежит на полу. Стонет. Кашляет. Харкает собственной кровью.
Жалкое зрелище.
— Поднимайся, мразь, — выбрасываю окурок и возвращаюсь к столу.
— Ээ, без выкрутасов, генацвале! — Черепанов тычет пушкой ему в голову, когда тот пытается рыпнуться к ящику. — Сел прямо, мать твою!
— Что там у него? — лениво интересуюсь, опускаясь в кресло напротив.
 
— Пистолет, — Череп передаёт вещицу мне.
— Занятно, — покручиваю его пальцами. — Значит, ты меня ждал, да? Знал, что однажды приду? Завалить ведь так и не вышло. Друзья уже ничем помочь не могут… — резко прекращаю забавляться. Направляю на него пистолет и стреляю.
В руку, так чтоб не насмерть, но ор от него стоит дичайший.
— Сссууука! Ты охерел?
— Больно, что ли? — изображаю удивление.
— Пошёл ты… Ффф, — зажимает рану ладонью.
— Телефон твой где? Он тебе сейчас понадобится, — бросаю взгляд на часы, и в эту же секунду его труба, затерявшаяся среди бумаг, вибрирует. — Отвечай давай. Новости для тебя есть.
Джугели, скрипя зубами, пододвигает к себе гаджет и выполняет команду, принимая вызов окровавленными пальцами.
— На громкую ставь.
— Амиран Гурамович… Амиран Гурамович! Алло! Вы меня слышите?
Дальше звучит что-то на грузинском.
— Слышу, говори уже.
— Тут это… Наш автосалон…
— Что?
Шум. Помехи.
— Ваго…
— Нет его больше, — отвечает его подчинённый.
Смысл сказанного доходит до Джугели не сразу.
— То есть как нет?
До нас доносится вой пожарных сирен.
— Взрыв, Амиран Гурамович. Полыхает всё. Люди не пострадали, кто-то предупредил, но машины…
Джугели сбрасывает вызов.
Становится багровым от ярости и досады.
Испепеляем меня взглядом.
Стискивает челюсти до хруста, так, что желваки проступают.
— Ещё немного — и на воздух взлетит твоя новая гостиница, — преспокойно излагаю ему дальнейший расклад. — Через неделю открытие планировалось, да? — уточняю, намеренно издеваясь.
С минуту он молчит. Тяжело дышит, смотрит на меня исподлобья.
— Чего ты хочешь? — выжимает из себя против воли. Осознаёт, что других вариантов у него нет. Он проиграл.
— Звони на дурку, пусть оформляют выписку. Я забираю у тебя Настю.
 Эпилог 
Настя
Волнение исчезает, и на смену ему приходит чистый восторг. Будоражащая эйфория.
Вечер пятницы.
Большой театр.
Всемирно известный балет «Лебединое озеро».
Я на сцене. Не в образе Одетты конечно. Исполняю роль сверстницы принца, но сейчас я рада довольствоваться и этим. Главное ведь, что снова здесь и снова танцую.
Перед нами полный зал. Играет прекрасная музыка Чайковского и характерный стук пуант, как никогда, ласкает слух.
Как же я счастлива в эту самую минуту!
Как трепещет и оживает душа, тихонько мечтавшая однажды возродиться и стать частью этого волшебного мира!
А ведь ещё год назад казалось, что счастливое завтра не наступит!
«Спасибо» Амирану, которому всё-таки удалось меня сломать. Раздавить морально и убедить в том, что моя жизнь — это сущий ад. Беспросветный и бесконечный.
Чёрт. Даже спустя время не могу спокойно вспоминать то, что происходило в Тбилиси…
Кажется, впервые я заговорила об этом со своим психотерапевтом. С Даней и Диной поделилась много позже, утаив некоторые детали. Потому что вся эта неприглядная история оставила на моём сердце глубокие шрамы.
Невыводимые.
Помню ли я тот день, когда была вынуждена улететь из Москвы и отправить любимому мужчине отвратительное сообщение, не имеющее ничего общего с правдой?
Что ж… Да. К сожалению, я помню.
Как и те отвратительные месяцы после…
Уже там, в Грузии, Амиран продолжил целенаправленно уничтожать меня за то, что посмела поступить с ним так, как он поступал со мной на протяжении всего брака.
Я вновь оказалась заперта в четырёх стенах.
Опять что ни день, то скандал.
Он постоянно оскорблял меня, унижал, регулярно поднимал на меня руку. И весь ужас в том, что никто в его доме за меня не вступился. Даже тогда, когда в одну из ночей Джугели, будучи пьяным, заявился в мою спальню и стал в грубой форме требовать исполнения супружеского долга.