Если завтра случится (СИ)

— А давай ко мне, Дань? Раз тебе пока жить негде, — предложила она, недолго думая.
Вот с тех пор я и живу в двухкомнатной квартире, территориально расположенной в САО.
Тихий, спокойный район. Рядом парк и пруд. Квартирка небольшая, но уютная. В одной комнате спим мы с Маринкой, в другой — Яна и Катя, подружки Швец.
— Дань, ты голодный? Есть будешь? — приоткрыв дверь, спрашивает Катя.
— Не откажусь, — отрываю взгляд от телефона.
— Ну пошли, — зовёт меня она. — Я погрела и первое, и второе, щас ещё блины печь буду, к чаю.
Первое. Второе. Блины.
Мне дважды повторять не надо. Минута — и я уже на кухне. Готов набивать желудок.
— Садись. Вот супчик и хлеб, — Катя ставит передо мной тарелку. — Приятного аппетита!
— Спасибо.
— Та за что, — отмахивается и возвращается к плите.
— Капец, духотища, — Яна стаскивает с себя сарафан и, забросив его в корзину для грязного белья, подходит к окну.
— Открой створки пошире, не то я тут скончаюсь, — командует Катя, вытирая пот со лба.
— Дались тебе эти блины, в такую жару, — выполняя её просьбу, говорит Яна и высовывается по пояс наружу.
— Ну а чего кефиру пропадать? — девчонка пожимает плечом. — Эээээ, осторожнее! Щас вывалишься, Епифанцева.
— Да прям!
— Твоё новое бельишко мы с Даней уже заценили, можешь так активно не стараться.
— И мысли не было.
— Ну-ну, — Катя, улыбнувшись, мне подмигивает.
— Меси во то свои блины, Иванова, — сердится подруга, перемещаясь к столешнице.
— Ты работаешь завтра?
— Да. Полную смену, — Яна становится на носочки и тянется за тарелкой, в очередной раз демонстрируя мне свою пятую точку.
Равнодушно скользнув по её бамперу взглядом, подмечаю, что она немного поправилась. Вслух, разумеется, ничего не говорю, а то начнётся истерика-катастрофа.
— Я думала, мы всей толпом сходим в кино, — Катя расстроенно поджимает губы, снимая первый блин со сковороды.
— Чё за проблема? Давайте пойдём сегодня. Дань, тебе второе накладывать?
— Угу.
Вскоре передо мной уже стоит дымящийся плов.
Красота…
— Насчёт сегодня надо согласовать с Маринкой, — подумав, выдаёт Катя.
— Ну так согласовывай, пришла наша блудная дочь вроде.
И правда, из прихожей доносится стук её каблуков, а потом, уже по традиции, хлопает дверь ванной комнаты.
— Чёт сёдня она прям подзадержалась, — надкусывая огурец, подмечает Яна.
— И трубку не брала, хотя я звонила, узнать, почему она не вернулась утром.
— Писала, что задержится, — вмешиваюсь в их диалог.
— Ну хоть кого-то в известность ставит, — обиженно ворчит Иванова.
— Нам нужен кондей, дышать реально нечем, — Яна обмахивается полотенцем.
— Какой кондей, Ян? Середина сентября на дворе, алё. Лето перетерпели ж как-то. Тем более, вечером обещают дождь, а на следующей неделе резкое похолодание. До двенадцати градусов.
— Ну раз обещают…
— Так, пробуйте первую партию. Норм? — Катя выставляет перед нами большое круглое блюдо с блинами.
— Сгущёнка есть?
— В холодильнике. Достань.
— Другое дело, — улыбается Яна, щедро поливая блин сгущёнкой.
— Опять жрёте? — минут пять спустя на кухне появляется Маринка, одетая в одну из моих футболок.
— Мы ф не на диете, кав некотовые, — отвечает Епифанцева.
— Диета тебе не помешала бы, Ян, — в лоб выдаёт Швец, оценив её фигуру.
— Фево? — хмурится та.
— Того. Спереди в сидячей позе уже на шарпея похожа. Сама не видишь, что ли?
— Марин… — выразительно на неё смотрю.
— Что, Дань? Лучше я ей об этом скажу, чем кто-то посторонний. Иванова, ты на фига опять развела тут кулинарный марафон?
— Чё ты на всех бросаешься, Марин? Сама не ешь, так дай другим насладиться. Ян, не слушай её. Бери ещё.
— Да как-то резко расхотелось, — обиженно бормочет девчонка.
— Не дури.
— Отстаньте.
Швец ухмыляется и садится ко мне на колени.
— Что там у вас стряслось в клубе?
— Недостачу выявили. Разбирались всё утро, — целует меня и обнимает, повиснув на шее.
— Мож на хер этот клуб, Марин?
— Не начинай, Дань.
— Я бы на твоём месте его послушала, — аккуратно влезает в наш разговор Катя, всё ещё колдующая у плиты.
 
— Давай без советов.
— У нас девочка уволилась. Может…
— Фу, нет. Развлекать сопливых спиногрызов в детской комнате торгового центра — это ваще не моё, — брезгливо морщится Марина.
— Тогда иди к Янке в гостиницу.
— Я? В горничные? Вы совсем, чиканулись? — закатывает глаза.
— У нас нет вакансий, — бурчит Иванова.
— Кому дались твои вакансии. Меня клуб устраивает.
— Девочка на побегушках не многим лучше горничной.
— Не смеши. Хостес — лицо заведения. И вообще, скоро я буду получать больше. Так что идите в жопу со своими предложениями.
— Давайте не будем ссориться, — выступает миротворцем Катя. — Может, в кино двинем вечерочком?
— Идите. У нас с Даней свои планы, — Маринка гладит меня по затылку и хитро заглядывает в глаза.
— Понятно всё с вами, — хмыкает Катя. — Потрахушки намечаются.
— Не завидуй.
— Ян, ну чё, в кино идём?
— Не хочу я уже никакого кина, — вставая со стула, объявляет та.
***
— Не надо было тебе так жёстко с Ивановой.
Мы с Маринкой лежим в кровати. Голые и удовлетворённые.
Шторы плотно задёрнуты. Лёгкий ветерок колышет занавески. За распахнутым настежь окном идёт дождь.
Свежо. Кайфово.
— А пусть прекращает эти свои дефиле, — заявляет ревностно.
— Да брось, ей просто было жарко.
— Не будь наивным, Даня. Не видишь, что ли, каким щенячьим взглядом она на тебя смотрит?
— Не говори глупости. Тебе кажется, Марин.
— Ну-ну. Можно открыть эту штуку? — тянется пальцами к медальону.
— Нет, — перехватываю её запястье. — Что за синяки? — присматриваюсь, замечая на тонкой коже тёмные отметины.
— Один пьяный придурок схватил меня за руку.
— Что хотел?
— Познакомиться поближе.
— И чем кончилось?
— Охрана клуба с ним разобралась. Блин, ты такой красивый у меня, Дань. Загорелый, сильный, — целует в плечо.
— Зубы мне не заговаривай, Швец. Увольняйся давай из этого своего гадюшника. Мне не нравится, что ты там торчишь ночами.
— Ты опять за своё? — цокает языком и отлипает от меня.
— Можно устроиться куда-нибудь в другое место.
— Меня и это устраивает, — встаёт и идёт к окну курить.
Небо разрывает раскат грома.
Обнажённая Маринка забирается на подоконник и достаёт из пачки сигарету.
— Деньги за комнату и коммуналку в шкафу. Сегодня дали бабло за прошлую неделю.
— Хорошо. Я вот чё думаю, Дань, мож снимем отдельную квартиру? Надоели эти колхозницы.
— Ты из-за соседей?
Дело в том, что местные старушенции пустили про нас слушок. Мол, подобие шведской семьи в сорок пятой квартире. Или что-то в этом духе.
— Пф, на них мне ваще плевать с высокой колокольни. — медленно выдыхает дым. — Просто я хотела бы жить с тобой вдвоём.
— Хата будет стоить сорокет, а за комнату мы двадцать платим. Невыгодно съезжать, по крайней мере пока.
— Так и скажи, что тебя тупо всё устраивает. Иванова кулинарит. Шарпей массаж делает и стирает твои шмотки.
— Марин…
— Всё понятно, Даня. Пойду воды попью, — тушит окурок о пепельницу и, спрыгнув с подоконника, уходит.
Вздыхаю. Закрываю глаза и слушаю дождь.
Не люблю такую погоду. Она всегда напоминает мне о том дне. И о Насте, стоящей посреди пустой трассы…
Не знаю, почему меня переклинивает. Резко поднимаюсь с постели. Беру телефон с тумбочки. Открываю браузер, захожу в поисковик и забиваю её имя.
Нахрена?
Без понятия.
Под оглушительный стук своего сердца читаю последние новости. Все до единой.
Придурок, лучше бы не читал.
Швыряю телефон. Ищу свои штаны и футболку. Возникло непреодолимое желание выйти на улицу и пройтись, чтобы хоть немного остудить вскипевшую кровь.