Фауст 21 века. Перед Апокалипсисом (СИ)

- Когда то я любил одну девушку. Ее звали Мария. Я работал моряком и был вынужден отлучаться на долгое время. К сожалению, во время моей последней отлучки, когда я побывал в Иерусалиме, один из моих близких друзей влюбился в нее и потерял голову. По моем возвращении мои друзья встретили меня с распростертыми объятиями, я сделал предложение своей будущей невесте, два дня мы отмечали мое возвращение и помолвку. Мы выпили почти бочку вина, а мои друзья постоянно шутили про какого-то кота, говорящие головы, зеленых человечков и прочую ерунду. Я смеялся до слез, передразнивал их, а потом мы падали со стульев от смеха. У нас даже вышел конфликт с одним из гостей трактира, которого мы вышвырнули на улицу. На следующий день меня и мою яхту арестовали. Эти подлецы написали донос о том, что я работал на ваш орден. Орден бедных рыцарей. А на яхте должны быть спрятаны ценности, какая-то чаша, золотой сундук и прочие атрибуты. Никто не удивился, когда на яхте нашли подложное письмо о том, что мне надлежит доставить «известный вам груз на Кипр, в нашу штаб-квартиру. Оплата после получения». Без подписи и каких-либо документов. Я попытался объяснить, что это просто смешно. Но прокуратор отметил, что ничего смешного нет. Если бы там была подпись, то другой разговор. Это по-честному. Но полное отсутствие подписи, а также очень странные намеки на непонятный груз, свидетельствуют о том, что я замешан в очень темную историю. На суде половина трактира, а в особенности, тот малый, которому мы выбили два зуба, подтвердили, что я рассказывал о каком-то коте, зеленой голове, каком-то демоне, исполняющем желания, несчетном числе изумрудов и прочую ерунду. Это было очень смешно, пока они не сообщили, что я также плевал на крест, а затем снял штаны и предлагал возмущенным гостям поцеловать меня в зад. Здесь комиссия Святой инквизиции катапультировалась, вскочили со своих мест и стали рвать на себе одежду. В общем, начался страшный скандал, и меня обвинили в сотрудничестве с вашим орденом. Затем избили, раздели и бросили в эту Башню. Вот и вся история. 
- А Мария?
- Не знаю. Теперь мне об этом неизвестно.
- Может быть та девушка, которая приносит вам розы, это она и есть?
- Не исключаю. Но тогда почему она не замечает меня в окне. Почему не помашет мне рукой? Почему не передаст мне весточку?
Старик согласился, что это очень странно.
- Ты стал жертвой нелепого совпадения. Какие же они все-таки подлецы. Но ты, наверное, мечтаешь о мести? Не так ли?
Я согласился, затем вздохнул.
- Но какое это имеет теперь значение, пока мы заточены в этой проклятой Башне?
Приближалось утро. Первые лучи солнца прорвались в пыльную темноту моей камеры. Как только я смог разглядеть старика, мне пришлось присесть на кровать от удивления.
- Что с вами?
- Вы меня действительно не помните? Мы не знакомы?
Старик стал кружить вокруг, просил подойти поближе к окошку. Всматривался мне в лицо, обросшее бородой. Но безрезультатно.
- Нет, не помню. Хотя такое чувство, что мы знакомы сто лет. Нет, не помню.
- Я тоже не помню тебя, Крот. Но клянусь, что мы когда-то знали друг друга.
Это был бедный рыцарь, Лев Николаевич собственной персоной. Только постаревший и сильно обросший. По непонятным причинам на нем была шапочка работника сети ресторанов «МакДональдс».
- Что означает эта желтая «М»? – спросил я.
- Не знаю, мне ее подарили. Буква М может означать множество вещей. Мастер, Мышка, Море, Мария, Магдала, Масло, Крот. Я не знаю.
Этот Лев Николаевич, этот бедный рыцарь, явно темнил. Немудрено, что они все загремели в Башню. 
- Прости за вопрос, а ты видел вчерашний праздник огней?
- Увы, из моего окна не видно моря. Я лишен праздников, лишен зрелищ. Я все время был занят этим проклятым проходом.
Стало совсем светло. Я пообещал мастеру, что помогу с его проходом, только завтра. Сегодня нужно было немного поспать. Крот пообещал, что завтра проведет меня в свою камеру и покажет мне свой инструмент. На этом мы расстались. 
  
Глава 37. Живые и мертвые
  
На следующий день я первый раз пролез через узкий проход, прокопанный Кротом. Камера магистра оказалась выше на два уровня, на противоположной стороне башни. Стоит отметить, что она была просторней, был сундук с вещами, неплохое одеяло, пара книг и даже письменные принадлежности. Зато окошко, по каким-то причинам было значительно выше, и все что в нем можно было увидеть, это серое небо. 
Не буду детально описывать инструменты и технологию, использованные Кротом. Достаточно сказать, что он имел зарисовки башни с какими-то пунктирами, углами и крестиками. Откуда он это взял, неизвестно.
Разобрав эту схему, я сразу понял, что Крот ошибочно прокопал проход на один этаж ниже. Нужно было подняться чуть наверх. Этим мы и занялись. Мы начали с середины туннеля и постепенно стали продвигаться кверху. Образованные каменные обломки, магистр собирал в наши кружки, а затем относил и высыпал в расширенную щель, которая, по его мнению, вела куда-то в подвал, вовнутрь основания башни. 
- Откуда такое мнение?
- Мышонок. 
Один раз я спросил магистра, не боится ли он, что нас поймают. Он ответил, что нет. Я могу быть совершенно спокоен. И даже более. Откуда такая уверенность, было неясно. Но я заметил, что ему стало грустно. 
Так прошло чуть меньше месяца. До искомой камеры осталось несколько ударов молотком. Мы образовали щель и запустили князя Мышкина. Мышонок пропал, вернулся через пять минут, пропищал что-то мастеру и снова убежал в камеру. На этот раз Крот не ошибся.
В камере действительно был люк в канализационный сток. По небрежности, или по другой причине, на нем отсутствовал замок. Я открыл крышку, и полной грудью вдохнул запах дерьма.
- Чувствуешь, чем пахнет? – спросил мастер.
- Запах свободы.
- Эх, эх, молодежь - он о чем-то грустно вздохнул.
На сегодня план был выполнен. Мы закрыли люк. Крот объяснил мне, что сток уходит в пригородный канализационный туннель, который ныряет глубоко в море. Так что, чтобы выбраться придется надолго задерживать дыхание. Нужно было тренировать легкие. Кто из нас при этом выживет, неизвестно.
Мы решили вернуться в камеру мастера, который планировал немного разъяснить мне план местности. По дороге мы обнаружили, что мышонок куда-то сбежал. Возможно, пошел спать. Еле живые, в кромешной тьме мы спустились, проползли около двадцати метров, заползли в камеру. Прямо над нами ярким фонарем светила луна, падая своим фонариком прямо на кровать магистра.
Целую минуту мы стояли на четвереньках, и не могли пошевелиться. Я слышал, как стучится сердце старика.
На кровати лежал какой-то человек. Он не дышал, не храпел, не шевелился, а просто лежал, сложив руки на груди. Мы не знали, что дальше делать, но делать что-то было нужно. Я решил действовать первым, поднялся, подошел к кровати и осторожно прикоснулся к телу. Ледяное, как мясо в холодильнике.
- Он мертв.
- Что этот труп делает на моей кровати?
- Я не знаю.
Магистр поднялся, оступился, добрался до кровати, держась за сердце. Прикоснулся к шее лежащего. 
- Да, это труп. И очень старый труп.
Затем он стал шарить по камере. Но даже мне уже было понятно, что мы не в камере мастера. Думать, как так получилось, времени не было. Нужно было двигаться назад. Мы поползли в мою камеру. Все верно. Я десятки раз ползал этим путем. Мои колени выучили наизусть каждый камешек.
Вздох облегчения. Мы вползли под кровать моего номера. Я первым выбрался из под кровати, чтобы снова чуть не рухнуть прямо на голову Крота, торчащую снизу. На кровати лежал труп женщины, в совершенно истлевшей одежде. В такой же мирной позе, с руками на груди.
 
- Что за чертовщина? Здесь опять чей-то труп. Они что трупы из камер не убирают? Мы что живем вместе с трупами? Ты чувствуешь запах?
- Да, пахнет прилично.
Я осмотрел всю камеру. Нигде не было цветов, ничего, похожего на мои апартаменты. Затем, на всякий случай, осмотрел грудь женщины.