Если завтра случится (СИ)
— Подросток на велике из соседнего Звягино. Он уже в отделении, его срисовали твои камеры. Вот мои парни и взяли его по горячим следам.
— Хоть где-то, олухи, себя проявили. Что говорит пацан?
— Что какая-то незнакомая женщина попросила его это сделать. Дала за свою просьбу косарь. Сейчас составляем её фоторобот для выяснения личности. А вообще, Сергеич, я рассчитываю на то, что похитители скоро сами объявятся. По-любому будут требовать выкуп.
— Гениальное умозаключение! Я не могу ждать! Она нужна мне живой и невредимой! — бью кулаком по столу.
— Прости, что говорю это, — снимает очки, — но если бы они хотели Настю убить, то уже непременно сделали бы это.
Глава 10
Настя
В детстве папа иногда называл меня маленькой манипуляторшей. Ну потому что порой я целенаправленно шла на хитрость, желая заполучить его присутствие и внимание. Мне ведь, как любому среднестатистическому ребёнку, жутко хотелось, чтобы он проводил со мной больше времени.
Это я к чему… Пришла пора применить ту же технику на Адекватном. Кажется, что такой подход может сработать, ведь исходя из наблюдений, Мистер Икс вполне себе человечен. Лекарства купил. Ступни обработал, причём дважды. Принёс кипяток. В общем, как минимум, он способен проявлять участие и сострадание. На том и будем играть.
Мне необходимо узнать, кто он такой. В последнее время эта навязчивая мысль просто не даёт покоя.
Внезапно меня осеняет. Надо поднять себе температуру. Точно! Парень заметно нервничал в ту ночь (или день), когда градусник показал тридцать девять и шесть. Сидел тут со мной, не отходил. Как раз это мне и нужно.
Без зазрения совести опускаю металлический наконечник термометра в кружку. Буквально на несколько секунд. Чай — как раз не кипяток, но достаточно горячий. Идеально для того, чтобы моя спонтанная идея сработала.
Слышу какие-то звуки за пределами комнаты. Возвращается, видимо.
Быстро вытираю градусник о рукав кофты, мельком оцениваю результат своих манипуляций и засовываю его под мышку. Укладываюсь на подушку лицом к стене. Ещё и одеяло по самые уши натягиваю.
Вскоре со скрипом открывается дверь.
Стоит на месте. Наверное, не может понять, почему я опять лежу. Только же спала недавно.
— Ты почему не поела? — слышу его голос.
Молчу, ощущая удары собственного сердца в ушах.
— И чай не стала пить…
— Не хочу, — отзываюсь тихо.
— Начинается? — выдыхает устало.
Хочу сказать, что чувствую себя плохо, но вместо меня пищит термометр.
Браво, очень вовремя! Твой выход!
— Дай мне градусник.
Лениво копошусь под одеялом, после чего, сморщив мордочку, передаю ему термометр. Даже не взглянув на цифры. Типа мне настолько дурно, что нет на это сил.
— Твою… Ни хера себе!
Угу.
Отчего-то хочется глупо засмеяться.
Ну не дура ли?
— Насть, тебе надо выпить те колёса, — шелестит коробками, лежащими на столе.
Блин. Об этом я как-то не подумала.
— Давай, поднимись.
Ладно, придётся. Надеюсь, что с настоящих тридцати семи температура под действием препарата упадёт некритично.
Трясущейся рукой забираю у него стакан и жаропонижающее. Щёки горят. Взгляд упирается в пол. Стыдно врать, но что поделать, это же часть моего плана.
— Поешь?
— Не сейчас, — глотаю таблетку, запивая её большим количеством воды. — Выключи свет. Раздражает.
— Ты же боишься темноты, — напоминает любезно.
— Торшер оставь, пожалуйста. Так не боюсь.
Исполняет мою просьбу, пока я организовываю себе кокон из одеяла и ложусь.
Навострив уши-локаторы, замираю.
Собирается уходить? Серьёзно?
— Если вдруг умру, скажешь родителям, где тело? — спрашиваю тихо.
— Чушь не говори.
— Никакая не чушь! У меня пневмония.
Прости Боже, если это не она. Накликать беду очень не хотелось бы.
— Пройдёт.
— Каждый год от пневмонии умирают семь миллионов человек, — невозмутимо озвучиваю печальную статистику.
— С чего ты взяла, что у тебя именно она?
Даже через балаклаву вижу, как хмурится.
Захожусь приступом кашля. Я не нарочно, если что. Оно само как-то.
— Чёрт… Это из-за того, что ты всю ночь пролежала на холодном полу?
Подмечаю, что мне-таки удалось значительно повысить градус его беспокойства. Он явно занервничал.
— Не знаю, — шмыгаю носом. — Мог партнёр заразить. Он больным пришёл на выступление.
Сейчас вот не лгу. Теперь уже сложно будет выяснить причину…
Переворачиваюсь на бок. Искоса наблюдаю за парнем. Тот зачем-то полез на книжную полку. Как оказывается позже, ему понадобился медицинский справочник.
Усаживается за стол и принимается листать этот толстенный талмуд, сохранившийся со времён моей бабушки. Читает, подсвечивая шрифт фонариком.
— Высокая температура, озноб, кашель. Скажи, а дышать тебе тяжело?
— Да. Болит в груди, — нагнетаю маленько.
— Тут про это тоже есть, да, — недовольно цокает языком. — Пульс ещё рекомендуют посчитать.
Встаёт, подходит ко мне, вместе с этой энциклопедией. Кладёт её себе на колени. Берёт меня за руку. Накладывает средний и указательный палец на запястье.
— Где тут у тебя артерия, Зарецкая? — нащупывает, прижимает. — Повыше держи кисть, на уровне сердца и не разговаривай, поняла?
Да, я как бы, итак дар речи потеряла… Слишком интимный и неожиданный жест.
Сосредоточенно что-то там считает, неотрывно глядя на ползущую стрелку своих наручных часов. Я же в это самое время чувствую, что стремительно краснею. Испытываю странные ощущения. И это совершенно мне не нравится.
— Пульс повышен, — заключает он тоном Айболита.
Да неужели?
Спешно высвобождаю руку и снова опускаю голову на подушку.
— Тебе надо в больницу, — выдаёт он, подумав.
— Отлично, отвезёшь? — даже не пытаюсь скрыть сарказм.
Он, по традиции, молчит.
— Ну ясно.
— Потерпи немного. Скоро для тебя всё закончится.
— Я очень надеюсь. Меньше всего на свете я хотела бы закончить свои дни под землёй, в этой бетонной коробке!
На глазах выступают слёзы. И это отнюдь не актёрская игра.
— Как тебя зовут? — решаю спросить именно сейчас.
— Это неважно.
— Как это неважно? Вот ты моё имя знаешь, а я твоё нет.
— Так и должно быть, учитывая ситуацию.
— Скажи хоть первую букву, буду гадать, — не отстаю от него я. — Только честно.
— Спи, хватит трещать.
Отвечать он явно не собирается. Ещё и к двери снова подходит.
— Она хоть симпатичная?
— Кто? — останавливается и оборачивается. Мой вопрос его явно озадачивает. Эффект неожиданности сработал.
— Катя.
— Какая ещё Катя?
— Девушка из аптеки. Фармацевт.
Ах, как жаль, что я не вижу его лица! Однако и без этого ясно, что он не понимает, откуда я владею подобной информацией. Отчётливо читаю в его глазах некое замешательство.
— Шарила по карманам? — подходит к стулу, на котором висит его худи, и сам воспроизводит озвученное действие.
Догадался. Смекалистый.
— Наивно полагала, что мне повезёт.
— Повезёт? — находит тот самый чек из аптеки. Разворачивает, рассматривает с двух сторон. Вроде даже удивляется.
Не увидел оставленный номер сразу? Да ладно!
— Вообще-то я рассчитывала обнаружить там телефон или ключи.
— Телефон в этом месте — всё равно, что кирпич. Абсолютно бесполезен. А ключей у меня нет. Так что расслабься, сыщик, — бросает он, забирая худи.
— Ну а вдруг…
Ключей у меня нет.
Я, наверное, раза три подряд прокручиваю в голове эту фразу.
— Стоп-стоп-стоп! — подрываюсь с кровати, обуваюсь и фактически бегу за ним. Во всяком случае, передвигаюсь так быстро, как могу, стараясь не обращать внимания на боль в израненных ступнях. — Постой-постой! Что значит у тебя нет ключей? — нагоняя, цепляюсь за его футболку.