Через забор (СИ)

— Кортни, — глядя на меня и облизывая губы, простонал он. — На вкус ты как грех. Грёбаный сладкий грех.
Когда его язык вернулся к моему умирающему от желания, жаждущему центру, я упала обратно на матрас: моё желание достигло своего самого высочайшего пика. Спустя секунды я смогла почувствовать, как во мне зарождается оргазм, когда его рот лизал и сосал, язык кружился и надавливал, заставляя меня извиваться от отчаянной необходимости. Мои бёдра выгнулись, тело напряглось как струна, и я кончила, поражаясь силе своего оргазма и выкрикивая имя своего любимого. Даря мне всё новые ощущения, губы Натана стали нежнее, и он уткнулся в меня носом, пока я пульсировала вокруг него, наслаждаясь таким мощным оргазмом, и вскоре почувствовала, как начали подрагивать мои конечности. Я ощутила, как просел матрац, когда Натан подполз ко мне и стал смотреть на меня со злым блеском в глазах. Наклонившись, он страстно поцеловал меня, и я застонала, почувствовав на его языке свой вкус.
— Я ещё не закончил с тобой, — пробормотал он в мои губы, потянув нас на середину кровати. — Я хочу оказаться внутри тебя, красавица. Сейчас, — и устроившись между моих ног, поднял их к груди. — Скажи, что ты хочешь меня. Хочешь вот так. Прямо сейчас, — тихо попросил он. — Мне нужно знать, что ты этого хочешь.
— Я хочу, — выдохнула я, выгибая к нему свои бёдра. — Я хочу тебя.
— Это не будет нежным, — предупредил он. — И не будет длиться очень долго. Я слишком сильно тебя хочу.
— Пожалуйста.
Его руки сжали мои ноги, когда с громким стоном, он поддался вперёд и вошёл в меня. В следующий момент, ставший для меня неожиданным, он схватил мои ноги и, закинув себе на плечи, начал энергично погружаться в меня. В этом новом положении я ощущала каждый его дюйм, когда он двигался глубоко внутри меня, задевая во мне местечко, о котором я даже не подозревала. Я застонала от удовольствия, когда он начал вращать бёдрами. Он не отводил взгляда от моего лица и, ухмыльнувшись, выгнул бровь.
— Тебе нравится это, моя девочка? Ты кончишь для меня ещё раз? — прорычал он и, продолжая сильными, мощными ударами двигаться во мне, приподнял мои бёдра.
Я застонала его имя, почувствовав, как во мне снова закручивается спираль; она сжималась, готовая лопнуть в любую секунду.
Он глубоко погружался в меня, и, почувствовав приближение оргазма, опустил голову. Я ощутила, как напряглось его тело.
— Кончи для меня. Я хочу чувствовать, как ты кончаешь вместе со мной, — попросил он, и, застонав, откинул голову назад, сжимая мои бёдра и делая последние глубокие толчки, громко выкрикнул моё имя. Увидев, какое удовольствие его поглотило, я задрожала вокруг него, теряя себя и чувствуя силу его оргазма, как своего собственного, а затем вместе с ним снова сорвалась в эту пропасть наслаждения.
Он рухнул на мою грудь, и единственным звуком в комнате было наше неровное дыхание. Я подняла руку и нежно погладила его по волосам, его тело на мне постепенно расслаблялось. Спустя несколько минут, он отстранился, откатился в сторону и притянув меня к своей груди, крепко обнял, и прижался губами к моим волосам.
— Я люблю тебя, Кортни.
Я прижалась ещё ближе к нему, его нежное признание наполнило меня удовлетворением.
— И я люблю тебя, — тихо прошептала я, пытаясь подавить свой зевок.
— Спи, моя сладкая девочка, — его голос был нежным. — Я буду здесь, когда ты проснёшься, — его руки сжались вокруг меня. — И пообещай мне, что когда я проснусь, ты тоже будешь здесь.
— Обещаю. Я никуда не уйду.
Он вздохнул.
— Хорошо. Мне нужно, чтобы ты была рядом.
Улыбнувшись, я начала погружаться в сон.
Он любил меня.
Он нуждался во мне.
Во мне.
Этот идеальный мужчина.
Который идеально мне подходил.
И злобный голос в моей голове наконец-то замолчал.
Глава 31
Следующие несколько дней я очень старался показать Кортни свои чувства. Вечера мы проводили вместе, постоянно прикасаясь друг к другу. Теперь я знал, что все ее страхи шли от неуверенности и пренебрежения, которому она подвергалась всю жизнь. Я понял, чего ей всегда не хватало, и был полон решимости это исправить. Ей так долго было отказано в самых простых вещах — прикосновениях и принятии. Её учили, что она недостойна объятий, тёплых слов и любви. Всю свою жизнь она стыдилась своего тела и всячески сдерживала себя.
 
Именно поэтому я обнимал Кортни при каждой возможности, ласкал и целовал, пытаясь передать своими прикосновениями, насколько она мне дорога. Вечерами, держась за руки, мы гуляли, вместе исследуя окрестности. Мы часто останавливались и болтали с миссис Вебстер, и я ухмылялся ее понимающим взглядам. Каждое утро мы обменивались долгим прощальным поцелуем, а каждую ночь растворялись друг в друге. Всякий раз я старался хвалить Кортни, наслаждаясь тем, что мои слова вызывали её улыбку. Слова «я люблю тебя» срывались с моих губ по нескольку раз в день, и я широко улыбался, когда она робко возвращала мне их. Каждую ночь, когда я занимался с ней любовью, я громко стонал от силы ощущений, которые сотрясали моё тело. Каждый день мы становились всё ближе друг другу, и каждый день мысль о том, что я могу расстаться с ней становилась всё более ужасной. Когда я был с ней, то чувствовал себя наполненным жизнью.
Я радовался, что четверг подходил к концу. Это был долгий, тяжёлый день, наполненный проблемами.
Я поздно пришел домой, прихватив с собой ноутбук для работы. Кортни складывала белье, ее низкий смех заставил меня оторваться от клавиатуры.
— Что?
— Почти на всех твоих носках дырки. Нужно новые купить.
— У меня есть новые. Я схожу за ними, когда закончу.
— Я могу сходить.
— Прихватишь еще коробку с компьютерными дисками?
Кортни кивнула.
Я протянул ключи.
— Спасибо. Носки в правом верхнем ящике комода в спальне, а синяя коробка с дисками в левом ящике стола в гостиной.
— Поняла.
Я вернулся к работе и не сразу понял, что Кортни долго нет. Я собрался пойти поискать её и тут услышал, как открылась входная дверь. Шутка о том, что она так задержалась, потому что обнаружила мое порно уже готова была сорваться с губ, но слова застряли, когда я увидел лицо Кортни.
Ее бледное, расстроенное лицо.
— Кортни…
— Я ошиблась ящиком…
Ледяной страх побежал по спине.
Она держала большой конверт со всеми моими письмами к матери и сестре, и моими юридическими документами.
Я слишком долго ждал, чтобы сказать ей, и теперь она сама узнала о моем прошлом.
— Ты… был в тюрьме, Натан?
— Да.
— Ты лгал мне все это время? — Ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Ты врал мне… обо всем?
Я встал, потянулся к ней, но Кортни попятилась назад.
— Нет! Мои чувства к тебе настоящие — я люблю тебя. Ты значишь для меня все!
— Тем не менее, ты мне лгал.
— Да. Я боялся.
— Чего?
— Что ты уйдешь от меня, когда узнаешь обо всем.
— За что ты попал в тюрьму?
— Ты выслушаешь меня?
Кортни колебалась, и у меня сжалось сердце.
— Пожалуйста, позволь сказать тебе, — я проглотил подступивший к горлу ком. — Если ты захочешь, чтобы потом я ушел, я уйду.
Казалось, прошла вечность, прежде чем она кивнула.
— Хорошо. Я слушаю.
Кортни села на диван, я тоже — близко, но не касаясь ее.
— Я попал в тюрьму за убийство.
Она округлила глаза.
— Ты убил кого-то?
Я вздрогнул.
— Да.
— Специально? — прошептала она со страхом.
— Нет! Не смотри на меня так, будто боишься. Это был несчастный случай — клянусь!
— Скажи мне, — потребовала она тихим шепотом.
— Я сидел в тюрьме за непредумышленное убийство и неосторожное вождение. Мне было восемнадцать. Я пробыл в тюрьме четыре года и вышел по условно досрочному освобождению, — я глубоко вдохнул для храбрости. — Я вел машину и не справился с управлением, убив одного пассажира и ранив другого.
— Натан, — выдохнула Кортни.